Максим Тихомиров – Блеклым цветом ВСЖ. Сборник стихов (страница 2)
Она весной холодной согревало.
Той мыслью лишь – огромная, моя!
Хотел на это в жизни поглядеть я,
Как сыть, та рыба, что в пучине глубока.
Ловил её все восемьдесят четыре дня.
Рассвирепев и вынырнув из под весла.
Живца при этом ухватить успела.
Гарпун с веревкой на два ведра,
Вонзился в сердце несчастного «Кита».
И вот второй, что день подряд идущий,
Я пробираюсь в тихую Гавану снов,
Неужели, та рыба – мой хлеб насущный?
О чем мечтал, я тихо осмотрел улов.
Его метко жрали дикие акулы,
Хоть отбиваюсь, они сполна все ощутят.
Вы сердце моё сожрали, дикие акулы.
Там было фунтов, где то, сто пятьдесят.
И вот виднеется Гавана
Приплыл я к берегу совсем пустой,
Обессиленно упал к песку я.
Приплыл, да рыба, бог с тобой.
Я видел многое, но все же.
Вот если был бы ты со мной, малец,
Мы выудили бы многое, но все же.
Наступает же теперь и мой конец.
Рабочий народ
Каждый рабочий – ты закален и плечист!
Токарь и сварщик, моряк, трубочист.
Роль свою пишешь в истории лист.
Да мать героиня, тех славных людей.
От крайнего севера, средь стен лагерей,
До светлого юга, теплых степей
Знай! За нами Россия, за нами Москва!
Свергни с престола, Рабочий, гнилого орла!
Не дай попустительству буржуйского зла!
Кроличья равнина
И вот стою, у норки в кроличьей общине,
Лисицин хвост махнёт – и я погиб.
Нам всем в раю на кроличьей равнине
Не слышен звук хвоста, и его же перегиб.
И в памяти стою среди поляны ватной,
От неё в дали виднеется туман.
Когда то был такой мелкою букашкой,
Удачно, что ни разу не попал в капкан.
И вот, тот самый взмах хвоста,
Я обречен на смерть, души погибель.
Так пусть останется та самая нора,
Родившая меня. А сейчас, для деток моих – колыбель.
Я нищебродствую в постели, Окурки, вновь… вызывают дремоту Да, нищебродского читаю, Который навевает мне тоску.
Лишь лунный луч пронзает ту закрутку, Что уйму лет стоит на косенькой доске. И жёлтыми руками возьму я папиросу, Да льняным сукном подоконник подотру. И раздулось чрево от брожения, И сердце ломится в груди, Отдавая в ноги, как от спирта, жжением, В преддверии я… конца пути..
***
И вот стаю у врат исхода ночи,
Я в мире душ мечтаю осушить
Ту жажду, где пустынь прошедших строчек
В ориентире тушь лежачих разбудить
***
К кипящей жиже я воззвах,
Из книги выделяю предложение,
Манящей зовом древний передал:
Оставь свое стихосложение,
Лишь мое к тебе веление —
Живи, наркотик этот брось,
Пропал, оставил это предложение,
И вновь плету свое стихосложение,
Воззывая к предкам в далеках,