Максим Тихомиров – Мю Цефея. Только для взрослых (страница 47)
— В-вжвж-ж-ж-жвжвж-ж-ж, я ниф-ф-ф-фего не фрофустил?
«Ох, милый мой Филипп, — вздохнул помидор, — не дадут нам покоя на этом уютном огородике. Люди в принципе не предназначены для того, чтобы с ними было спокойно. Они постоянно убивают друг друга, потом страдают, потом снова берутся за железо. Сколько бы раз зима с летом ни сменяли друг друга, ничего не изменится».
— Спешите, граждане! Спешите на пир, который наш добрый и теперь наконец-то единственный король этих земель устраивает для подданных! Всем дадут поесть и разрешат посмотреть на праздничный рыцарский турнир, соревнование пушек разных мастеров и торжественные казни. Спеши…
Выскочивший на огород глашатай замер, открыв рот. Его глаза, маленькие, похожие на крохотные гнойнички, уставились на выбирающегося из земли Томата. Бедняга так и стоял, пока Филипп не подлетел к нему с тыла и не откусил голову.
— Ф-ф-ф-фкуфна! Мой друг, ф-ф-ф-фолете-ли на пф-и-и-р!
— Полетели на пир, — вздохнул Томат, — нужно поздравить нового короля и попросить оставить наш маленький уютный огородик в покое.
И они полетели, помидор верхом на мухе. Маленькие пассажиры большой человеческой истории. Воздух из-под крыльев Филиппа сбивал снег с деревьев, корни Томата цеплялись за верхушки сосен, ломая дерево легко, как лошадиный хребет или кирасу. И это не простая метафора: друзья сделали в дороге привал, увидев отряд кавалеристов. Филипп пообедал.
В замке у нового короля царило веселье. В праздничных виселицах весело болтались сторонники проигравших королей. Простолюдины, пришедшие за краюхой хлеба, бегали по двору, оглушительно визжа. Томат методично отрывал головы стражникам и запихивал им же в задницы.
Филипп ел.
Филипп ел.
Филипп ел.
Филипп ел.
Филипп ел.
Томат запихнул королевскую голову в королевскую задницу.
Филипп ел.
Филипп ел.
Филипп ел.
Простолюдины обезумели и катались по замерзшим лужам крови, будто по катку. Некоторые носили солдатские кишки, как ожерелья. Сверху на разрушенный замок опускался долгожданный январский снег.
Филипп доел королеву.
Из загончика со знатными преступниками, которых не успели казнить до прилета неразлучных друзей, смотрели дети. Мальчик и девочка. Рыжие папины волосы, мамины глаза, изумруд и оникс. Дети держались за руки и улыбались — им тоже не нравился бывший новый король.
Томат задержал на них взгляд собственных глаз, огромных и красных, видевших всю кровь этого мира.
— Филипп, мы, кажется, немного увлеклись с тобой, нет? Озверели так, что еще немного, и в людей превратимся.
— В-вж-ж-ж-ж-ж-ж-жф-ф-ф-ф-фхщ-щ-щ-щ-щ, наверное, ты прав, друг.
— Давай поможем этим детям убрать игрушки в этом домике.
— Х-х-хороф-ф-ф-ф-ф-о.
— И, может быть, какое-то время присмотрим за ними?
— Ф-ф-фа-чем?
— Просто чтобы убедиться, что они больше не будут драться. Что вырастут хорошими людьми. Присмотрим за ними… за ними всеми.
=============================================================================
Газета «Веселые, добрые и очень милые новости». 2035. №4 от 20 апреля
СКАНДАЛЬНЫЙ ПИСАТЕЛЬ ЗАВОЕВАЛ СЕРДЦА ЧИТАТЕЛЕЙ
Роман-эпопея «Сами по себе» Сильвиана Острослова удостоился почетной ежегодной премии Томата. Серия книг, бросивших вызов обществу и породившая сразу несколько протестных флешмоб-петиций, все-таки будет издана. В следующем месяце полтора миллиона цифровых копий «Сами по себе» поступят во все электронные библиотеки планеты. В следующем номере нашей милой газеты выйдет огромное интервью с автором «Самих», Сильвианом. Который, кстати, вместе с публикацией получил право на обслуживание без очереди в столовой по месту жительства. Не забывайте своевременно продлевать подписочку в своих айфончиках, наши добрые читатели. Ведь мы и дальше будем знакомить вас с самыми успешными людьми нашего мира.
Для тех, кто пропустил культурный шторм, сотрясавший нашу планету весь прошлый год, даем справку. Роман-эпопея «Сами по себе» рассказывает об альтернативной Земле, где помидор Томат не появился на свет и Человечество развивалось не согласно великому Плану, а подчиняясь хаотичной последовательности полуслучайных событий. Автор на примере истории одной семьи показывает немыслимые эпидемии, голод, две (!) мировых войны, сексуальную революцию, случайно спровоцированный ядерный Апокалипсис и последующее сексуальное порабощение остатков человечества разумными собаками-мутантами. Книга полна насилия и жестокости. В ней встречается не только нарушение правил дорожного движения и жестокое обращение с животными, но и драки, убийства, спонтанное занятие сексом и даже рыночная торговля. «Сами по себе» дают прекрасный ответ на вопрос, что бы мы делали без наших старших друзей. И, конечно, этот ответ многим показался оскорбительным, хотя нашлись и те, кто смело посмотрели в лицо отражению в зеркале.
Мудрейший и добрейший друг, советник и скромный председатель планеты Земля Томат нашел время, чтобы прокомментировать эти книги нашему корреспонденту.
ВСЕ ВЕРНО НАПИСАНО, ВАМ ТОЛЬКО ВОЛЮ ДАЙ, ЖИВОТНЫЕ ГЛУПЫЕ, ПОУБИВАЕТЕ ВСЕХ ВОКРУГ И СОЖРЕТЕ. ГЛАЗ ДА ГЛАЗ ЗА ВАМИ.
А ветрокрылый повелитель мух и пожиратель плохих людей, да растет его мускулистое тело вечно, Филипп Серый выразился еще более ярко, коротко и, не побоимся этого слова, остро:
Ф-Ф-Ф-Ф-ФИЗ-С-ДЕФ-Ф-Ф-Ф!
Зарисовки
Однажды в борделе Ласвигас (Варвара Селина)
Просто еще один жалкий беглец
из поколения любви.
Р. Дьюк
У нас на корабле кого только не было, но новый инженер санитарных систем Эрл сразу стал объектом нашего с Питом внимания. Одно дело, когда встречаешь пилота-аркилийца или торговца-вогона, но Эрл был слишком похож на нас: тоже гуманоид, только очень кожистый, какой-то нежный, белый в пятнышках, еще и с рыжими волосами.
Мы долго сдерживали шутки.
Пока не застали его в гидравлическом отсеке с членом в руке. Он был еще более вялым, чем весь Эрл, и, судя по запаху, от него не стали бы тащиться даже самки его породы. Самки-гуманоиды тащились от нас. Называли нас «карамельками». Смеялись, что в детстве сосали сладости с таким вкусом — врут или нет, но, судя по тому, как сосали, похоже на правду.
Эрл сообразил, что, несмотря на шутки, мы явно не дрочим по углам между сменами, так что мы даже как-то сдружились, а заодно поняли, что девку он вообще не знавал, хоть и проявлял интерес. Поэтому решили ему кое-что показать на очередной высадке.
Мы направились в бордель Ласвигас, самое вольное заведение астероида B12: рептилии всех цветов, двухметровые лысые лесбиянки и любительницы настоящей жидкой карамели. Это была территория огнеупорного пластика и пластмассовых пальм. Нам не то чтобы горело, но мы поспорили, что раскупорим нашего кожаного друга до следующего рейда.
Заведение было закрыто, но бордель-маман сказала, что подождет, если мы поторопимся. Мы с Питом сразу выбрали себе по телке, но Эрл мялся на входе, стесняясь сказать маман, что ему понравилась Рыжая Джесс.
Тогда я еще не знал, что своим хером практически сниму скальп милой шестнадцатилетней негритянке. А Пит не думал, что вылетит голым из окна.
Тогда я смеялся над Эрлом, потому что Рыжая Джесс была самой старой шлюхой этого борделя. Может, решил, что она из его породы? Мы не стали ему говорить, что она крашеная. Просто взяли девчонок за задницы и скрылись в вонючих комнатах второго этажа.
***
Эрл на трясущихся ногах подошел к постели. Она прогибалась от тяжелого тела Рыжей Джесс, сально ухмылявшейся самки человека — за эту ухмылку ее любили даже мелмакийцы.
— Эй, мальчик, тебе хоть шестнадцать есть?
— М-мне куда больше.
— Правда? А член в девку запихивал?
— Д-да.
— В мамку свою, что ли? — заколыхалась от басистого смеха Джесс.
Эрл неуклюже попятился, споткнулся об ковер и упал челюстью на край кровати. Рыжая всё смеялась. Таких мальчиков у нее было достаточно. Эдипов комплекс, влажные детские фантазии, а иногда просто страх перед сочными молоденькими шлюхами. Когда еще не трахался, уверенность придают странные вещи. Например, возраст партнерши. Зато стоит у них исправно, как над ними ни шути. Кончают быстро, краснеют, вылетают из комнаты, не успев натянуть штаны, кто-то даже плачет.
— Т-ты спала со старым Макки О’Пилом?
— Малыш, ты думаешь, я помню всех по именам? Иди сюда, снимай штанишки.
— Ты точно спала с ним, долго! Человек. Высокий, толстый, рыжий.
— Папка твой, что ли? — опять захихикала Джесс.
***
Никогда еще я не кончал так громко. Правда, через секунду оказалось, что грохот шел от двери, в которую на восьми копытах ворвался лысый вышибала маман. Всей своей массой он летел на меня, девчонка орала, а я не мог вырваться и дотянуться до револьвера. Лысый схватил меня за все уши, а девчонка орала всё громче — оказалось, на липкий карамельный, мать его, конец намотались ее шикарные кудри! Сука, как больно и тупо!
Когда меня, голого, с тем еще бобром вокруг хера выкинули на улицу, там уже лежал Пит и стонал. Следом вышли маман и второй вышибала — в лапищах он держал пунцового Эрла. Я даже задумался, не родственник ли он сноркам — цвет-то как хитро меняет!