Максим Виноградов – Краеугольников (страница 36)

– А, Вася… – слегка смущенно протянул босс, – Приветствую…

И, посчитав диалог исчерпанным, Батя продолжил путь к выходу. Он покинул офис в полной тишине, так и не удостоив словом ни меня, ни Диану. Я, впрочем, совершенно на шефа не в обиде.

– Не смотри, что Батя иногда такой странный, – совершенно спокойно проговорил Василий, – На все есть свои причины. Я тут работаю почти десять лет и кое-что успел усвоить. Андрей Андреевич никогда ничего не делает просто так. За каждым его шагом скрыто нечто, непостижимое для таких олухов, как мы с тобой.

Диана издала сдержанный смешок, однако, спорить не стала. Скорее даже утвердительно моргнула. Похоже, оба детектива были о шефе исключительно высокого мнения.

– Я заметил, что вы Батю сильно уважаете, – полувопросительно кивнул вслед ушедшему.

– Ха! Уважаем… Можно, конечно, и так сказать, – Василий, слегка расслабившись, оперся локтями на стол, – Уважение, дружба, преданность…

– Любовь, – подсказала Диана, что в ее устах прозвучало… неожиданно.

Мужчина глянул на коллегу, на секунду задумавшись.

– Пожалуй, – согласился он, – У каждого из нас свои резоны. Однако, ты должен понять, что Батя – не простой человек. Это… своего рода современный Дон Кихот. Со своими необычайными чертами характера, с непоколебимыми убеждениями и верой в человеческую доброту. Он… не чета нам. И если уж быть честным, с Бати пример нужно брать.

Василий поскреб подбородок, потом как-то весело прищурился.

– Ты даже не догадываешься, из какой задницы босс меня вытащил в свое время, – с ехидной усмешкой продолжил он, – Я ведь воевал, по молодости. А потом, внезапно, стал никому не нужен. Подразделение расформировали, личный состав уволили в запас, как это бывало в те времена. Хоп – и от ворот поворот! И вот я оказался без друзей, без семьи, без родни. И все пожитки умещались в заплечной сумке.

Наклонил голову, сполна оценив сказанное. Почему-то, подспудно, ожидал какой-то подобной истории. Более того, внутри крепло подозрение, что каждый сотрудник агентства может рассказать нечто подобное – повествование о падении на дно и неожиданном спасении с непосредственным участием Андрея Андреевича.

– Я ведь не дурак, – хмыкнул Василий, – Уже тогда хорошо понимал, что с моей рожей и навыками путь один – либо в менты, либо в бандиты. Милиция в те времена тоже палец сосала, совсем тоскливо было. Так что светила мне одна проторенная дорожка… И если бы не Батя, то, вполне возможно, я до сих пор крышевал бы рынки да быковал на зажиточных коммерсов. А скорее всего – уже давно бы сидел. И, вероятно, не в первый раз.

– А почему Батя вышел именно на тебя? – удивился я, – Как нашел?

– А вот не знаю, – хохотнул детектив, – Судьба, наверное. Или приглянулся чем-то, понравился.

Теперь уже засмеялись все. Даже Диана хихикнула вполне искренне, деликатно прикрыв ротик изящной ладошкой.

Я посмотрел на женщину, встретив ответный взгляд – жесткий, пронизывающий, надменный.

– Даже не думай, – усмехнулась красотка, – Я делиться откровениями из прошлого не собираюсь.

– Жаль, – я вполне искренне пожал плечами.

Василий иронично посмотрел на меня, с таким видом, будто читает открытую книгу.

– Ты, верно, решил, что Андрей Андреевич тут собирает армию преданных солдат. Так сказать, ищет болезных, помогает, а потом приобщает их в строй своей личной армии.

Пришлось неопределенно помотать головой, потому что детектив буквально снял подобную фразу у меня с языка.

– Ничего, стажер, не ты первый, не ты последний, – саркастично подбодрила Диана.

– И ведь, по большому счету, ты в этом и прав, – задумчиво подтвердил Василий, – Только ничего плохого в этом нет. Да и уважают Батю не только и не столько за это. За его плечами весьма богатый опыт, знания и умения, о которых мы можем только догадываться. Бьюсь об заклад – какую сферу не возьми, шеф тебя легко за пояс заткнет!

Возражать не хотелось, ведь это самое легкое – бахвалиться попусту. Впрочем, в случае Бати ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. Вдруг он и вправду такой уникальный, как говорят?

– Ты знаешь, например, что Андрей Андреевич жмет больше меня? – с легким оттенком грусти пробурчал Василий, – А уж про становую тягу я и вовсе молчу! Сдается мне, Батя когда-то силовым троеборьем занимался вполне серьезно. Да и сейчас силы в нем предостаточно!

– А по нему не скажешь, – удивился я, – Видно, конечно, что фигура атлетичная, но не настолько…

– То-то и оно! – радостно кивнул детектив, – Батя напоказ не выставляется… Не то что некоторые… атлеты, – последнее слово он выплюнул с хорошо различимым презрением, – Ладонь у шефа видел?

– Ну… ладонь как ладонь.

– Ха! Стальные тиски и то слабее! – фыркнул Василий, – Как-то раз приходил тут один… конкурент. Отжать бизнес решил, или, как это тогда было принято – войти в долю. Ну и поручкался по дурости. Так и ушел – с кашей из костей вместо пальцев. Больше его, кстати, видно не было.

Я понятливо переваривал услышанную информацию. Совершенно ясно, что большая часть из сказанного могло оказаться обычными байками… Но и сказки все же зачастую основаны на правде.

– А помнишь, как Батя на спор уложил три выстрела в десятку на двух сотнях? – мечтательно протянула Диана, – Он и с оружием обращается – будь здоров! И с огнестрелом, и с холодным. Такое ощущение, что в руках шефа любая вещица может стать смертоносной. Старая школа КГБ. Их там вообще порой учили весьма… странным вещам.

– Ага! – с улыбкой подхватил мужчина, – Очень странным! Приемчики настолько необычные… Вроде и просто все, а сходу не поймешь. Ты ведь знаешь, что я подраться не дурак. А вот как-то вышел с Батей на ринг… На спарринг. И знаешь – такое чувство обреченной беззащитности меня не посещало ни до, ни после. Он меня с полчаса по настилу катал, татами мною вытирал, как хотел. И главное – меня после этого хоть выжимай, как мокрую тряпку. А Бате – хоть бы хны! Так, пот со лба вытер, да и дальше пошел.

– Это… впечатляет, – выдавил я с некоторой оторопью.

Если уж Василий, человек сильный и тренированный, признает первенство Бати. То что говорить обо мне? Получается, Андрей Андреевич наголову выше. Во всяком случае в том, что касается специальной подготовки.

– Да… – протянула Диана, – Мы вообще довольно мало о нем знаем. Вот ты, например, хотя бы представляешь, какая фамилия у твоего босса?

– Ну, это легко, – ответил с показной бравадой, – Видел в документах. Самая обычная фамилия, распространенная. Петров!

– Как бы ни так, – с обидной издевкой рассмеялась красотка, – Видеть-то видел, да ничего не понял!

– В смысле? Это что, псевдоним?

– Вроде того, да не совсем, – фыркнула дама, – Это, так сказать, официальная фамилия. Но есть и другая, настоящая.

Тут я действительно смутился. Как-то в голову не приходило, что у человека, тем более довольно успешного, может быть несколько фамилий. К тому же был уверен, что уж это-то точно знаю! А оказывается вон оно как…

– И… что за настоящая фамилия?

Детективы переглянулись, словно советуясь: можно ли доверять подобную информацию стажеру. Диана как будто сморщилась, но Василий сурово пожал плечами – мол, сказала «а», говори и «б»!

– Каландаришвили, – мрачно выговорила женщина.

– Так он что – армянин?

– Грузин. Наполовину. Отец с Грузии. Бросил их с матерью, когда сын только ползал. Вот тот и не захотел фамилию папаши себе оставлять. Взял нейтральную. Такую, что ни к чему не обязывает. Да и неприметная она… Эй! Ты чего это?

– А?! – я выпрямился, только сейчас осознав, что стою, разинув рот и схватившись руками за волосы, – Да ничего… Просто очень удивился!

– Это да! Батя умеет удивлять! – пафосно и слегка покровительственно заявил Василий, – Вот, помню, был раз случай…

Он что-то еще рассказывал, но я слушал в пол-уха, совершенно не воспринимая слова. В голове вертелась фамилия Андрея Андреевича, крутилась, переворачивалась, склонялась на все лады. А все потому…

Потому что вдруг мне вспомнилась последняя фраза убиенного Теплова. Он прошептал нечто нечленораздельное, глупое, несуразное. Что-то очень сильно напоминающее слово «карандаш». Однако, вот теперь я взглянул на прощальный стон совершенно по-другому.

А что, если он пытался назвать своего убийцу? Что, если это вовсе не упоминание писчей принадлежности? Что, если бедолага хотел произнести чью-то сложную фамилию? Что, если умирающий Виктор Иванович силился выговорить – «Каландаришвили»?!

Остаток разговора прошел как-то скомкано. Во всяком случае, воспоминания о нем какие-то рваные, пустотелые. Голова моя оказалась занята совершенно другими мыслями, а потому отвечал невпопад, зачастую морозил глупости. Ну а по большей части – молчал с глупым видом.

Собеседники, быстро поняв, что толку от меня никакого не добьешься, покорно оставили в покое. Надеюсь, списали мои причуды на долгий рабочий день и накопившуюся усталость. Не хотелось бы с ними ссориться – хорошие ведь, по сути, ребята. Даже несмотря на свои явные заскоки.

Внезапно я ощутил себя сидящим за собственным столом. Каким образом сюда дошел и как включил комп – совершенно вылетело из головы. Вокруг царила почти полная тьма – в офисе остался, похоже, только я один. Ни души, ни лучика света, ни единого шороха. Только попискивания системника да яркие блики монитора.