Максим Виноградов – Копоть (страница 22)

И все же одно дело знать, и совсем другое — использовать.

Пользоваться такой экзотической для Джонсона и вполне обыденной для местных вещью оказалось незачем. Дагу никто не писал, да и он не слал никаких сообщений. До одного дня.

«Вам сообщение, мистер Джонсон», — в своей угрюмой манере сказал мистер Седых как-то утром, вместо приветствия. И показал рукой на приемную станцию.

Даг в тот день не выспался, спешил на работу. А потому не сразу сообразил, что от него требуется. Хозяину дома пришлось еще раз повторить указательную пантомиму, пока до Джонсона дошло.

В приемной емкости станции лежала запечатанная капсула. Даг взял ее в руку — чуть больше ладони — взвесил. Осмотрел со всех сторон. Герметичная цилиндрическая капсула, закрытая, стянутая и запломбированная. На лицевой стороне имелось вложение с необходимыми для доставки данными. «Даг Джонсон, младший дознаватель», потом адрес, и в конце — несколько дополнительных цифр, служащих, видимо, для правильной маршрутизации.

Не долго думая, Джонсон сорвал пломбу. Провернулась миниатюрная кремальера, капсула открылась с характерным глухим хлопком. Внутри оказался лист бумаги, свернутый в аккуратный свиток.

«Даг, приветствую! — гласило послание, — Ты меня, наверное, не помнишь. Я — Мари, твоя одноклассница. Та самая, с белым хвостом на голове! Мы вместе проходили обучение у профессора Бляхера. Это когда тебя приложили головой в пол. Такое не забудешь, да? В общем мы решили собрать наш поток. Может и еще кого вытащим. Как насчет встретиться в баре, обсудить животрепещущие вопросы? Если интересно пиши!»

Также в письме имелся обратный адрес, заканчивающийся числовым индексом. Кажется, Джонсон начал понимать эту систему.

Он растеряно огляделся, но сглупить не успел. Мистер Седых, видя затруднения постояльца, пришел на помощь. В своей бестактной манере.

«Бумага и карандаш тут, — он ткнул на небольшой столик, — Капсулу можете использовать эту же, только адрес поменяйте. Пломбиратор есть сзади вас, на станции отправки.»

Джонсон быстро набросал согласие, перепроверил правильность адреса. Сложил письмо в капсулу и с помощью кремальеры закрутил лючок. Сунул капсулу в пломбиратор, рычаг вниз — и контейнер надежно стянут и заверен пломбой.

Осталось только вложить капсулу в отправную станцию и переключить клапан. Раз — и все. Она исчезла мгновенно, умчавшись по трубе в неизвестном направлении.

На секунду Джонсон задумался: каким образом послание окажется в нужном месте? Наверное, сначала попадет в некий распределительные центр. Где получил необходимые метки. Дальше в нужный путепровод. До контроллера, через маршрутизаторы… Мда, чтобы придумать такую технологию надо действительно заморочиться! Впрочем, местным деваться некуда, учитывая отсутствие других видов связи.

«Стоимость сообщения будет включена в арендную плату», — мистер Седых легко вытащил Джонсона из затянувшихся размышлений.

Даг махнул рукой и отправился по своим делам. А вечером его уже ждал ответ.

Как выяснил дознаватель, пневмопочтой в городе пользовались довольно активно, от мала до велика. Некоторые уникумы вообще умудрялись переписываться целый день. То есть, использовали капсулы примерно как эсемески или мессенджеры в «том» мире.

Еще пара писем туда и обратно — Даг договрился с Мари о первой встрече. Погудели, пообщались разошлись. И вот он тут, уже на втором собрании «клуба жертв ротации».

Атмосфера за столом царила вполне непринужденная. Разговаривали кто о чем. Из-за шума приходилось слегка повышать голос, а вечером в баре заиграла настоящая живая музыка. Так что компания «попаданцев» сама собой разбилась на две группы, которые могли общаться между собой, не испытывая потребности кричать.

Даг оказался зажат между Мари, Ринатом и Томом. Говорил, как ни странно, последний. Да еще как говорил! Обычно скромный и стеснительный, сейчас Том вещал уверенно, даже с воодушевлением. А все потому, что рассказывал о любимой работе.

— Вы себе даже не представляете, насколько местная железная дорога монументальна! — Том раскинул руки, показывая масштабы монументальности, — С «тамошней» ни в какое сравнение! Тут рельсы — чуть не до пояса! Шпалы — целые бревна! Ширина колеи — вдвое больше! А поезда! Это сложно описать… Тут состав это не просто локомотив да вагоны. Это целый город! Да что там «город» — крепость!

— С броней что ли? — с сомнением переспросил Ринат.

— А как же! Это здесь, в Стим-сити, все чинно да безопасно. Выйди за черту города — проблем не оберешься. А уж когда путь лежит через Серые Пустоши… Там может случиться что угодно! Поэтому состав — самодостаточный автономный передвижной комплекс. Штурмовать его бесполезно, даже если каким-то образом умудришься остановить — что тоже задача нетривиальная. А эта «крепость», между тем, может выдержать длительную осаду. Хоть целый год!

— Прям-таки и год? — фыркнула Мари.

— Ну ладно, не год, — немного смутился Том, — Это я, конечно, для красного словца… Но два месяцы — точно! Если пояса немного подзатянуть.

— А ты откуда все это знаешь? Про Пустоши и прочее… Вроде же еще в рейс не ходил?

— Пока не ходил, — разочарованно кивнул Том, — Но знать обязан, по роду службы. Начальство бдит. Тесты у нас чуть не каждую неделю. Но вроде обещают…

— Так когда?

— Ну… в течение месяца точно.

— Куда? Насколько? — всем было интересно, потому что никто из присутствующих еще не покидал пределов города.

— Тут как повезет, — скромно отвечал Том, — Хотелось бы, конечно, трансконтинентальный, к восточному побережью.

— Губа не дура, однако!

Том не обижался. Смотрел куда-то поверх голов, на губах играла метательная улыбка.

— Эх, ребята… Вы бы видели эту мощь! Это такое, такое… Ну как целый маленький мир. Как взрыв, как звезда. И вся эта сила — вот так, на кончиках пальцев. Повел рычажком — стоп машина. Подал тягу — малый вперед. На крейсерскую, а после — полный ход! И никто тебя не удержит! Разве что сам дьявол, если явится посмотреть на все это.

Невооруженным взглядом был виден фанатик. В истинном, хорошем смысле этого слова. Человек, попавший на свое место. И получающий максимум удовольствия от того, чем занимается. А за это еще и деньги платят, между прочим!

— Подумаешь, мощь на кончиках пальцев, — хмыкнул Ринат, — Вот смотри, фокус-покус!

Он вытянул руку вперед, над столом. Напрягся, тело мага словно одеревенело. Лицо сосредоточилось, взгляд ушел в неведомую глубину, губы шептали нечто невнятное.

Ладонь парня покрылась едва видимым синим свечением, будто внутри загорелся фонарь. Потом свечение вытянулось, сконцентрировалось, превращаясь в небольшой «костер». Этот «огонь» горел прямо на ладони, давая ощутимый жар. Голоса на миг смолкли, беседы утихли. Все за столом уставились на явленное чудо.

Ринат выдохнул, рука сжалась, пальцы прянули во все стороны, как будто сбрасывая остатки пламени. Секунда — и все вернулось на круги своя. Вновь раздались смех и крики, звучала музыка, где-то рядом звенели бокалы. Застолье шло своим чередом. Как будто и не случилось ничего необычного. Маг показал ладонь — ни следа от «огня». Только неестественно чистая кожа.

— Незарегистрированная волшба, — буркнул Джонсон, — Нарушаем, товарищ маг.

— Ой, ладно тебе, — тут же влезла Мари, — Ты еще нас арестуй! Меня чур первую!

Ринат усмехнулся с довольным видом.

— Разве это волшба, товарищ дознаватель? Это так — баловство одно. Визуальные эффекты, не более.

— Не знаю, не знаю… Жар я ощутил вполне реальный.

— Ну, есть чуть-чуть, — парень улыбался так, что казалось, еще чуть и физиономия треснет, — Видел бы ты, что творит учитель! Тогда бы точно не называл «магией» бесполезное свечение.

— И что же он творит? — Мари взялась за расспросы, — Фаерболы кидает? Стену холода? Цепную молнию?

— Все это, — кивнул маг, — И намного больше. Пойми, волшебство тут намного фундаментальней, чем мы привыкли думать, наигравшись в «героев меча и магии». Если маг специализируется, например, на огненной стихии, это не значит, что не сможет лечить. Просто его лечение будет… несколько специфическим.

— Прижигать раны что ли?

— На примитивном уровне — да. Если копнуть глубже — наполнять тело «живительным» огнем. Тут нет такого строгого разделения. Вот твоя школа, а шаг влево-вправо уже все, тебе неподвластно. Скорее по другому: если есть дар, то овладеть можно почти всем арсеналом… со временем, конечно.

— Но все-таки специализация есть?

— Естественно, как и в любой другой профессии. Вы вон, механики, тоже почему-то на целых восемнадцать артелей разбились. И каждая — только в своей области профи, а среди других — профаны.

— Так уж и профаны, — надулась Мари.

— Ну, я образно, — Ринат не стал нагнетать, — Я к тому, что хоть и есть формальное деление на «школы» магии, но в реальности все гораздо больше завязано на «силу» дара, чем на условности использования. Сильный волшебник рано или поздно способен овладеть любым заклятьем. Для слабых это верно лишь отчасти. Но ограничение лишь количественное, а не качественное. Нет принципиальных различий.

— Хм… Ну а ты у нас?

— Середнячок, — хмыкнул маг не без гордости, — С неба звезд не хватаю, но и не нижний уровень. Учитель говорит — далеко пойду. Если вдруг не заброшу это дело.