Максим Виноградов – Краеугольников (страница 32)
Приняв решение, как-то сразу успокоился. Некоторое время терпеливо занимался написанием новой инструкции, даже успел набросать пару страниц. Постепенно окружающая суета улеглась, народ мало-помалу рассасывался. Похоже, догадка оказалась верной: каждый пришел, чтобы составить отчет о проделанной работе. А после считал своим долгом таинственно исчезнуть, перекинувшись с коллегами лишь парочкой многозначительных фраз.
Одним словом, буквально через пару часов от былого столпотворения не осталось и следа. Все разбежались по своим неведомым делам. Задержались только самые нерасторопные, либо те, кто, подобно мне, нес ту или иную трудовую повинность.
Наконец, я решил, что удобное время пришло. Дальше тянуть незачем, тем более, что изнутри буквально распирает любопытство. Настал час для прямого вопроса.
Неторопливо поднявшись, прошел к кабинету Андрея Андреевича. Краем глаза косился на офис – совершенно зря: никто не обратил внимания на мои перемещения.
Постучался и, дождавшись ответного бурчания, открыл дверь.
– Саша? – шеф, казалось, искренне изумился, будто не ожидал увидеть меня в офисе, – Проходи, садись.
Прошел. Сел.
На этот раз Босс не пялился в монитор. Он был занят гораздо более ретроградным делом: по-царски раскинувшись в респектабельном кресле, погрузился в чтение обычной бумажной газеты. И главное, нет бы что-нибудь серьезное – еще можно понять – но в руках шефа покоилась какая-то бульварная желтая газетенка третьего пошиба.
– Занимательное чтиво, – ничуть не смутившись, пояснил Батя, – Рекомендую! Так чем обязан?
Небрежно смяв газету, он легко скомкал ее в нечто, напоминающее мяч для тенниса. Почти не целясь запустил через всю комнату – бумажный шар упал точнехонько в корзинку для мусора. Андрей Андреевич удовлетворенно хмыкнул, а я сделал для себя вывод об истинной «занимательности» статей.
– Если ты насчет вчерашнего, то можешь не беспокоиться, все прошло как нельзя лучше, – продолжил шеф с легкой ленцой, – Очередная инспекция пройдена, работаем спокойно. Что же до учиненного тебе разноса… Иваныч просто любит иногда пошутить. Надеюсь, ты не в обиде? Это он еще лайтовенько, жалеючи… Вот лет десять назад – довел одного паренька до заикания! Как сейчас помню – захожу я в приемную, а там…
Судя по расслабленной позе, Батя собрался приступить к любимому занятию стариков: воспоминаниям о бурной молодости и о том, как тогда все было клево, не то что в наше время.
– Андрей Андреевич, что у нас по делу Теплова? – пришлось бесцеремонно перебить, – Есть какие-то подвижки?
– К-х-м-м… – шеф даже закашлялся, разом потеряв мечтательный вид, – Чего? Какому делу?
– Дело о смерти Теплова Виктора Ивановича и его супруги, Тепловой Светланы Аркадьевны. Есть по ним что-то новое?
Андрей Андреевич изумленно покачал головой, то ли удивляясь моему напору, то ли просто разминая затекшую шею. Он как-то суетливо поскреб стол, опустив взгляд к рукам.
– Эк тебя зацепило, – чуть виновато проговорил шеф, – Прямо вцепился мертвой хваткой.
– Это дело…
– Да нет никакого дела, Саша, – мягко перебил Батя, – Дело закрыто.
– Что?! Как? Разве убийцу уже нашли?
– Нет. Но теперь это проблемы полиции.
– А как же…
– Нам не платят за ловлю маньяков. Вернее, бывает и такое… Но не в этот раз. Теперь платить просто некому. А нет денег – так с чего бы вдруг агентству тратить силы и ресурсы?
Я застыл с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег. Умом-то вроде понимал значение сказанного, но вот натура отказывалась воспринять мысль собеседника.
– Вы же говорили… задета честь агентства!
– В данном случае репутационные издержки незначительны.
– А смерть Евгения? Тоже незначительна?
Батя посмотрел сердито, и я понял, что сморозил глупость.
– Извините…
– Не переживай, Александр. Мы все скорбим о потере… товарища. Но… дальнейшие мероприятия по так называемому делу Теплова признаны нецелесообразными. Не только мной, это общее решение. Так что… Не кори себя. Твоей вины здесь нет.
– Как же так, Андрей Андреевич! Кого же тогда…
– Успокойся. Евгений был хорошим оперативником. Возможно, не лучшим, но явно выше среднего. Он отлично осознавал, на что идет. Понимал все риски и возможные последствия. Точно также, как должен научиться понимать и ты: что именно ты делаешь, зачем и почему именно это!
На такой нравоучительной ноте, в общем-то, разговор и закончился. Результат оказался неутешительным. Я был подавлен, даже, наверное – раздавлен. Батя выпроводил из кабинета, довершив эмоционально-мотивационную накачку лозунгами вроде «делай что должен, и будь, что будет». Легче от этого не стало, напротив – появилось чувство, что от меня пытаются отделаться, прикрывшись ширмой корпоративной заботы. Ну а про закрытое дело я и вовсе молчу…
В голове не укладывалось – как такое возможно. Убили троих, из них Евгений – давний сотрудник агентства. Голякову едва не отправили на тот свет – повезет, если женщина выкарабкается. И вот так раз – и все позабыть? Вычеркнуть из памяти? Даже мне тяжело, а что уж говорить о тех, кто знал погибшего оперативника ближе? Неужели всем плевать? С глаз долой – из сердца вон?
Мозг погрузился в пучины бардака. О работе я и думать позабыл – мысли смешались, перед глазами мелькали неразборчивые видения. Просто уселся за комп, руки легли на клаву, невидящий взор вперился в монитор. Великое искусство офисных работников – делать вид, что работаешь, хотя на самом деле практически спишь.
Так и сидел, будто статуя, без особых шевелений. Перекатывались мысли одна мрачней другой. Наконец, буря из бессвязных идей кое-как улеглась, оставив на поверхности одну более-менее здравую. Не то чтобы гениальную, даже, скорее, не слишком умную. Но попробовать стоит, тем более, что в любом случае ничего не потеряю.
Кое-как дотянул до обеда. Едва часовая стрелка показала двенадцать, подхватился на выход. Видок у меня, похоже, был еще тот: даже Юля глянула удивленно-встревоженно. Я лишь махнул рукой – все, мол, в порядке.
Выбрался на улицу, и некоторое время ноги несли меня без разбору: то вперед по тротуарам, то заворачивая во дворы и скверики. Минут десять брел без всякой видимой цели. Наконец, устроившись на одинокой скамейке, огляделся.
Опасался ли я слежки? Не то чтобы сильно… Но, как говорится: береженого бог бережет. К счастью, не настолько важная персона, чтобы с меня глаз не спускать. И все же – приглядывать могли. Кто? Да мало ли… Я ни в чем не был уверен, а потому – дул на воду.
Из кармана вынырнул смартфон, я задумчиво уставился на экран. Что насчет прослушки? Для органов – слишком сложно, да и незачем абсолютно. Для агентства – незаконно и трудновыполнимо. Есть, конечно, варианты миниатюрных устройств на все случаи жизни… Но их, обычно, цепляют на одежду. А за собственным гардеробом я слежу исправно.
Ладно, придется действовать, понадеявшись на русский авось. Во всяком случае, я не собирался совершать ничего
Еще раз огляделся, подверился. Ладонь, сжимающая телефон, заметно дрогнула. Вторая рука нырнула в карман, пальцы ухватили картонный прямоугольник. Вытащил, вгляделся в надпись: «Степан Васильевич Курдюмов. Старший следователь по особо важным делам». И номер.
Тяжело вздохнув, принялся набирать цифры. Еще с минуту пялился на результат, не отваживаясь нажать дозвон. Наконец, палец обреченно ткнул на значок зеленой трубки.
Протяжные гудки звучали в трубке на удивление долго. Я вслушивался, напряженный до предела. Неужели никто не ответит? Ну не зря же Курдюмов дал визитку? Значит, это его личный номер. Или…
А может, у следователя сейчас тоже обеденный перерыв. С чего я взял, что он будет ждать звонка круглосуточно? Полицейский, может, и вовсе уже позабыл, кому и сколько визиток раздал. Номер наверняка рабочий. Следовательно, ответит какой-нибудь клерк, а то и вовсе робот. Перебросит на автоответчик и все тут.
Почему-то вспомнилось, что по правилам этикета нельзя продолжать дозвон дольше четырех гудков. Не учтиво выходит. А я ждал уже гораздо больше – со счета сбился. Да и черт с ними, с нормами приличия! Главное – результат.
Голос на том конце трубки раздался, когда я уже отчаялся. Звук был какой-то гулкий, с эхом, будто собеседник находился где-то на дне колодца. Звучал он не то чтобы слишком бодрым. Скорее, так говорит человек, пытающийся собраться после внезапного пробуждения.
– Следователь Курдюмов слушает, – с мрачной хрипотцой изрек динамик.
– Степан Васильевич? Здравствуйте! – как-то слишком суетливо затараторил я, – Краеугольников беспокоит. Александр Сергеевич.
В трубке повисла заметная пауза. Похоже, собеседник лихорадочно старался вспомнить, о каком Краеугольникове идет речь. Но надо отдать следователю должное – сориентировался на удивление быстро. Даже голос как-то ожил, стал более проникновенным.
– Да-да, Александр Сергеевич. Я помню нашу беседу, – с дружелюбной интонацией проговорил Курдюмов, – Вы что-то хотите сообщить? Слушаю вас!
Пришел мой черед неловко молчать, подбирая верные слова. Как-то неловко стало, что отвлекаю занятого человека со своими пустяковыми проблемами.
– Да я, собственно, хотел бы поинтересоваться… если возможно… есть ли какие-то новости по делу Теплова?