Максим Туманов – Тайны дома №9 (страница 4)

Фильм на экране телевизора повествовал об убийцах, которые охотились за мирно прогуливающимися в парке людьми. Связанные какой-то мистической связью, они нападали из ниоткуда и уходили после своей кровавой жатвы в никуда. Фильм был страшный из-за обилия напряженных сцен и резко прорывавшихся громких звуков после долгой тишины, не говоря уже о жутком виде самих маньяков. Джим то и дело выключал звук телевизора, когда понимал, что сейчас будет пугалка. Ему было не по себе ходить за соком на кухню в доме, где был только он и Фрутти, которая явно не могла дать отпор маньяку, разве что до смерти его рассмешить своей маленькостью и милостью. Джим любил такое кино и эффект, которое оно давало, несмотря на явный дискомфорт от страха в собственном доме. Он был доволен собой, что пока его друзья Эдди, Клайв и Рик, бегают по заброшенным зданиям и каким-нибудь помойкам, раздирая себе ноги и очевидно глупеют, пока он приобщается к искусству и очевидно умнеет.

Сразу после начала титров, он полез в коробку с дисками и стал перебирать их один за одним в надежде найти вторую часть. Но ее не было. «Видимо, прошлый владелец дисков не сильно впечатлился и решил не досматривать историю.» – подумал он. Джиму же очень понравилось. Пугаться для него было редким актом, да и ужасов он не особо много в своей жизни посмотрел. Кино так его напугало, что ему захотелось еще. Он объяснял себе это высокой художественной планкой режиссера, которая была соблюдена и принесла наслаждение в его тонкую душу. Но на самом деле, его серая жизнь просто раскрашивалась происходящим на экране, пусть и в черный цвет. Эмоция страха была пока единственной гостьей в его жизни за последнее время. Пусть она кололась, но она кололась обжигающе приятно. Фрутти же не оценила фильм по причине сна.

3

Прошло две недели. Две недели обычной и ничем не примечательной жизни. Но это время должно было закончиться. И оно закончилось.

Джим проводил время за своей коллекцией дисков, приобщаясь к фильмам мастеров розлива Нолана и Спилберга, а также всевозможных мелких режиссеров, снимавших второсортные и третьесортные, но вполне смотрибельные картины. Мелодрама «Два сердца», которую он поставил в неведении, была выключена после тридцати минут просмотра. Джим не мог досматривать эту тошнотворную по своей сладости и глупости историю. Взгляд его невольно падал с экрана толстого телевизора на коробку с фильмами. В какой-то момент он поддался искушению и полез в нее в поисках очередного ужастика, коих в коробке было меньшинство. Но ничего очевидно интересного он не нашел. Игла желания чего-то интересного ввела свое содержимое в его кровь. Было скучно. В какой-то момент Джим пошел в подвал для того, чтобы попытать счастья в поисках новых залежавшихся дисков или просто чего-либо столь же занятного.

Джим был в подвале их дома, купленного родителями год назад, лишь два раза. Первый раз это была разгрузка вещей при переезде и разбор местного хлама. Тогда-то отец и нашел среди пыльных коробок именно эту, с фильмами, которые так захватили Джима. Подвал был на удивление большой и Дэвид, человек не робеющий перед испытаниями, в этот раз дал слабину и дал отмашку разобраться с завалами старых жильцов позже. Так оно и осталось. Часть коробок и отдельно лежащего непонятно чего все еще продолжала собирать пыль и пауков в дальнем углу. За год ни у кого не возникло желания разгрести это добро. Второй раз был, когда мать попросила Джима принести какую-то банку с приправой, стоящую на полке в подвале.

Спускаясь по деревянной лестнице, Джим думал о двух вещах: Первая – есть ли еще что-нибудь интересное в подвале? Диски продолжали просматриваться в хорошем темпе и вскоре рисковали закончиться. Если бывшие хозяева любили кино, то наверняка не могли, как ему казалось, остановиться на такой коробочке. Вторая – в подвале как-то…не по себе. Он погружался в темноту словно в бассейн, медленно спуская ноги по хрустящим ступенькам. Полная тишина замедляла его ход. Вокруг были лишь два источника света – свет из коридора и свет небольшой красной лампы, находящейся на каменной стене прямо напротив лестницы, под которой был выключатель. «Нужно добраться до выключателя и просто нажать его. И все. Это фильмы, просто фильмы.» Его самоуспокоение работало, но не давало стопроцентного результата. Как у любого ребенка, пусть и уже довольно большого, восприятие и фантазия у Джима были на высоте. Вдруг маньяк стоит прямо под лестницей и ждет, пока он подойдет к кнопке включения света? Вдруг чудище спит, и он его разбудит? Чем ниже была ступенька, тем больше подобных мыслей проносилось в его голове.

Ступени перестали хрустеть, и он спустился вниз. Кожа охладилась волной мурашек, поворачиваться было страшно. Но он повернулся. «Если бы тут кто-то был, родители бы давно это заметили.» Темнота молчала. Ни звуков, ни источников света, кроме тусклой красной лампы, не было. Решив не рисковать жизнью, Джим нажал на выключатель. Подвал залился светом, и мальчик получил подтверждения того, что ничего ему не угрожало. Старые деревянные полки, гора грязных коробок в дальнем углу, рабочий стол для хозяйственных работ, небрежно разложенные у стен пожитки семьи. Тут он осознал, что его интерес и храбрость победили тьму. Бодрость разлилась по телу, и он улыбнулся. Теперь он сможет и не такое!

Джим пошел к коробкам, до которых они не добрались еще с момента переезда. На них была, как казалось, вековая пыль и паутина. В каких-то местах пыли не было, паутина напрочь отсутствовала. «Странно.» – заключил Джим. Но желания выяснять судьбу всей этой гадости у него не было. Он пришел за искусством. Оно толкнуло его на подвиг, и оно все еще было с ним.

Расталкивая и открывая коробки, он с любопытством заглядывал в них, время от времени вытирая руки прямо о недавно постиранную футболку. Граммофон. «Он явно не будет работать, им как будто на войне воевали.» Грязные некрасивые майки и штаны в большом количестве. «Фу, вряд ли это уже кто-то наденет.» Несколько канистр с разнообразными жидкостями для машины. «Это мне точно не нужно, а отец никогда не зальет себе такую бурду.» Поиск для него становился все менее интересным, находимые им вещи его не радовали. Он ожидал что-то прикольное, в идеале еще бесплатное кино, а нашел откровенный хлам. Но пока его все еще держал детский азарт поиска.

Сзади что-то упало. Джим обернулся. Внешне ничего не изменилось. Он махнул рукой и продолжил изыскания. Через минуту послышался легкий, еле слышный скрежет. Он снова обернулся. Ничего не происходило. Он стоял и вслушивался, патрулируя глазами предметы вокруг. Решив развернуться и резко оглянуться назад, но опять ничего не увидел. Тогда он продолжил рыться в коробке с бейсбольным шмотьем, чувствуя нарастающее волнение. Тишину пронзил высокий собачий лай, сменившийся рыком. Джим дернулся и чуть не упал от неожиданности, сердце застучало. Он снова повернулся и понял, что звук идет сверху. Он подошел к лестнице и увидел на ее вершине Фрутти, которая стояла в дверном проеме и гавкала вниз.

– Ты чего орешь, блин? Тупая что ли? – выпалил недовольный испугом Джим.

Фрутти перестала кричать, пустив все силы на рык. Ей что-то не нравилось.

– Ну что? Что? Иди спи! – кричал ей мальчик.

Фрутти несколько успокоилась от агрессии брата, но продолжала смотреть вниз. Джим вздохнул и поглядел на гору коробок, которую он нещадно препарировал. Он заключил, что копаться дальше не хочет, ничего интересного не нашел. А отодвигать эти массивные коробки, чтобы добраться до тех, что стоят вплотную к стене, вообще никакого стимула он не видел. А еще было немного страшно.

Теперь надо выключить свет. Лестница совсем рядом, он может сразу на нее забраться, да и Фрутти стоит наверху. Страх постепенно поднимался из его груди в голову. Он еще раз огляделся и потянул руку к кнопке на стене. Собравшись с силами, он нажал ее и молниеносно побежал по скрипучей лестнице вверх. «Не смотреть назад, надо подняться.» Фрутти оскалила зубы и сместилась в сторону, снова начав гавкать куда-то за Джима, все громче и агрессивнее. Ее высокий и глуповатый крик только добавлял неуверенности. Мальчик быстро достиг верхней ступени, схватился за дверь и обернулся. Никого не было. Темнота и тусклая красная лампа. Фрутти рычала в эту темному.

– Чего случилось? Что орешь? – недовольно спросил Джим, снова заглянув вниз и не обнаружив ничего.

Он закрыл дверь и отправился за стаканом сока, дабы успокоить расшатанные собакой нервы. Фрутти, недоуменно постояв на месте, отправилась на свою собачью кроватку, через пять минут уже забыв о произошедшем и мило высунув кончик язычка во сне.

Линда была обижена на мужа за его грубую выходку. Он не просто не попытался помочь дочери, а еще и выставил их обоих в дурном, очень дурном свете. Она знала еще со времен их знакомства, что Дэвид – человек не интеллигентного десятка. Однако, будучи женщиной простой, она быстро отходила от подобного. Вскоре муж перестал ей казаться грубияном и противником дочери, а снова стал pater familias, которого она любила и который создавал томную атмосферу спокойствия в доме. Пусть он и был нервным и занятым мужчиной, но ее в принципе это устраивало, пусть самой себе она в этом не спешила признаваться. Пока он суетился ради всех них, она могла не суетиться ни о чем.