Максим Томилко – Временные трудности 3 (страница 52)

Надо сказать, что оккупировавшие целый квартал преступники тоже не сидели сложа руки и старались делать ответные ходы. Один раз они изобразили, будто сдаются, и попытались вырваться целой толпой из окружения. Лишь пулемётные очереди над головой не дали им этого сделать. А в одном из домов какой-то отчаянный ухарь попытался прикрыться заложницей и начал торговаться, но делал это крайне неумело, и его снял снайпер, один из трёх уникумов, обошедших Егора на недавних соревнованиях. Так как связи у них не было, то Егор не знал, кто именно сработал так филигранно — бандит получил пулю точно в лоб.

Несмотря на уверения Юрия Андреевича, фургонов для перевозки задержанных всё равно не хватало. Пришлось отправить большую пешую колонну. Радовало лишь то, что сопротивление постепенно сходило на нет. Иногда преступники выходили на улицу и сдавались полицейским, стоявшим в оцеплении. Таких сдавшихся объединили в отдельную группу, связали и тоже отправили пешком под конвоем.

К вечеру Егор изрядно вымотался, а его люди так и просто валились с ног, но оцеплённый квартал был полностью очищен. Там остались только старики, женщины и дети. Да и то не все — некоторых тоже пришлось задерживать. Интереса ради Егор заглянул мельком в один из зачищенных домов, но тут же не выдержал и выскочил на свежий воздух. Там была жуткая грязь и вонь. Появилась даже шальная мысль сжечь всё дотла, но это, конечно, было бредовой идеей. Хотя, судя по словам его ребят и медиков, её многие бы поддержали…

В этот день Егор потерял четверых, ещё десяток бойцов были ранены. Числа убитых гражданских он точно не знал, сознательно не считал, но в любом случае их было гораздо больше. Задержать удалось около тысячи человек…

На следующий день то же самое происходило ещё в двух районах. Опять не обошлось без потерь, но, если рассуждать цинично, результат того стоил. Изъятым арсеналом можно было вооружить, наверное, целый батальон, и, как признался Юрий Андреевич, знавший полную картину происходящего, из всех задержанных в первый день пришлось отпустить менее ста человек.

Глава 10

Газеты наперебой заливались хвалебными дифирамбами государю, решившему, наконец, очистить столицу от преступности, а генерал-майор Трепов стал и вовсе национальным героем. Об истинных виновниках торжества, конечно же, не было сказано ни слова, зато овеянное ореолом таинственности новое подразделение восхваляли все. Результатом этой своеобразной пиар-акции, устроенной Юрием Андреевичем, был не только резко взлетевший рейтинг популярности Николая II, да и, в общем-то, всех силовых структур, но и несколько тысяч заявлений с просьбой о переводе в спецназ.

Эту новость смог затмить только манифест царя. И это действительно была информационная бомба! Император Николай II отменял выкупные платежи за надельные земли и обещал по пятнадцать десятин на двор. Крестьянам, успевшим к этому времени выкупить свои участки, обещали компенсировать траты за счёт уменьшения налоговой нагрузки и целый перечень дополнительных «плюшек».

Пролетариату на территории всей Российской империи гарантировался восьмичасовой рабочий день при шестидневной рабочей неделе. Все переработки теперь должны были оплачивать с полуторным коэффициентом. Также устанавливался минимальный размер оплаты труда на весьма приличном уровне в двадцать пять рублей в месяц. Предприятие обязано было обеспечить рабочих бесплатным жильём не менее двадцати квадратных аршин на человека. Невыполнение всего этого грозило собственнику огромными штрафами.

Также сообщалось о преобразовании Государственного совета и создании нового законодательного органа власти — Государственной думы. Кандидатуры избранных в неё депутатов должны были утверждаться правительственной комиссией на основе профессиональных способностей и компетентности.

Манифест породил в обществе самые оживлённые споры, которые велись в роскошных дворцах и чиновничьих кабинетах, в институтских аудиториях и в мастерских ремесленных училищ, в рабочих бараках и крестьянских избах, да и просто на городских улицах и в пивных. Надо сказать, он вызвал весьма неоднозначную реакцию у населения: большинство ликовало, кто-то воспринял манифест откровенно враждебно, а некоторые и вовсе крутили пальцем у виска и говорили, что царь, судя по всему, просто сошёл с ума. Император, похоже, боялся именно такой реакции. При подписании этого манифеста Николай II упирался до последнего, аргументируя как раз невыполнимостью данных обещаний, но Юрий Андреевич на это ответил: «Обещать — ещё не значит жениться, а виновных в саботаже царского указа я за минуту найду…». Когда же он посулил частично компенсировать казне потерю нескольких сотен миллионов рублей выкупных платежей, император окончательно сдался и, наконец, подписал.

Егор с Юрием Андреевичем покидали дворец в полном молчании. На лице старика застыло безмятежное безразличие, и о том, что творилось у него в голове, можно было только гадать. А на душе Егора было очень тревожно, хотя он тоже пытался тщательно скрывать волнение. Причиной этого была какая-то постоянная недосказанность со стороны друга. Егор чувствовал, что Юрий Андреевич что-то скрывает, но что именно, не понимал, и это бесило. Егор уже пробовал пару раз побеседовать с ним на эту тему, но старик постоянно ухитрялся переводить разговор на что-то другое, причём так ловко, что и придраться вроде бы было не к чему.

И вот сейчас, когда они уже выходили из дворца, Егор в очередной раз заговорил о том же, но Юрий Андреевич словно его и не услышал вовсе. Он достал из кармана и показал Егору старенькую потёртую флешку, а затем спросил, явно отвлекаясь от каких-то далёких мыслей:

— Слушай, соколик, а эту фиговину можно к вашим телефонам присобачить?

— Да можно, наверное. Только шнур нужен специальный. А что там?

— А у тебя есть этот шнур?

— Да у Ленки вроде был — она ж фильмы в планшет с флешки качала.

— А можно и в планшет? Тогда давай туда — там экран больше.

— Планшет у императора. Он на нём кино смотрит.

— Пошли заберём.

— Да Лена его только недавно дала.

— Плевать. Возвращаемся.

— Так у него там же эти генералы вроде с адмиралами вместе. Мы, когда выходили, я там целую грядку видел.

— Да, я в курсе. Это всё ярые монархисты. Он их сейчас на ключевые посты расставит и орденами осыплет. Герои русско-японской, мать их…

— Ну, это дело нужное.

Они вернулись во дворец и остановились в просторном зале около приёмной. Здесь, ожидая вызова, бесцельно слонялось несколько человек.

— Так чё на флешке-то? — Егор оглянулся по сторонам и понизил голос.

— Да хрен его знает. Может, и ничего… — так же негромко ответил старик.

— Шикарный ответ. А более развёрнуто можно?

— Да мы, когда из сорок первого вернулись, очень уж интересно стало, что бы мы могли такого внедрить тогда, для пользы. Понимаешь, я, когда туда попал, сразу понял, что ни хрена я толком и не знаю. Это ведь я на фоне тебя академик и умница, а так-то… Прости, малой, вырвалось. Ну вот, к примеру, написал я тогда Сталину про антибиотики всё, что знал, а ведь как их реально делают, я до сих пор толком не понимаю. Там такой замут с ними — просто вилы! Я битый час пытался въехать, а так и не понял, хотя всегда считал себя неглупым и, в общем-то, начитанным человеком. Подумал, может, просто не моя тема…

— Юра, ну чё за самобичевание? Я же сам всё читал. Да хрен бы кто лучше написал. Разве что кто-то из этих умников, которых в викторинах по телику показывают. Знатоки, или как их там правильно… Так чё на флешке-то?

— Да я сам толком не помню. Понимаешь, из меня такой хакер… — Юрий Андреевич саркастически хмыкнул. — Нас, конечно, учили с разной техникой обращаться, но давно это было-то… Меня когда закрывали, эти компьютеры совсем другими были. Я чуть не вляпался как-то раз — потом бросил инкассаторов долбить… Неважно. Я ноутбук у пацана соседского взял на время, у него уже с интернетом был. Научил он меня немного и штуку эту подарил, но сказал, что она старая и места там мало. Я, когда компьютер ему отдавал, то, что нашёл интересного, на неё записал. Не факт, что там вообще что-то получилось, я ж первый раз записывал, но, по идее, должно… Думал, себе такой же ноутбук куплю и разберусь с чертежами, посижу, подумаю… Ну а чтоб эта хрень не потерялась, на ключи прицепил, там вон колечко специальное.

— Рассказчик из тебя тоже хреновенький, если честно. Чё за чертежи-то хоть?

— Да разные есть. Понятно, что не полная документация, но суть уловить можно. Глядишь, и пригодится что. Вот только позволят ли нынешние технологии…

— А почему раньше молчал?

— Да забыл я за неё, а вчера за папиросами в стол полез и увидел.

— Бросай курить, а то уже хрипишь весь и кашляешь, как барабан…Рак лёгких хочешь? — проворчал Егор.

— Переживаешь? Приятно, блин…

— Ещё бы! А если ты, старый хрыч, кони двинешь, кого мне в крёстные звать?

— Императора — думаю, он согласится, — без тени иронии ответил Юрий Андреевич.

— Не… Он для меня никто, а ты, урка, давно уже лучшим другом стал.

— Это потому, что дружить тебе больше не с кем. Ну признайся, а Юля ведь тебе тогда нравилась? Я Ленке не скажу… — неожиданно поинтересовался старик с лукавой улыбкой.