Максим Виноградов – Копоть (страница 42)

Даг вдохнул полной грудью и закашлялся.

«Ничего, — решил он, — Мы еще поборемся! Порыпаемся!»

В голове сам собой зрел план. Не сейчас, не сегодня, но он обрастет конкретикой. Шаг за шагом, деталь за деталью. Останется только воплотить его в действие. Но главное — для хорошего плана нужна правильная идея. И она у Джонсона имелась.

Идея простая, как молоток. Можно сказать, лежащая на поверхности. Даже странно, что Вильсон до нее не додумался. А может и понял, но слишком поздно.

В чем Демидов, без сомнения, был прав — жертвы появились. Одним жертвоприношением новоприбывшие не ограничились. Даг не видел ни единой причины, почему бы они не должны продолжаться и дальше. Тем более, если за этим действительно стоит могущественный клан.

Уверенные в себе, мнящие себя безнаказанными. Баснословно богатые. Возможно даже бессмертные. А вот это проверим.

Раз будут еще жертвы, значит понадобятся и люди, которых можно использовать для заклания. Да, можно искать таких, кого никто не хватится… Но зачем? Если есть целые толпы бездомных? Здесь не то что никто не будет искать — даже и пропажи не заметят. Был человек, нет человека — мало ли куда делся. Ушел, скрылся, попал в тюрьму или на каторгу. Если и сдох — не велика беда. Сокрушаться некому, а тем более мстить.

Если нужны человеческие жертвоприношения — лучшего места для выбора жертв искать не нужно. Рано или поздно они тут появятся. Не сами, конечно. Через свою «серую» гвардию. Да это и не важно. Главное — выследить. Найти то самое место, где пройдет ритуал. А уж там…

А что там? Джонсон еще не придумал. Вариантов сходу виделось несколько. Просто проследить, собрать информацию. Поймать с поличным, привести жандармов — да так, чтобы отвертеться не получилось. Вмешаться в ритуал тем или иным способом. Напасть на злодеев — желательно со смертельным исходом.

Кривая мрачная полубезумная усмешка исказила лицо Джонсона, стоило только подумать о ближайшем будущем.

Глава №7

Несколько дней Джонсон потратил на изучение мемуаров Демидова. Он зачитал и без того дряхлую рукопись до дыр. Искал хоть что-то, какую-то новую зацепку, какой-то крючок, могущий помочь в противостоянии Стюартам.

Даг на глазах превратился в одержимого. Он почти не ел, спал урывками. Всю смехотворную наличность, что удавалось добывать, откладывал. Медяки копились, оттягивая внутренний карман. Зачем и какую сумму нужно набрать — Джонсон не задумывался. Чутье подсказывало, что деньги могут понадобиться.

Ничего путевого в книжице обнаружить не удалось. Основной массив информации Даг усвоил в первый же день. Остальной объем рукописи почти не содержал полезных данных. Удалось выяснить адрес поместья Стюартов. И в Стим-сити, и в Улан-сити. Это, конечно, уже не мало. Но такую информацию можно было добыть и более официальными путями. Расспросами, то есть.

Тем не менее, на неделю писанина Демидова стала для Дага настоящим святым писанием. Лишь прочтя ее, наверное, в сотый раз, он успокоился. Все важное, что можно было оттуда извлечь — сохранилось в голове. Да и неважное, если напрячься, можно извлечь из памяти.

Следуя своему замыслу, Джонсон решил собрать статистику. Кто и когда исчез из ночлежки бездомных? Как это число изменялось со временем: росло, снижалось? Можно ли провести параллель с появлением Стюартов в городе?

Идея, несмотря на кажущуюся простоту, вышла бесперспективной. Причем, по той же причине, по которой и казалась отличной.

Никто не вел учет бездомных. Люди приходили, люди уходили. Жили и умирали, никого не интересуя. Здесь любой мог появиться, прожить месяц, потом исчезнуть без следа. И вновь заявиться пять лет спустя. Если выживет, конечно.

Можно было красть людей десятками — кажется, никто бы и не заметил. Во всяком случае, расспросы Джонсона ситуацию не проясняли. На вопросы об исчезнувших обитатели ночлежки либо хохотали, либо начинали перечислять бесконечные вереницы прозвищ. Обладатель каждого из которых мог, теоретически, жить за соседним углом. Или давно лежать в земле. Или уехать в другой город. Или… еще сотня вариантов.

Наверное, подобная статистика могла быть у жандармов. Но кто же теперь Дага туда пустит? Он обдумывал варианты обратиться к знакомцам — хотя бы к тому же капитану Сальери — но каждый раз отметал такую возможность. Не в том виде, не в той кондиции, в которой Джонсон находился сейчас. Капитан и разговаривать с таким оборванцем не станет.

Ну, не брать же отделение приступом — ради мимолетной возможности получить крупицу данных? Которые, к тому же, не являются такими уж важными.

Зато Даг выяснил, что ночлежек в Стим-сити немало. Раньше он думал, что здесь, под мостом — главный притон бездомных в столице. Оказалось, что реальность несколько мрачнее. Почти каждый район города, за исключением разве что центральных, мог «похвастаться» своей разновидностью «лагеря».

Джонсон попробовал прикинуть общее количество нищих на улицах города — на вскидку выходило несколько тысяч. А то и десяток-другой, при пессимистичных оценках. Неужели никто не следит за этой массой народа? Не управляет таким количеством неприкаянных? Пусть не официальная власть, так теневая. Нельзя же так просто разбрасываться «человеческим ресурсом»?

Впрочем, эту мысль Даг отложил на будущее. Политическое и социальное устройство Копоти интересовало его сейчас в последнюю очередь.

В чем Джонсон совершенно уверился — предыдущий план придется оставить. Он чисто физически не мог отслеживать все ночлежки — а не выкрали ли оттуда новую жертву ритуала?

Уследить за таким количеством народа невозможно. Да даже будь Даг уверен, что жертву будут искать именно тут, под мостом, чем бы это помогло?

С костылем, без ноги и без оружия — чем он мог помешать похитителям?

Он не мог даже проследить за ними.

Допустим, ночью подъезжает автомобиль, оттуда выходит бравая троица. Хватают первого попавшегося бездомного и уезжают. Дальше что?

Гнаться за ними невозможно. Искать автомобиль в городе — может занять вечность. Экзотические варианты с магическими метками и поиском по запаху можно отмести сразу, как невыполнимые по очевидным причинам.

Что в остатке? Вариант каким-то образом забраться в автомобиль к похитителям незамеченным? Бред какой-то.

Джонсон всерьез обдумывал вариант «ловли на живца». Заставить кого-то дефилировать на виду у Стюартов, ожидая, пока они «заглотят» наживку. В крайнем случае Даг даже сам готов был играть роль наживки. Если бы это хоть чем-то помогло реализации.

Сложность тут в том, что нищих просто не пускали в центральные районы города. Нельзя просто взять, придти к усадьбе Стюартов, и толкаться там сколь угодно долгое время. Во-первых, не дойдешь. Во-вторых, жандармы заграбастают гораздо раньше, чем сами сектанты. Да и не дураки же они, в самом деле, гадить там, где сами живут? Не будут творить непотребства у себя под носом. Тем более, что других возможностей сколько угодно.

Пару дней Даг ходил смурной, обдумывая сложившуюся патовую ситуацию с разных сторон. Решения не было. Он не мог ничего придумать. До тех пор, пока не услышал о новой столовой для бедняков, открывшейся неподалеку.

Он бы и на эту новость не обратил особого внимания, но в случайной беседе услышал, что кормежку организовала и оплачивала «дама необычайной красоты». «Богачка из новых в городе».

В голове сразу же всплыло описание из книги Демидова, где он не раз упоминал подобные приюты, что Стюарты открывали в Улан-сити.

Стал расспрашивать. Конечно, напрямую Стюартов и данное предприятие никак не свяжешь. То, что в столовой однажды якобы видели «божественно красивую» женщину еще не указывает на появление Светланы. Мало ли на свете красавиц? Собственников найти естественно тоже не удалось. Никто не спешит поделиться такой информацией с бездомными. Достаточно общих фраз «некий богатый филантроп».

Стало понятно, что одними теориями эту ниточку не расркрутить. На следующий день Джонсон был там самолично.

Длинная очередь у входа в столовую образовалась задолго до ее открытия. Даг пришел с первыми лучами солнца, но оказался далеко не в первых рядах. Говорят, многие тут и ночевали — неподалеку, только чтобы раньше других успеть к завтраку.

На удивление, в очереди собрались не только бездомные. Хватало обычных горожан с низким уровнем достатка. Старики, инвалиды, одинокие женщины и дети. Самые незащищенные слои населения, независимо от мира.

Столовая открывалась в девять утра и работала до девяти вечера. Условия посещения написаны над входом и дополнительно оглашались через громкоговоритель — для тех, кто не умел читать. В день один человек может войти один раз. Не больше. Есть можно сколько угодно, уносить еду с собой запрещено. Оставаться внутри дольше необходимого — запрещено.

Даг торчал в очереди битых три часа. Вокруг витала нервозность, люди словно боялись опоздать. Слухи, шепотки, переглядывания. Каждый тщательно отслеживал передвижение соседей, чтобы никто, не дай Единый, не пролез вперед без очереди.

Джонсон стоял, изображая полнейшее равнодушие. Ему это давалось вдвое трудней — без одной ноги сохранять стоячее положение не так-то просто. Облокотившись на костыль, Даг старался отрешиться от окружающей суеты. Сознание витало в своеобразной полудреме, в то время как глаза внимательно впитывали окружающую обстановку.