Максим Васильев – Танец с бубном. Часть 1 (страница 9)

Каждый из нас заказывает по «телеге» с горячими блюдами и, получив большие тарелки, мы идём с ними к этой самой телеге. Хотя, есть мне особо не хотелось, я взял греческий салат, бифштекс и компот. Когда вернулся за стол, на нём уже стояли две запотевшего бутылки пива, которые я предварительно заказал.

«— Че-то ты… неважно выглядишь», — говорит Панченко, разливая пиво по нашим стаканам. Затем, склонив голову набок, пристально изучает мой фингал.

— Ммм… — Я не нахожу ответа и с преувеличенной жадностью набрасываюсь на салат. С полным ртом можно не отвечать.

— Анатолий, ну что ты пристаёшь к Денису, дай ему спокойно пообедать! — вступается за меня Тамара.

— Так мы с ним год не виделись — наверное, ему есть что нам порассказать. А то закончится семинар, и он опять исчезнет, — не сдаётся Анатолий, по-сибирски растягивая слова.

— Девочки, как вы помните, — обращается Тамара к неофитам, — главное слово для логиков — справедливость. Вспоминайте прошлую лекцию. У сенсориков главное, чтобы им было не скучно. Денис, как яркий представитель своего типа, он так и живёт: то борется за справедливость, то пытается не заскучать.

— Да мне особенно и рассказывать-то нечего. Работаю. Не женился, никто не берет. Рутина на работе заедает… вот и все — Я, отвечаю на вопрос, и делаю пару глотков пива, мельком бросив взгляд на блондинку.

— А синяк то откуда? Девушки тебя до добра не доведут! — Панченко вновь, как и в аудитории улыбается в бороду.

— Я? Не-е! Это в дверь ночью упёрся, — мычу я в ответ.

— И снова головой? Так я еще помню, как ты цеплялся за двери в Белокурихе! — смеётся Анатолий и, повернувшись к Лене и Тане, продолжает: — Несколько лет назад мы на майских праздниках проводили выездной семинар на Алтае — в пансионате, принадлежащем кемеровским шахтёрам. Шахтёры — народ серьёзный. Особенно на отдыхе. Пьют не просыхая. И вот в баре этого самого пансионата, напившись, стали приставать к молоденькой официантке. Хамили, в общем. А Денис как раз зашел в этот бар. Там такая предыстория. Это было в первый день нашего заезда в санаторий. Денис пригласил нас с Тамарой в свой люкс — пообщаться, мы в последнее годы редко видимся, ну и отметить, как водится, начало семинара. А сам убежал в бар за закуской. И вот сидим мы с женой у него в номере, и ждём его. На столе бутылка французского коньяка. А Дениса всё нет и нет. Я уже решил было идти его искать. И тут он появляется. Под глазом, вот как сейчас, зреет фингал. Спрашиваем: что случилось-то с тобой милок? Отвечает, что, поскользнулся и упал. Я спрашиваю: «Что, неужели так глазом и упал?» — Панченко смеется, потом смотрит на жену. — Мы бы с Тамарой ему и поверили, если бы ночью не нагрянула милиция. По заявлению троих шахтеров — таких здоровенных мужиков. Их, как оказалось, Денис побил. И они написали заявление в милицию. Побил он их сильно: одному сломал руку, другому два ребра, у третьего что-то с коленом было. В общем, неприятности его ждали большие. Но официантка, к которой приставали труженики забоя, написала своё заявление, в котором обвинила шахтёров в попытке изнасилования. Дениса она назвала героем, который вырвал её из рук пьяных шахтеров. Она то девушка местная, а шахтёры — из Кемерово. Помогло и то, что все трое были в невменяемом состоянии. Менты встали на сторону девушки. В общем, шахтёры забрали свои заявления, но обещали пожаловаться лично губернатору Аману Тулееву. Видели бы вы, как они обходили Дениса всю оставшуюся неделю! Правда, — Панченко взглянул на меня прищуренным смеющимся взглядом, — потом злые языки, утверждали, что видели, как по утрам из его люкса выходила та официантка. Ну, не знаю, может, это сервис-рум у них такой… обслуживание в номерах. Не знаю.

— Анатолий Леонидович, так это вы нам про Дениса рассказывали? — Блондинка отставила в сторону стакан с соком и обратилась к Анатолию, хотя смотрела на меня. — Что у вас есть ученик, который совмещает несовместимое. На Алтае он каждое утро начинает с пробежки, днём вместе со всеми по двенадцать часов участвует в семинаре, а по ночам балуется виски с коньяком и общается с девушками? При этом виски и коньяк в его номере стоят на одной полке с витаминами и протеиновым порошком.

— Про него, про него. — Анатолий, как мне кажется, с трудом отрывается от украинского борща, — С одной стороны, у «Штирлица» базовая, а значит и сильная логика. Он практичен, анализирует множество фактов, внимателен, всё видит, слышит, запоминает… Но Денис, как сказала уже Тамара — сенсорный подтип. Этих часто бросает в крайности. Может делать несколько дел одновременно. Любит…, и с несколькими девушками, — Анатолий хмыкнул — одновременно встречаться.

Мне, при разговоре обо мне, оставалось только улыбаться, уткнув взгляд в тарелку с салатом.

— Не слушай ты его, Денис, — вмешивается Тамара. — Лучше расскажи, что на самом деле нового видел. Был на интересных семинарах? Мы с Анатолием зациклились на работе и не следим за жизнью сообщества. Кто-нибудь из именитых приезжал в Москву?

— Да, приезжают. Месяц назад семинар провела Бетти, дочка великого Милтона Эриксона. Очень интересно. Подарила мне книжку. И ещё летом был workshop французского гипнотерапевта Жана Беккио. Он называет свой гипноз «новым гипнозом». Совмещает гипноз и цигун. Тоже очень интересно. Но, я считаю, — я посмотрел на Анатолия, — что эниогипноз — дает более мощное воздействие.

— А чего же? Мы плохому не учим! — забасил Анатолий. — Сколько раз надо повторять, что Эниостиль — это самое практичное из всех направлений бизнес-психологии!

— А что у социоников? В Москве что-то происходит? — гнёт свою линию Тамара.

— Я два года учился в московской школе соционики у Прокофьевой. Очень сильный специалист — помогла мне разобраться в соционической базе, а следовательно, лучше понять эниостиль.

«— Так я у них на конференции ещё лет двадцать лет назад им говорил, что главная беда соционики — отсутствие ясных критериев в определении типа», — сказал Анатолий, медленно наливая пиво по стенке бокала. — Сложных для типирования людей все видят по-разному. После своего доклада я попросил присутствующих определить мой тип. Опытнейшие и талантливейшие соционики, участники конференции, один за другим ошибались, типируя меня. Называли разные типы, но только не мой. Гуленко с Шульманом — на что уважаемые мной люди — и те ошиблись! Только талантливейший Григорий Романович Рейнин сразу определил меня «Дон Кихотом».

Я предлагаю Анатолию взять ещё пару бутылок, мне похмелится не помешает, но он косится на жену.

— Денис, не расслабляй ты его! Ему ещё работать после обеда, — нападает на меня Тамара.

— Вот не умеешь ты, с жёнами договариваться. — Анатолий смакует пиво и улыбается. — Сейчас уже Тамара меня раскусила, а раньше я часто пользовался простой техникой — «Выбор без выбора» называется. Безотказно работает. Гуляем мы вечером по городу, и мне захотелось пивка. Вижу магазин и говорю ей: «Давай что-нибудь возьмем, коньяк или может пиво?» Она в крик: «Какой коньяк? Завтра утром семинар. Пиво возьми». Я иду и покупаю пиво.

Мы с Анатолием смеёмся и чокаемся.

— Ну а что на работе у тебя? — Тамара меняет тему.

— На работе, увы, без изменений. Боюсь, что нахожусь в комфортном круге уже наработанного собственного «Я». И этот круг начинает потихоньку сжиматься, становится меньше. Я понимаю, конечно, чтобы круг разрастался, надо, как говорят НЛПеры, не помню то ли Роберт Дилтс то ли Майкл Холл, встать на путь героя. Выйти за привычные рамки, за границу комфорта, расширить свой круг. Но, увы, не получается. Вот езжу в Китай, медитирую в Шаолине. А вернусь — и обратно засасывает рутина, как болото…

— Знаете, девчонки, когда-то давно, когда мы познакомились с Денисом, он знаете, был такой, ломился вперёд как танк! — Анатолий посмотрел на меня и затем перевёл взгляд на девушек. — А потом изменился, уж не знаю почему. Внешне-то он по-прежнему остаётся как танк, да вот только танк, с сердцем лошади. И поэтому люди могут его не понимать. Кто он, на самом деле: танк или лошадь? А если тебя не понимают, то начинают опасаться.

— Это плохо? — пожав плечами, вроде беззаботно спросил я.

— Смотря с какой стороны, — уклончиво ответил Анатолий. — Если ты раскачиваешь и укрепляешь свою интуицию, а медитация — это развитие интуиции, к тому же еще и твоя болевая точка, — то по любому сильные функции, логика и сенсорика слабеют. Тебе это надо?

— Может быть, у меня это, как его…, кризис среднего возраста? — я улыбнулся в ответ. — Понял, что жизнь конечна, а я так и не добился ничего стоящего. — И девиз у меня стал такой, сам себя не развеселишь, никто не развеселит.

— Всё может быть, — трясёт бородой Анатолий.

За лёгким трёпом обеденный час пролетел незаметно, и мы вернулись обратно в аудиторию.

Анатолий предложил группе обсудить транс: что у кого получилось. Я слушал выступления новых учеников Панченко и думал, что когда-то давно тоже был таким же наивным и восторженным слушателем. А сейчас я — свидетельство того, что созданная Анатолием система работает, причём работает отлично. Словно почувствовав, что я думаю о нём, Анатолий подводит итоги обсуждения, а потом говорит:

— Сегодня к нам зашел наш давний ученик — Денис. Давайте спросим у него, что он, как практик, может сказать про Эниостиль?