Максим Томилко – Временные трудности. Трилогия (страница 36)
– Илья Сергеевич, здравствуйте. Как устроились? Всё в порядке?
– Здравствуйте, Юлия. Спасибо. Всё хорошо. Осматривал раненых.
– Как они? Какой прогноз?
– Это ужас, – профессор покачал головой, – В этом Гестапо звери какие-то. Я такого еще не встречал, а у меня была богатая практика на первой мировой. Насмотрелся, знаете ли… – он снова покачал головой, – Состояние у всех стабильное. Жизни ничего не угрожает, но вот психическое состояние… особенно у женщин. Это ужас какой-то.
– Я как раз об этом хотела бы с вами поговорить. У меня к вам будет, так сказать, личная просьба.
– Конечно, Юлия, я сделаю всё, что в моих силах, но, честно говоря, гинекология не совсем мой профиль.
– Вы меня не так поняли, – улыбнулась Юля, – У меня с гинекологией, я надеюсь, всё в порядке.
– То есть, Вы не уверены до конца? – профессор пытливо взглянул на неё, но рассмотреть что-то в такой темноте было решительно невозможно, – А когда вы проходили осмотр последний раз?
– Профессор, я не о себе сейчас, хотя ТО, пожалуй, стоит сделать, инструмент всё же, хоть и слабенький.
–ТО? – удивился профессор.
– Техосмотр. Как в автомобиле или самолёте, – с лёгкой улыбкой пояснила Юля.
– Интересное у Вас, конечно, сравнение, Юлия Андреевна, хотя, признаться, не лишено некой самоиронии.
Юля тихо рассмеялась, но сразу же оборвала, вырвавшийся смешок.
– Меня тревожит, как вы изволили выразиться, психическое состояние некоторых наших товарищей. Вокруг очень много крови и смертей, а некоторые из нас не профессиональные солдаты. Ну, я надеюсь, Вы понимаете, о чем я? Не могли бы Вы, так сказать, ненавязчиво и тактично, обследовать их и сделать своё профессиональное заключение.
– Юлия, но это тоже не мой профиль. Я хирург.
– Вы прежде всего врач. И лучший из мне известных. Георг Вас рекомендовал как очень хорошего специалиста. К тому же мне просто больше не к кому обратиться с этой просьбой. Вы уж не откажите…
– Хорошо. Я постараюсь Вам помочь. А Ваше личное психическое состояние Вас не беспокоит?
– Нет. А почему Вы спросили? Есть симптомы? – снова улыбнулась Юля.
– Нет, в общем. Просто, я тут успел немного познакомиться с людьми и узнал, что Вы лично недавно допрашивали пленного, так сказать, в очень жестокой форме. Я понимаю, что вокруг война, но вы молодая девушка, а не профессиональный солдат, как вы сами сказали. Вас не мучают ночные кошмары?
– Не переживайте за меня, профессор, я последняя здесь сойду с ума, если уж на то пошло.
– А почему Вы так в этом уверены?
– Потому, что меня готовили к такой работе лучшие в мире специалисты. И психов в нашу структуру не брали – там несколько уровней отбора. Тесты всякие и тому подобное. За этим строго следили. Так что за меня не переживайте, а вот ребята, с которыми мы вчера приехали, очень меня беспокоят. Посмотрите, пожалуйста.
– Хорошо, Юлия, я сделаю что смогу.
– Благодарю Вас, профессор.
– У меня еще к Вам будет пара вопросов.
– Слушаю.
– У нас совсем мало медикаментов и перевязочного материала. И для операбельного лечения мне потребуется хорошо освещенное помещение и по возможности чистое. Хирургическое вмешательство в таких антисанитарных условиях чревато серьёзными последствиями.
– Я Вас прекрасно понимаю и постараюсь создать необходимые условия. С медикаментами, думаю, тоже смогу что-то придумать. Составьте список необходимого.
– У меня еще есть один деликатный вопрос. Поймите меня правильно, я нисколько не пытаюсь вас обидеть своим недоверием. К тому же я сам своими глазами видел вас вчера в деле, так сказать, да и здесь о Вас прямо легенды уже слагают…
– Ближе к делу, Илья Сергеевич, – невежливо прервала его Юля, – У нас мало времени. Сегодня выход, а мне еще собраться нужно.
– Да-да, конечно. Простите, мне мою многословность. Просто дело в том, что, насколько я знаю, Ваше звание приравнивается к званию майора в армейских частях, а вот возраст совсем не соответствует.
– Это особое подразделение. Нам при выпуске присваивают сразу лейтенанта НКВД. Ну, а у меня внеочередное еще было. Хотите на документы взглянуть?
– Я думаю Ваши полномочия уже было кому проверить. Здесь я видел командиров РККА. Спасибо, что удовлетворили моё любопытство.
Юля улыбнулась и попрощавшись кивком, пошла разыскивать военюриста Кравеца. Тот обнаружился довольно быстро. Привалившись плечом к стволу дерева, бывший следователь военной прокуратуры мрачно наблюдал, как лейтенант Волков за что-то распекает кого-то из бойцов своей группы. Как подошла Юля, он не услышал и вздрогнул, когда она к нему обратилась.
– Василий Николаевич, Вы не заняты?
– Издеваетесь? – недовольно пробурчал он, но спохватившись исправился, – Никак нет. Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант государственной безопасности?
– Слушаю.
– Разрешите принять участие в разведке?
– Василий Николаевич, для Вас тут есть задание. Опросите еще раз этих троих бронебойщиков. Основное внимание уделите Артуру Соммеру. Пусть напишут биографии. Как можно подробнее. С момента зачатия и до вчерашнего дня. Особое внимание довоенной жизни. Семья. Работа. Были ли репрессированные родственники.
– У Вас есть подозрения на счет него?
– Я планирую использовать его на очень ответственном участке работы. Поэтому сомнений на его счет быть не должно.
– Я понял. Сделаю. Так, а насчет разведки как? А то я почти постоянно в лагере сижу. Или это тоже проявление недоверия?
– Товарищ военюрист 3-го ранга, Вы сейчас у нас тут особый отдел заменяете. Мне нужно Вам рассказывать о важности данной работы?
– Никак нет. Прошу прощения. Но всё же я хотел бы просить Вас использовать меня и в силовых акциях.
– Хорошо, Василий Николаевич, я Вас услышала. А пока уделите внимание этому персонажу. Я на Вас надеюсь.
– Слушаюсь, – Кравец заметно повеселел, – Разрешите идти?
– Василий Николаевич, не на плацу. Устав дело нужное, но мы ж не строевые части. Давайте попроще общаться? Между собой-то можно…
– Конечно, Юлия Андреевна.
– Старшина Сахно где сейчас?
– А вот он, возле оружейки. Видите?
Юля кивнула и отошла к старшине, который с одним из бойцов возился с пулеметом.
– Петр Кондратьевич, у вас брезент чистый есть?
– Найдем, товарищ старший лейтенант. А много надо?
– Чем больше, тем лучше. Нужно операционную сделать. Пол, стены, потолок надо будет брезентом укрыть. Ну или простынями какими-нибудь, если брезента не хватит. В общем, чистота нужна. И лежак там соорудить хороший и чистый. И еще, в том лагере, где вначале были, на складе есть фонари. Сюда их несите. Там и динамо-машина есть. Разберетесь, я думаю. Профессор укажет, где разместить фонари. Все вопросы с ним решайте.
– Сделаем, товарищ старший лейтенант.
– Там еще кой-какие лекарства были. Тоже сюда тащите. Профессор разберется.
Юля заметила уже полностью экипированного Егора и нырнула в свою крохотную землянку. Она предпочитала жить в одиночестве, и это ни у кого не вызывало удивления. Командир всё-таки. К тому же девушка.
На небольшом столике у своей лежанки она увидела свежий букет и не удержавшись выматерилась. Ох уж эти ухажеры. Наглеют с каждым днем. Раньше хоть у входа цветы оставляли. Юля быстро облачилась в маскировочный комбинезон, закинула за спину снайперскую винтовку и, захватив с собой букет, выбралась наружу.
– Отряд, стройся.
Через пару минут весь отряд построился в две неровные шеренги. Даже старый профессор занял свое место.
Она прошлась перед строем демонстрируя всем цветы.
– Этот прекрасный букет я обнаружила у себя в землянке. Я не буду вам рассказывать, что такое личное пространство и неприкосновенность частной жизни. Для многих это сродни тайным письменам на египетских манускриптах или шумерской клинописи. Я поступлю проще – уходя, стану оставлять взрывоопасные сюрпризы. А потом лично буду добивать раненых. А на будущее, всех тайных обожателей и воздыхателей ставлю в известность, что предложения руки и сердца я начну принимать в Берлине, на развалинах Рейхсканцелярии. Прямо у центрального входа, в девять часов вечера, после объявления о капитуляции Германии. Вопросы есть? Разойтись.
По шеренгам пробежал одобрительный гул. Кое-где раздались даже какие-то негромкие смешки.
Егор оценил эту речь на пять баллов. Даже с плюсом. Молодец, Юрий Андреевич! И ухажеров отвадил и веру в победу укрепил.
Юля перехватила профессора по пути в лазарет.