Максим Субботин – Белый или черный (СИ) (страница 70)

— Присаживайтесь, — Павел Петрович указал на плотную подстилку, расстеленную возле костра. — Гакаса, пару тарелок неси! — крикнул в палатку. Почти сразу оттуда высунулась девчушка лет лесяти, хлюпнула носом, снова исчезла. А когда вылезла окончательно, то несла в тонких руках пару железных тарелок и деревянных ложек.

— У нас… — было начал я, намереваясь отказаться от угощения, — у самих мешки не пустые. Но Еша незаметно от мужчины (никак лидер клана?) пихнула меня локтем под ребра.

— Спасибо, Павел Петрович, — улыбнулась, протягивая руку за тарелкой.

Я только про себя плечами пожал. Ладно, горячего тоже неплохо поесть.

Девчушка шустро налила нам горячего густого варева из котелка, что висел над костром, сунула по сухому сухарю и скрылась в палатке.

— Совсем большая стала, — проводила взглядом Гакасу Эша.

"Павел Петрович и Гакаса… Интересно, а как ее мать зовут?"

— Большая, — с улыбкой кивнул мужчина. — Как отец?

— Хорошо. — Эша быстро рассказала о случившемся под разрушенной крепостью. — Один из следов ведет в эту сторону. Решили проверить.

— Один справился с демоном-владыкой? — Павел Петрович смерил меня хмурым взглядом.

— Не один, — замотал я головой. Девчонка что-то забыла упомянуть о своей роли в схватке. — С Эшей. Если бы не ее меткость и не зачарованные патроны.

— Понимаю…

Похлебка оказалась довольно съедобной. Только очень пресной. Похоже, ее почти не солили.

— Не в доброе время все это началось, — протянул Павел Петрович. — Диву даюсь, как вы вообще до нас добрались.

— В пути Падальщиков видели, — сказала Эша. — Но удалось отогнать.

— Эти твари для наших мест что крысы — не беда. Бледные вернулись.

Моя спутница замерла с пустой ложкой, забыв, как жевать.

— Мы этим днем пытались прорваться — пятерых мертвыми потеряли. Восемь раненых. В круг они боятся входить, но и за его пределы не выпускают.

— Бледные… — все же проглотив похлебку, проговорила Эша. — Откуда они? Вроде давно всех извели.

— Вот не всех, как оказалось. Ну да вы не пешие — прорветесь, бог даст. Только уж не останавливайтесь по прихоти.

— Куда там по прихоти, — задумчиво проговорила девчонка. — Доедем, докуда сможем — и обратно. С Живых камней тоже сниматься придется.

— Неудачно в этот раз игроков выбросили. — В голосе Павла Петровича прорезалось раздражение. — Им бы только в игрушки играть. Кто знает, возможно, Испытание и стронуло с мест тех же фанатиков или Бледных.

— А они не могут быть частью сюжета? — спросил я и тут же примолк, встретив предупреждающий взгляд Эши. Она чуть молнии в меня глазами не метала. Что? Мне вообще молчать?

— Чтобы так глобально? Не думаю. — Вроде бы вопрос лидера клана не насторожил. — Да и какой в этом смысл? Игроков же возле Каменного леса не было?

— Нет, — покачала головой Эша.

— Тогда к чему спектакль? Нет, не думаю, что это часть сюжета. У фанатиков свои игры. Но проведение Испытания вполне могло подвигнуть их к активным действиям.

— Я могу сообщить отцу, что вам нужна помощь. Сколько у вас еды? Продержитесь несколько дней? До их подхода?

— Не бери в голову, — улыбнулся Павел Петрович. — Справимся. Не впервой. У вас и своих забот — не приведи господь.

Мы посидели еще немного. Лагерь опустел. Костры почти все погасли. Вроде уже и не так пахнет, как показалось поначалу. Вот и принюхался. Прошла бы еще пара дней — и вовсе перестал бы замечать.

— Ладно, — сказал Павел Петрович, — поздно уже. Вы если хотите — сидите еще. Я распорядился — вам уже подготовили палатку.

Он указал в сторону.

Мы проводили его молчаливыми кивками. Я смотрел на Эшу и пытался угадать, что она чувствует, о чем думает? После слов Павла Петровича об одной палатке на двоих она еле заметно вздрогнула. Не думаю, что сама это заметила.

— Если хочешь, я могу заночевать у костра, — предложил ей.

Она подняла на меня глаза, свела брови к переносице.

— Почему?

— Мне показалось, тебя не очень радует, что придется спать рядом со мной.

— Мы муж и жена. Будет странно, если ты останешься тут. Нам не нужны лишние вопросы.

Она понизила голос до такого шепота, что я еле мог различить слова.

— Тогда прошу в опочивальню, дорогая, — в тон ей прошептал я.

— Учти, я сплю очень чутко и с ножом в руке.

— Ты серьезно?

Девчонка опустила взгляд на догорающий костер.

— Извини. Идем.

Признаться честно, я и сам чувствовал себя немного неловко.

— Подожди немного… пожалуйста, — попросила она и, увидев мой кивок, юркнула в отведенную нам палатку. Прошло минут пять, даже чуть меньше, когда я услышал: — Все, входи.

Осторожно откинув полог, просунул голову в палатку.

Эша лежала под одеялом. Ее одежда, сложенная второпях, — рядом, на полу. Собственно, кроме импровизированной кровати тут не оказалось ничего. Только тусклый светильник. Скорее всего, масляный. Но хотя бы не на земле спать, как я опасался. Пол палатки был устлан лапником, а под самой лежанкой виднелись края пары разноцветных подстилок. Что ж — вполне сносно.

Разоблачаться из брони в тесном пространстве палатки оказалось очень непросто. Я как-то и не замечал, сколько на ней застежек. Мне даже жарко стало. Но все же справился. Остался в одних легких штанах — не трусы, а что-то аж ниже колен.

— Пустишь меня? — улыбнулся Эше.

Девчонка вроде бы все время лежала отвернувшись, но пару раз я все же заметил, как она подсматривает.

— Иди уж, — нарочито нехотя подвинулась она.

Я забрался под одеяло.

— Какой ты холодный, — зашипела она.

На ней было что-то легкое, почти незаметное. Но напряжена, точно струна. Если бы позволяла ширина одеяла, я бы отодвинулся чуть дальше, но ширина не позволяла.

— Не бойся, — прошептал ей на самое ухо.

— Я не боюсь. Просто… странно это как-то. Непривычно.

— Мне тоже.

Тепло медленно скапливалось под одеялом. Эша расслабилась и даже вроде бы ровнее задышала. Уснула? Мне-то было немного не до сна. Тело требовало не отдыха. Хоть вылезай и бегай по улице. Надеюсь, она не чувствует моего желания.

И все же накопившаяся за день усталость брала свое. Тепло разморило. Я обнимал Эшу — и собственная удобная комната с кондиционированным воздухом уже казалась далекой и ненужной. А главное — пустой.

Проснулся я от какого-то шума. Сколько прошло времени? Вряд ли много — лампа все еще продолжала тускло светить. Сознание уже вынырнуло из сновидений, но мысли все еще ворочались медленно и неохотно.

Эша лежала с открытыми глазами лицом ко мне.

— Привет, — прошептал одними губами.

Она улыбнулась.

Неосознанно обнял ее сильнее. Девчонка подалась ко мне. Наши губы разделяли считанные сантиметры, но вскоре не стало и их. Не знаю, почему не спала она. Возможно, тоже что-то услышала. В тот момент тягучесть собственных мыслей оказалась только кстати — никаких лишних размышлений, одни только инстинкты.

Ее губы были мягкими и теплыми. В первые секунды она вроде бы напряглась, но потом расслабилась, обмякла в моих объятиях и даже обняла в ответ. Говорить не хотелось. Неожиданно под одеялом вдруг стало как-то очень тесно и очень жарко. Я старался не торопиться, чтобы не сделать больно, не напугать. Сердце часто-часто билось в груди, кровь стучала в висках.