Максим Виноградов – Копоть (страница 35)
— Тихо, тихо… — девушка прижала голову пациента к подушке, — Давай сразу к последней стадии — принятие. Чем быстрее успокоишься, тем быстрее освоишься с новой… реальностью.
— Как? Почему? — у Джонсона перехватило дыхание от волнения.
— Доктор сказал — вариантов не было. Сама-то рана, хоть и страшная, но не смертельная. Но от нее пошла зараза. Какая-то чернь или еще что… Пришлось вот так… Чтобы хоть жизнь сохранить.
— Жизнь? — Даг хрипло рассмеялся, — И как я… теперь?
— Ну мне-то откуда знать? — она даже не пыталась проявить сочувствие, — Наше дело, поставить тебя на… ногу. А там — дело твое…
Этот цинизм, показное безразличие — подействовали на Джонсона отрезвляюще. Он будто очнулся ото сна. Принял, как должное, что никто не будет с ним цацкаться. Никому тут нет никакого дела до Дага Джонсона. Кроме него самого. Придется выживать… как-то.
Вместе с осознанием пришло спокойствие. Может это был запоздалый отходняк от стресса или последствие каких-то процедур. Реакция организма на медикаменты. Приступ фатализма, граничащий с апатией. Из разряда «будь что будет, кривая вывезет».
Приходил капитан Сальери. Долго рассказывал, как бедолаги жандармы обнаружили Джонсона истекающим кровью в пустом доме. Без пулевика и осветителя. Какого труда им стоило довести раненного до реанимации. Как все недоумевали по поводу ран. Ребята божились, что осмотрели здание до последнего закоулка, и уж явно там негде было укрыться хоть кому-то, кто смог бы нанести такие тяжелые повреждения… Поболтал, повздыхал. Похлопал по плечу. Сказал: «Такие дела, Даг».
Нанес визит незнакомый дознаватель. Прошел опрос по всем правилам. Заполнялись бесконечные бланки, листы один за другим покрывались письменами. Показания Джонсона зафиксировали, едва сдерживая ехидную усмешку. Кто же поверит в такой бред? Кротовые норы, изнанка мира, чудовищные твари, живущие во тьме… Галлюцинации обкурившегося наркомана, не иначе. Какие выводы дознаватель вынес из слов Дага, оставалось только догадываться.
Ночь прошла нервно. Спал Джонсон плохо, часто просыпался, мучился кошмарами. То за ним гнались сумрачные звери, то он навсегда оставался во тьме, не имея возможности вернуться. Забылся только с рассветом, чувствуя себя полностью разбитым.
Утром заглянул самолично Устинов. Старший дознаватель выглядел донельзя уставшим, что разом состарило его лет на десять. Лицо испещряли морщины, щеки впали, глаза смотрели с разочарованием. Сказал, что возлагал на Джонсона большие надежды. Но вышло вот так. Что судьбу не изменить. Пожелал удачи.
Даже непонятно, зачем заходил? Ничто ведь его не обязывало. Странный визит вежливости, не изменивший ничего ни в жизни Устинова, ни в жизни Дага.
А потом Джонсона буквально выперли из больницы. Санитары выдали одежду, куда он с горем пополам запихнул культяпку. Пустую штанину подвязал узлом, чтобы не болталась зря. Тулуп, шапка, варежки, все как обычно. Только правый ботинок не пригодился.
У выхода Джонсона снабдили добротным крепким костылем. Сунули деревяшку — и гуляй на все четыре стороны. «Гуляй» — это образно, конечно. Впрочем, Даг был рад и этому. Потому что без костыля он бы умер прямо здесь, на пороге больницы.
Путь до дома занял у Джонсона почти пять часов. Силы вернулись не полностью, шагать опираясь на палку, он не привык. Приходилось часто стоять, собираться с мыслями, восстанавливать дыхание. Очень быстро натер подмышку. Потом мозоли появились и на ладони. Вся правая половина тела превратилась в одну сплошную судорогу. Но все же добрался, слава Единому.
Ничего хорошего там не ждало. Жанны не было, как и ее вещей. На смятой кровати Даг нашел короткую записку: «Прости». Девушка вымела комнату, как пылесосом. Забрала буквально все, что плохо лежало. Из вещей у Джонсона осталась та одежда, что на нем, да смена белья.
Едва успел присесть, в дверь постучали. Стук громкий, требовательный, настойчивый. На который нельзя не ответить.
За дверью оказался мистер Седых. Сохраняя крайне высокомерное выражение лица, он в ультимативной форме предложил Джонсону убираться ко всем чертям.
— Почему? — спросил Даг, — Деньги у меня есть…
— Ха! Денег у вас
Даг не успел даже толком оглядеться. Хозяин дома чуть не силой вытолкал бывшего постояльца за дверь.
— Всего хорошего, мистер Джонсон!
В совокупности с ехидной улыбкой фраза прозвучала неприкрытой издевкой.
Глава №6
Жить без ноги сложно. Особенно в мире Копоти. Особенно, если у тебя нет крыши над головой и хоть какого-нибудь источника дохода. Конечно, и в «том» мире инвалиды не шикуют. Но там хоть есть какая-никакая социальная помощь. Здесь же все оказалось просто и банально предсказуемо — вот тебе твоя жизнь, проживи ее, как желаешь. Никого не волнует, что ты будешь есть, где ты будешь спать. Главное, не мешай. И попробуй не сдохнуть.
Копоть… Что в погоде, что в воздухе, что в головах. Сажа и пепел. Равнодушие и цинизм, помноженные на сугубо рациональный подход к построению общества. Можешь приносить пользу — будешь при деле. Занимаешь важную должность — тебе везде рады. Стал ненужным, бесполезным, немощным? Ну, извини. Вокруг полно других, тех, кто в силе.
Бездомных много. Если не официально. Сколько именно — никто не знает. Никому не интересно. Никто за ними не следит, а зачем? Мрут десятками, особенно зимой. Создают лишнее социальное напряжение. Лучше просто сделать вид, что таких людей не существует. А там, глядишь, они сами… того…
Все это Джонсон успел обдумать тысячу раз с тех пор, как оказался на улице. С тех пор он успел хлебнуть всей прелести уличной жизни. В стократном размере.
Во-первых, мобильность. К палке он привык быстро, дня за два. Рука болеть перестала, да и мозоли постепенно сошли на нет. Костыль стал продолжением руки… или ноги? Тела, в общем. И все равно. Долгие пешие прогулки пришлось оставить в прошлом. Сейчас за день Джонсон мог преодолеть едва ли десятую часть от своей нормы в двуногом состоянии.
Во-вторых, пища. Деньги закончились так быстро, будто их и не было. Вместе с ними пришлось забыть о регулярном питании. Даг перебивался от случая к случаю. Тут добрые люди накормят, там поделятся копеечкой. Очень редко удавалось зацепиться за временную подработку. В стиле «принеси-подай».
Никого одноногий работник не интересовал. Когда на любую должность претендует энное количество людей с обычным количеством конечностей, зачем брать тех, у кого их недостает? Разве что за гроши… или вовсе за еду.
Ни в одно приличное место тебя не пустят. Одноногий калека потрепанного вида никому не внушает доверия. А «приличными» тут зовутся почти все места. Значит, входа нет никуда.
Нельзя написать письмо. Нет денег. Нет адреса. Практически, нет прав.
Внезапно — никому ты не нужен. Ни старым знакомцам, ни новым приятелям.
Как-то раз Джонсон оказался рядом с библиотекой. Как будто случайно, но подспудно все же ждал встречи с Люсией. И она — встреча — состоялась.
Девушка вышла на улицу, держа под руку интеллигентного вида высокого мужичка в черном пальто и очках с дорогой оправой. На Джонсона библиотекарша даже не посмотрела. Может, и не заметила. Или не узнала. Или сделала вид, что не узнает. Результат тот же. Ну а Даг подходить не стал. Взыграли остатки гордости — зачем, мол, нарушать чужую идиллию своим появлением? Толку-то от этого все равно не будет.
Про Жанну он давно приказал себе забыть. Некрасиво поступила бывшая «подруга». Понятно, рационально, но некрасиво. Видеть ее не хотелось, да и не моглось. Не осталось никаких точек пересечения. У нее свои пути, у Дага свои. В разных параллельных плоскостях.
Что же в итоге? Очень просто. Через месяц скитаний Джонсон обнаружил себя на вполне закономерном месте — в «поселке» бездомных под мостом. Весьма иронично, учитывая тот факт, как высокомерно он совсем недавно о них отзывался. Ну или думал, уж точно.
Между тем, здесь, среди кажущейся анархии имелась своя иерархия. Пусть не жесткая и не формализованная. Но вполне устоявшаяся. Были свои лидеры, их подпевалы. Различные «фракции», суть разногласий между которыми уловить постороннему человеку не представлялось возможным.
Впрочем, как и везде, люди дрались за власть и деньги. Деньги в данном случае — доступ к более «хлебным» местам попрошайничества. А власть — способность выстроить очередь к этим местам. И обеспечить ее соблюдение.
Неформальные «лидеры» бездомных этим, по сути, и занимались. Каждый попрошайка платил известную «мзду» в «общак». А по факту — на карман боссу. Кто сколько внес, тот столько и ел. Зато пили все, вволю. Потому что без этого тут было вообще не выжить.
Алкоголь — местная валюта и местное божество. За бутылку тебя ославят и вознесут на небеса. За нее же могут проклясть и низвергнуть в ад. Через выпивку решаются все проблемы, проходят переговоры, посиделки. Да и любой прием пищи — уже повод употребить. Впрочем, чаще всего повод вовсе не требуется. Главное наличие топлива. И горла, куда его можно залить.
Никогда ранее Джонсон не понимал такого отношения к жизни. Но теперь переосмыслил. Включился, влился в поток. Сначала понемногу, по чуть-чуть. Постепенно входя во вкус. По той простой причине, что находясь в