Максим Васильев – Веранда и звезды (страница 2)

– Сюрприз?

– Я хочу тебе что-то показать.

– Пойдем.

Они направились к дому.

Но не быстро смогли пройти через лужайку. Каждый из гостей останавливал их, чтобы в очередной раз поздравить с праздником именинницу. Многие не были знакомы с отцом Арины и пытались произвести хорошее впечатление из уважения к нему. Дмитрий одинаково реагировал на каждого.

Они прошмыгнули к веранде и зашли внутрь дома. Арина повела отца в свою комнату.

– Закрой глаза.

– Интересно.

Дима послушно поднес к лицу руки и ладонями закрыл глаза, а Арина достала из шкафчика какую-то папку.

– Теперь смотри.

– Что это?

– Открывай скорее. Это сюрприз!

– Но что там?

– Открывай.

Дима прищурился и взглянул в глаза дочери.

– Сегодня ведь у тебя праздник, и тебе должны делать подарки.

Арина кивнула.

– Это и есть мой подарок. Но он не только для меня.

– Как это? А для кого еще?

Дима продолжал дразнить дочь.

Трудно было понять, кто был больше удивлен: Дима, который не мог даже вообразить, что было внутри папки; или же Арина, которая с нетерпением ожидала реакции отца, когда тот заглянет в нее.

Дима посмотрел на папку, а затем на Арину, затем снова на папку, и снова на дочь. Он шутливо играл на эмоциях дочери. Наконец, он взял из рук девочки папку и не спеша раскрыл ее. Каково же было его удивление! В папке лежали документы для поступления в музыкальный колледж, один из самых лучших в Крыму. В него мог поступить не каждый, одних хороших оценок и безупречной характеристики из школы было недостаточно, требовались еще хорошие связи и знакомства, а у Димы такого явно не было, да и у Арины вроде тоже, насколько он знал. Но у дочери был талант к игре на пианино, и, возможно, благодаря этому он держал в руках именно те документы. Сказать, что Дима был в восторге, это значит не сказать ничего. Он не настаивал никогда на том, чтоб Арина после школы продолжила свое направление в музыке, но, признаться, всегда этого хотел. Он считал, что дочь сама должна определиться с колледжем, а он только мог дать совет и в любом случае поддержать ее.

– Папа, ты рад? Я поступила, – увидев, что отец долго молчит, спросила Арина.

– Да! – воскликнул он. – Но… когда? Ты мне ничего не рассказывала.

– Это было после выпускного. Ты не смог тогда приехать, и я подумала рассказать тебе в следующий раз, когда ты будешь в Ялте. И вот… сегодня. Ты не обижаешься на меня? – Она изобразила виноватое выражение лица, за то, что не рассказала отцу сразу, как только узнала. Глаза ее бегали по сторонам. Эти маленькие зеленые глазки, перед которыми Дима никогда не мог устоять. У Арины были свои козыри.

– Ничуть, – заверил отец. Хотя несколько месяцев прошло, а я узнал только сейчас. Ну и ладно – важно другое. – Он обнял дочь. – Я очень рад. Я самый счастливый отец в мире.

Именно на эти слова рассчитывала Арина.

– У нас в школе проходил конкурс на лучшую авторскую композицию, а победитель получал право на поступление в колледж экстерном. Среди пятнадцати конкурсантов я заняла первое место. Но самое важное то, что музыка, которую играла, была одна из твоих последних мелодий, что ты писал в прошлом году, в той самой своей тетради, которую оставил для меня. Помнишь?

Дима широко улыбнулся и поцеловал дочь в лоб.

– Ты моя радость, – тихо сказал он.

– Знаю.

Они присели на диван.

Дима испытывал гордость за дочь. Для него подобные вещи казались ничем иным, как чудом. Самое прекрасное чудо. Он сам отдавал музыке много времени, и сейчас его дочь поступила в музыкальный колледж, чего еще можно желать.

– Но ведь у тебя много своих замечательных мелодий. Почему ты не играла их?

– Я уже играла некоторые из них на прежних конкурсах. А на этом хотела сыграть именно твою. Ведь твоя музыка – самая лучшая. И я полюбила музыку благодаря тебе.

– Нет. Музыку ты полюбила сама, и инструмент ты выбрала сама. Это твой выбор. И я благодарен судьбе и тебе за это, – восторженно добавил отец.

Арина лишь смотрела на отца и улыбалась с искренней любовью к нему.

– Спасибо за все, что ты для меня сделал. Я всем обязана тебе.

– Это тебе спасибо, родная.

Арина всегда и во всем радовала отца, а тот радовался и гордился дочерью.

Они еще немного посидели в комнате. Можно было сидеть и дольше, но внизу во дворе по-прежнему гремела музыка из магнитофона, и толпа подростков все так же топтала аккуратный газон.

– Пойдем к гостям, – вспомнила Арина, осознавая, что друзья и гости явно заждались именинницу.

– Ты иди, а я останусь пока здесь. Что мне, старику, делать с вами, молодыми, – с улыбкой ответил Дима.

– Ну какой ты старик? А? – Она засмеялась, схватила папку и убрала ее на место. Потом взяла отца за руку и попыталась поднять его с дивана. – Пойдем.

Дима отрицательно покачал головой.

– Иди. Я позже выйду к вам.

– Ты устал с дороги?

– Нет.

– Хочешь, я еще посижу с тобой?

– Нет. Все хорошо, я не устал, – заверил он. Мы с тобой посидим вечером, а сейчас беги вниз, тебя там ждут. Ведь гостей некрасиво заставлять долго ждать, верно?

– Верно, – согласилась Арина. – Но ты же скоро спустишься к нам? Я хочу тебя с кем-то познакомить.

– Еще один сюрприз?

Она не ответила.

– Я буду ждать тебя внизу.

– Хорошо.

Арина ушла.

Дима прошел на кухню и достал из холодильника банку пива. Распечатав ее и отпив глоток холодненького хмельного, он направился в свою комнату и вышел на балкон. Балкон выходил на главный двор, где проходил шумный праздник. Нельзя было сказать, что он следил за происходящим во дворе с высоты второго этажа, где все находились как на ладони, но, разглядев в толпе подростков дочь, он уже не мог упустить ее из виду. Наблюдал, как Арина веселится, как все, что происходит вокруг нее, радует девчонку. Радует Диму.

В отличие от дочери, Дима свои дни рождения праздновал куда проще. Он считал их обычными днями. В юности – пожалуй, а уж сейчас не придавал им такого значения. Он их праздновал только для Арины, потому что она настаивала на этом. Дочь просто не давала ему превращаться в нудного старика. Вместе с отцом она с утра носилась по кухне, готовила что-то праздничное и всегда новое. Затем выходили в парк и часами обсуждали все текущие события, что наваливались за последнее время. Они любили просто разговаривать. А вечером проводили время за ужином, который, как обычно, заканчивался посиделками на веранде, пристально направив свой взгляд в небо на звезды, и бессмысленно наблюдали, как где-то высоко они ритмично мерцают, подобно гирляндам в канун празднования Нового года. Поэтому в дни рождения Арины Дима любил со стороны наблюдать за дочерью, как она веселится с друзьями, чего не делал уже давно он сам.

В магнитофоне сменилась музыка. Что-то медленное и красивое. Дима насторожился, когда к Арине подошел парень и обнял ее за талию. Здесь сыграла свою роль обычная реакция отца. По следующим жестам подростка он предположил, что сейчас тот пригласит его дочь на танец. Парень явно испытывал влечение к Арине, понял Дима, когда тот поцеловал девушку в щеку, и руки его опустились на ее талию. Но когда Арина обняла молодого человека, повиснув обеими руками на его шее, Дима стал менее напряжен. Дочери было уже восемнадцать, и отношения ее с парнями не должны удивлять.

Следующие несколько минут Дима просто наблюдал, как танцевали дочь и ее друг. Глядя на подростков, он наслаждался тем, как Арина прекрасно танцует. Такие плавные движения в ритм музыки. Партнер четко следует за каждым шагом. Все это вдохновляло его и радовало. И, как ни странно, он вдруг неожиданно вспомнил бывшую жену. Арина была копией своей матери, и в танце она напоминала Диме о Кристине. Он любил бывшую жену, но брак так и не смог сохранить, как ни старался. И вот сейчас он снова вспомнил то, о чем старался меньше думать, пусть хотя бы не сегодня.

Он поправил воротник рубашки, слегка пригладил волосы и вышел во двор к гостям. Затем устремился в сторону дочери. Любопытно было узнать, кто тот парень, что танцевал с Ариной.

Друг немного отступил назад, когда увидел направляющегося к ним отца Арины.

– Твой отец идет к нам, – спокойно выдавил подросток, не выказывая волнения.

Арина посмотрела в глаза партнера по танцу и последовала за направлением его взгляда; отец уже был в двух шагах от них.

На время танец остановился.