Максим Устинов – Хроники Эгейского моря. Книга II: Морской Лис (страница 21)
Он вдруг понял страшную закономерность: вода никогда не ошибалась, на не пыталась угадать, куда он побежит, она уже знала, будто сам выбор человека возникал лишь после того, как Закон уже принял решение.
Лисандр стиснул зубы.
— Нет...Не дождётесь.
Он сорвался с места, теперь не убегая, а ломая собственный ритм, резко меняя направление, прыгая через две, три плиты сразу, возвращаясь назад, сворачивая туда, куда сам секунду назад не собирался идти.
На одно короткое мгновение ему показалось, что это сработало. Живая вода впервые замедлилась. Всего лишь на мгновение. Этого хватило. Он перепрыгнул через широкий разрыв, покатился по холодному камню, вскочил. И сразу услышал человеческий голос совсем отчётливо.
— Лисандр!
Не эхо, не наваждение- Дамон.
В следующее мгновение из бокового прохода почти одновременно выбежали Каллиста, Аристей и Филимон. Все четверо замерли. Они увидели то, что заставило их забыть обо всём.
Позади Лисандра не было ни чудовища, ни волны, ни зверя. К нему медленно приближалось само море. Оно приближалось со всех сторон одновременно, но заполняло каждый проход, каждую трещину, каждую ступень, Будто огромный подземный мир постепенно вспоминал, что когда-то целиком принадлежал воде.
Филимон побледнел.
Филимон побледнел. Он смотрел не на Лисандра, не на воду. Куда-то...сквозь неё. Губы старика едва заметно дрогнули.
— Нет...
Почти беззвучно произнёс он.
— Такого...не может быть...
Никто не понял, о чём он говорит, но спрашивать уже было некогда, живая вода продолжала наступать: спокойно, неумолимо, без единого всплеска. Она уже почти коснулась края площадки... когда над гигантским залом неожиданно прокатился тяжёлый гул, будто где-то далеко, за пределами человеческого мира, столкнулись два огромных бронзовых щита. Удар был всего один, но его услышал весь подземный дворец. Даже камень, казалось, вздрогнул. И тогда произошло невозможное. Живая вода...остановилась. Она просто замерла, словно само течение времени на одно короткое мгновение перестало существовать. Никто не шевелился. Лисандр не понимал, что произошло. Филимон поднял голову. В его глазах впервые за всё путешествие появилось настоящее, глубокое изумление
Он медленно прошептал:
— Кто-то...только что...попросил море подождать... Всего...одно сердце.
Тишина длилась меньше вдоха, но этого оказалось достаточно. Лисандр первым сорвался с места.
— Бежим!
И словно услышав его, живая вода вновь пришла в движение, теперь быстрее, гораздо быстрее, будто потерянное мгновение она собиралась вернуть сполна.
Вода больше не текла, она училась. Каждый следующий поворот, который выбирал Лисандр, она уже не повторяла. Она предугадывала, она больше не пыталась догнать. Она возникала там, где они должны были оказаться через несколько ударов сердца.
— Налево!
крикнул Лисандр.
Вся команда одновременно бросилась в узкий проход, но едва Аристей оказался внутри, стена впереди вдруг медленно потемнела, камень задышал и начал исчезать. Проход закрывался самим морем.
— Назад!
закричал Филимон.
Поздно. Позади уже поднималась такая же живая толща. Они оказались заперты. Не было ни выхода, ни укрытия -лишь круг холодного камня, который с каждым мгновением становился всё меньше. Каллиста быстро огляделась. Её взгляд скользил по стенам, по трещинам, по полу. Она ничего не искала, она слушала. И вдруг резко подняла руку.
— Тише...
Все замерли. Где-то...совсем глубоко, едва различимо, раздавался странный шум -будто море дышало...через камень. Каллиста медленно подошла к стене, закрыла глаза, коснулась ладонью холодной скалы и прошептала:
— Здесь...
Лисандр ничего не понял.
— Что здесь?
Она не ответила, только провела рукой ниже, потом ещё ниже. И вдруг ударила кулаком в совершенно гладкую плиту. Глухо. Пусто. Совсем не так, как отзывался остальной камень.
Филимон поднял голову. В его глазах вспыхнуло понимание.
— Полость...Это не скала...
Он даже не договорил, Дамон уже оказался рядом. Он не задавал вопросов, просто упёрся обеими руками в стену. Мышцы вздулись, жилы на шее натянулись, словно канаты -камень не шелохнулся, лишь тихо застонал.
Живая вода была уже совсем рядом. Она не ускорялась. Ей некуда было спешить, она знала, что добыча больше не уйдёт. Дамон стиснул зубы, камень снова застонал. Из-под основания посыпалась каменная пыль, но этого было недостаточно. Лисандр, вдруг молча рядом уперся плечом. Следом —Аристей, потом Каллиста, даже Филимон, едва державшийся на ногах, опёрся ладонями о холодную стену. Пять человек-Одно усилие. И тогда...в глубине древнего механизма что-то негромко щёлкнуло. Словно замок, который ждал этого прикосновения многие века. Вся каменная плита медленно ушла внутрь. Из темноты повеяло холодом. Перед ними открылся совсем узкий проход, будто его строили вовсе не для людей. Но в эту секунду выбирать уже было некогда, потому что позади живая вода не остановилась у границы камня. Она...перешагнула её не волной, не потоком. Из бесформенной толщи медленно начала подниматься фигура: высокая, лишённая лица, сотканная из самой глубины моря. Она не имела глаз, но каждый понял: она смотрит на них. Среди друзей никто уже не сомневался: это была не вода.
Это был...исполнитель Закона.
Лисандр последним нырнул в узкий проход. Каменные стены сомкнулись вокруг него так тесно, что плечи почти касались холодной скалы. Он инстинктивно обернулся. Живая вода уже подошла вплотную. Ещё мгновение... и она должна была захлестнуть проход, но этого не произошло. Толща моря остановилась. Не ударилась о невидимую преграду. Не отступила. Она просто...замерла, словно перед ней проходила граница, которую она не имела права пересечь. Никто не осмелился пошевелиться, даже дыхание стало слишком громким. В этот Лисандр впервые увидел Стража...таким, каким его невозможно было увидеть прежде. У воды не оказалось лица, не оказалось тела, не оказалось глаз. Вся исполинская масса вдруг начала непрерывно изменяться.
На одно короткое мгновение в ней проступило лицо глубокого старика и сразу исчезло, следом возник разбитый корабль, разломанный надвое чудовищной волной, потом —рука, уходящая в чёрную глубину. Мелькнуло испуганное детское лицо. Женщина, прижимающая к груди младенца. Воин, до последнего не выпускающий копья. Огромная львиная пасть, разрушенный храм, горящий маяк. Бесконечная череда образов сменяла друг друга так быстро, что человеческий глаз уже не успевал различать их. Они рождались... и исчезали. Словно сама память мира на одно мгновение всплыла из морской бездны, а потом...вода снова стала просто водой.
Стало очевидно, что страж никогда не принимал облик. У него вообще не существовало собственного лица. Каждый, кто смотрел на него, видел лишь то, что боялся потерять больше всего. Поэтому моряки рассказывали о чудовищах, воины —о непобедимых врагах, старики —о собственной смерти. Каждый был уверен, что видел одно и то же.
Но Закон не показывал человеку себя. Он показывал... самого человека. Филимон медленно опустился на колени. Старик смотрел на неподвижную воду так, будто только сейчас сумел понять тайну, над которой размышлял всю жизнь.
— Значит... тихо произнёс он, все легенды были правдивы... И все...ошибались.
Живая толща ещё несколько мгновений неподвижно стояла у входа. Потом... медленно опустилась без поражения, без гнева, без сожаления, как воин, исполнивший всё, что позволял ему Закон. И только тогда подземелье вновь погрузилось в тишину, настолько глубокую, что каждому показалось, будто он слышит собственное сердце.
Лисандр медленно разжал ладонь. В ней по-прежнему лежал свёрток. Тяжёлый, тёплый, тот самый, из-за которого проснулся Закон Моря. Никто не произнёс ни слова, все понимали одно -Они ещё не спаслись, они лишь вынесли из владений Посейдона то, что никогда не должно было покинуть его трон.
Лисандр медленно разжал ладонь, ткань бесшумно раскрылась. На ней лежал гладкий тёмный камень-ничего необычного: никаких драгоценных камней, никакого золота. Только три переплетённые волны, высеченные так тонко, что казалось, они продолжают медленно двигаться. Несколько долгих мгновений никто не произносил ни слова.
Лисандр поднял взгляд.
— И из-за этого... за нами пришёл сам Закон?
Ответа не последовало. Каллиста не сводила глаз с камня, её лицо медленно теряло цвет. Она сделала шаг назад, потом ещё один, будто расстояние между ней и этим маленьким камнем вдруг стало важнее собственной жизни.
Лисандр впервые увидел её такой: не растерянной, не удивлённой- испуганной, беззащитной по-настоящему.
— Каллиста...Что это?
Она долго молчала настолько долго, что Лисандр уже решил: ответа не будет. Наконец её губы едва заметно шевельнулись.
— Это...
Она сглотнула.
— Печать Моря.
Тишина стала ещё глубже, даже Филимон поднял голову. Он смотрел на камень так, словно узнал старого врага, которого надеялся никогда больше не встретить. Лисандр нахмурился.
— Печать? И только? Странно...Я ведь даже не хотел её брать. Я просто...не смог пройти мимо.
Каллиста медленно покачала головой.
— Нет...
Она сделала ещё один шаг назад от камня.
— Её...нельзя было забирать.
Больше она ничего не сказала, да и не было нужно. В подземной тишине эти слова прозвучали страшнее любого пророчества. Лисандр снова посмотрел на гладкий камень. Несколько мгновений назад он казался ему всего лишь странной находкой, теперь... он впервые почувствовал его вес. И этот вес измерялся уже не камнем, а тем, что могло последовать за его поступком.