Максим Томилко – Временные трудности 2 (страница 4)
За окном смеркалось. Машина уверенно везла их куда-то на запад. Их ни разу не остановили по пути. Всю дорогу в салоне царило молчание, хотя разговаривать им никто не запрещал. Просто не хотелось ничего говорить. Нервное напряжение не позволяло отвлечься на пустяки, а обсуждать что-то важное при посторонних было глупо и небезопасно.
Доехали очень быстро, минут за пятнадцать максимум. Когда автомобиль остановился, Егор взглянул в окно, но в наступивших сумерках смог разглядеть лишь высокий трёхметровый забор. Остановка была недолгой. Машина медленно проехала сквозь широкие ворота и остановилась. Тут же с обеих сторон распахнулись пассажирские двери.
Они покинули гостеприимный комфортный салон и осмотрелись. Огромный участок был огорожен высоченным двойным забором. Круглая площадка с фонтаном посередине и выкрашенное в тёмно-зелёный цвет большое одноэтажное здание, производящее довольно мрачное впечатление. Чуть в стороне второе, гораздо меньшее по размерам.
Их провожатые растворились среди местной охраны, бдительно обступившей их автомобиль и навстречу им шагнул невысокий коренастый крепыш с петлицами старшего лейтенанта ГБ.
– Следуйте за мной.
Они безропотно повиновались. Да и какое тут могло быть неповиновение? Эти ребята их мигом бы покрошили и с чистым сердцем получили бы за это по медали.
– Похоже, Ближняя дача в Кунцево, – негромко, но очень удовлетворённо сказал Егор, – Тут потом двухэтажное здание будет. Мы хотели сюда с классом на экскурсию поехать, но тут пропуска какие-то нужны были…
Юля безразлично кивнула. Егор не знал, что творилось у неё на душе, но сам он вздохнул с облегчением, понимая, что раз не тюрьма, то шанс ещё есть.
Тяжёлые двери парадного входа с массивными бронзовыми ручками легко распахнулись. Справа и слева от входа в просторной прихожей были установлены деревянные вешалки, пустующие по причине стоящей на улице теплой погоды. Юля, не обращая внимания на ушедшего вперёд провожатого, задержалась у огромного зеркала, провела маленькой расческой по волосам и одернула гимнастёрку. Потом подошла к поджидавшему её Егору и негромко сказала:
– Приведи себя в порядок. Помятый весь…
Егор честно попробовал сделать это на ходу, но был ли какой-то толк от его манипуляций, сказать было сложно. Зеркало осталось далеко позади.
Своим интерьером Ближняя дача напоминала кремлёвский кабинет. Такой же лакированный паркет на полу, ковровые дорожки и деревянные панели на стенах. Перед одной из дверей провожатый остановился.
– Придётся обождать, – сказал он, хотя они ни о чем не спрашивали.
Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать двери открылись, и из них вышли два человека. Важный лётчик с тремя ромбами в петлицах и человек в сером штатском костюме.
– Сроки очень ограничены, – сказал человек в штатском, – Я сегодня звонил наркому, но он сказал, что ничем нам помочь не сможет. Вы со своей стороны сможете повлиять?
Что ответил летчик, Егор не расслышал. Их провожатый сделал ему с Юлей приглашающий жест, и они зашли в просторную квадратную комнату. Несколько настенных бра давали достаточно света, но небольшой круглый стол посередине, заваленный какими-то бумагами и картами, дополнительно освещался ещё и настольной лампой. Письменный стол у окна с парой телефонных аппаратов и такой же настольной лампой, да диван у стены с небольшим круглым столиком у изголовья завершали обстановку.
На диване, откинувшись на подушки, сидел Сталин. Задумчивое лицо вождя, его расслабленная поза и курящаяся дымом трубка, на которую он совсем не обращал внимания, вызвали у них некоторое замешательство. Они замерли при входе, не решаясь нарушать его раздумья, но он поднял на них взгляд и сказал:
– Проходите, товарищи.
Егору показалось, что сейчас его акцент был слышен гораздо более отчётливее, чем в Кремле. Они сделали несколько шагов вглубь комнаты и, приблизившись замерли, ожидая дальнейших распоряжений.
– Садитесь, товарищи, не на параде, – кивнул вождь на стулья, – Как догадались, товарищ Клочкова?
– Ушные раковины человека почти так же индивидуальны, как и дактилоскопические отпечатки пальцев. К тому же почерк.
– Почерк? – удивился Сталин.
– На столе в вашем кремлевском кабинете лежали бумаги. Когда мы вошли, ваш двойник что-то писал.
Сталин улыбнулся и потрогал себя за ухо.
– Интересный вы человек, товарищ Клочкова. Я тут ознакомился с вашей биографией и отчетом о действиях. Читается, как приключенческий роман. Может, книгу напишете после войны?
– Можно в соавторстве, товарищ Сталин? – вполне серьёзно попросила Юля, – Я не обладаю литературным талантом.
– Не скромничайте. Я читал ваши рекомендации. Написано неплохо, – улыбнулся вождь и, помолчав немного, добавил, – Предлагаю поговорить, так сказать, неофициально. Будем считать, что вы у меня в гостях, а не на докладе. Можете курить, товарищ Клочкова. Или лучше называть вас Юрием Андреевичем?
– Как вам удобно. Я уже привык.
– Пожалуй, неправильно будет называть молодую и красивую девушку Юрием Андреевичем, – снова усмехнулся Сталин в усы.
Юля нейтрально пожала плечами и промолчала.
– Вы, наверное, хотите спросить меня, почему я вам не поверил и мы несём теперь такие потери?
– Никак нет, товарищ Сталин. Это как раз неудивительно. Было бы странно, если б вы нам сразу поверили в той ситуации, да ещё при таком потоке противоречивых донесений. Предположение о том, что Гитлер решится на такую авантюру, как война на два фронта, было маловероятно. К тому же, пакт о ненападении всё же какой-никакой, а документ.
– А вы не пытаетесь сейчас найти оправдание просчетам руководства нашей страны и лично товарища Сталина? – каким-то нехорошим тоном поинтересовался Сталин.
– Никак нет. Германия не обладает ресурсами для ведения затяжной войны с Советским Союзом. Да и если бы не просчет их разведки, не сумевшей оценить реальный военный потенциал нашей страны, нападения бы вообще могло не быть. У Гитлера был только один шанс. «Блицкриг» – по-немецки молниеносная война.
– Вы сказали был?
– Так точно, товарищ Сталин. Теперь наша победа – это вопрос времени.
– Ну что вы всё «так точно» да «никак нет». Заладили, как попугай.
– Отвечаем согласно устава, товарищ Сталин.
– У нас этот устав пока не принят. Да и договорились ведь, что не на докладе, – недовольно сказал вождь и, помолчав, добавил, – В такой тяжёлой, можно сказать, катастрофической обстановке нам всем нужна ваша уверенность.
– Мы не обладаем сведениями о состоянии дел на фронтах, но думаю сейчас ситуация всё же лучше, чем описанные нами события.
– Лучше, – не стал спорить Сталин, но настроение у него явно испортилось, – Давайте вернемся к тем предателям, о которых вы рассказывали. Что именно сделали эти партийные чиновники?
– Иосиф Виссарионович, в заговоре были замешаны и некоторые представители высшего генералитета. Расследование причин трагедии начала войны выявило множество достаточно нелицеприятных фактов, которые могли бы бросить тень на героев-победителей. Преступная халатность как минимум. Да и их действия в военные и послевоенные годы вызывали много вопросов. Злоупотребление властью и присвоение трофейного имущества – это далеко не полный перечень их прегрешений. Вот и получился такой военно-партийный симбиоз.
– Продолжайте, товарищ Клочкова, – подбодрил её Сталин.
– После Вашей смерти, власть захватили люди, которые если и не являлись откровенными врагами государства, то болтунами-популистами точно. Они приняли очень много неправильных решений и сделали столько ошибок, которые впоследствии и развалили нашу страну.
– Когда это случилось?
– В 1991 году.
– Я проживу столько лет? – удивился Сталин.
– Нет. Я просто решила, что вы спрашиваете о дате развала СССР.
– Я спрашивал не об этом…
Юля открыла было рот, но тут вклинился Егор.
– Не надо, товарищ Сталин!
– Что вы этим хотите сказать, товарищ Иванов? – глаза вождя сузились, и Егор уже пожалел о своей реплике, но отступать было поздно.
– Нельзя нормально жить и работать, зная точную дату своей смерти. Я в детстве читал один роман фантастический. Так там по планетам были расставлены приборы, предсказывающие судьбу. Всё население этих планет либо спивалось, либо заканчивало жизнь самоубийством. Раса деградировала и не могла развиваться.
– Возможно, вы и правы, товарищ Иванов, – после долгой паузы задумчиво сказал Сталин, – Надеюсь, моя смерть хотя бы будет ненасильственной?
– Однозначного ответа я не знаю, – сказала Юля, – Есть несколько версий. От неоказания своевременной медицинской помощи до отравления. А учитывая, что люди, занявшие ваше место, имели большие возможности уничтожить улики, то правду, наверное, никто никогда не узнает.
– А почему не оказали помощь? – удивился Сталин, – Есть же дежурные врачи.
– Незадолго до своей смерти вы отдалили от себя Власика и Поскребышева, были заменены и врачи.
– Всё это очень странно, – сказал Сталин, – Рассказывайте всё по порядку, но без дат. Действительно, не нужно знать точно, когда именно…
– Товарищ Сталин, я никогда не интересовалась этим вопросом специально. Знаю только, что вы провели вечер в компании Маленкова, Берии, Хрущева и Булганина. Потом они уехали, а вы отправились спать. Обнаружили вас на полу ещё живого. Доложили соответственно по команде. В общем, они там долго созванивались между собой, потом приехали Берия с Маленковым. А врачей вызвали слишком поздно, и время было потеряно. Диагностировали инсульт, если я не ошибаюсь.