Максим Сонин – Мишка Миронова (страница 8)
«Не знать о берегах и не видеть берегов – это не одно и то же», – ответила ему Мишка.
«Почему?» – Рамина склонился над пожелтевшей картой Атлантического океана. Мишка хорошо знала, что географией и историей Эсфирь Аир интересовалась мало, поэтому образ не показался ей странным.
«Потому что сложно жить иллюзией, в которую не веришь», – сказала Мишка. Она остановилась перед входной дверью и зашарила в кармане в поисках ключа.
«Подумай, было ли так всегда? Иллюзиям свойственно меняться, а жизни – нет. Если раньше тебе казалось, что море совсем близко, может быть, так и есть», – сказал Рамина.
«Ты запутался. И люди тоже меняются», – сказала Мишка.
Глава третья
Они молились всю ночь. Молились и репетировали показания. Потом Вершик лег спать, а Соня прошла на кухню и встала на колени перед маленькой иконкой, висевшей у окна, чтобы проговорить тайную молитву, над которой думала целый день:
Мишка проснулась от того, что телефон, на ночь поставленный на зарядку, упал на пол. Видимо, в темноте она положила его слишком близко к краю тумбочки.
«Смотри», – написал АС-2. Он прислал Мишке ссылку на Лентач. Видимо, вибрация от этих сообщений и столкнула телефон с тумбочки.
Лентач опубликовал ссылку на твит американского агрегатора SMT: «Sofia Boutella confirmed as lead in the new adaptation of the critically acclaimed Esther Ayr novels about suave detective Rameena Bramm»[6].
«Видишь, Рамина, людям свойственно меняться», – подумала Мишка, разглядывая фотографию французской актрисы. София Бутелла, о которой Мишка никогда раньше не слышала, отлично подходила на роль сыщицы. Интересно было только, постригут ли ей волосы короче или оставят до плеч.
АС-2 заметил, что она прочитала его сообщение, и написал: «Ну что? Тебе как?»
Сначала Мишка решила не отвечать – не хотелось начинать утро со споров об изменении пола любимого персонажа, – но потом ей пришло в голову, что АС-2 хочет сказать о чем-то еще, но не знает, как начать разговор. Она уже привыкла к его странному поведению и поэтому решила заранее простить возможные высказывания на тему голливудской погони за равенством полов.
«Мне нравится», – написала она.
«Мне, наверное, тоже», – ответил АС-2, подтверждая Мишкино предположение. Представить себе, что Арту может понравиться что-то даже столь отдаленно связанное с феминизмом было сложно.
«Встретимся сегодня?» – спросила Мишка. Все-таки она только проснулась и была не готова участвовать в долгих разговорах вокруг да около.
«Давай. Ты во сколько встречаешься с Соней?» – спросил АС-2. Мишка не удивилась тому, как быстро он узнал, что они с Софьей договорились о встрече. У Арта все всегда было схвачено.
Сверившись с перепиской с Софьей, Мишка написала: «В десять».
«На “Китай-городе”? Давай я подъеду к Дамбо к девяти тридцати, и мы быстро переговорим», – написал АС-2. Мишка посмотрела на время: часы показывали восемь пятнадцать. Ей нужно было десять минут, чтобы встать, еще десять минут на душ и пятнадцать на завтрак.
«Хорошо», – написала она, официально переводя АС-2 в разряд свидетелей. Она считала, что нельзя отказывать человеку, если он так стремится с тобой встретиться. АС-2 прислал смайлик – солнечные очки. Мишка не ответила, а вместо этого принялась за нелегкое дело пробуждения.
Она села в кровати, потянулась и включила в телефоне выпуск новостей, вышедший по московскому времени поздно ночью. Улыбчивый ведущий за несколько минут окончательно разбудил Мишку, и к сегменту о Софии Бутелла она уже встала и, подобрав с тумбочки телефон, пошла чистить зубы. Пятнадцать минут спустя она сидела за кухонным столом и резала докторскую колбасу бабушкиным ножом.
В квартире вообще все было бабушкино, и Мишка заметила это только после того, как Екатерина Наумовна переехала в онкологический центр. На стене тикали бабушкины часы – раньше их нужно было заводить ключом, но в середине двухтысячных Екатерина Наумовна отдала часы мастеру, другу дяди Саши, который заменил заводной механизм на электронный. Бабушкин холодильник чуть кренился рядом с бабушкиным книжным шкафом. Ветер трепал бабушкины занавески. Мишка приподнялась с бабушкиного стула и взяла с бабушкиного стола бабушкину солонку. Соль в ней была новая, купленная Мишкой уже после отъезда Екатерины Наумовны.
Соли Мишка насыпала слишком много, и колбасу пришлось отмывать – Мишка включила в раковине горячую воду и вдруг горько заплакала. В эту секунду она точно знала, что бабушка больше никогда не зайдет на свою кухню.
Умываясь и приводя себя в порядок, Мишка думала о том, что ежедневные поездки к бабушке заменили ей походы в церковь, а это было вредно для внутреннего равновесия. Поправила крестик на запястье, произнесла быструю и простую молитву:
Утро сразу стало светлее, и из дома Мишка вышла в приподнятом настроении. Чтобы не отвлекаться на мир вокруг, включила в наушниках Revival Эминема. В музыке Мишка не разбиралась совсем и слушала рэп для того, чтобы лучше разбирать английский язык. К тому же громкая музыка укрепляла боевой настрой – Мишка даже чуть-чуть помахала руками, будто пытаясь попасть по невидимым барабанам. Потом представила себе, как это выглядит со стороны, и спрятала руки в карманы жилетки. Не потому, что стеснялась – бабушка всегда учила Мишку, что стесняться нужно только Бога, – а потому, что не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Дядя Сережа уже давно говорил ей, что она недостаточно заботится о собственной безопасности и любой преступник при желании сможет выследить ее дом и квартиру.
С АС-2 Мишка собиралась встретиться возле церкви на Покровке, которую в чате обозначала как «Дамбо» из-за яркой, но не очень ясной ассоциации с розовыми слониками из старого мультфильма. Именно здесь она обычно назначала свидания друзьям и коллегам.
Арт почти не изменился с их последней встречи – только волосы покрасил. Вместо коричневых кудрей по его вытянутой голове теперь скатывались на сторону белые пряди. Его длинная фигура, согнутая буквой «Г», как бы вырастала из церковной стены и больше всего напоминала вывернутый готический контрфорс, случайно затесавшийся в московскую параславянскую реальность. Арт и в манерах напоминал иностранца: все время улыбался и пытался похлопать собеседника по плечу.
Мишка с неудовольствием отметила, что Арт не один. Рядом с ним стояла миниатюрная девушка в черном, коротком даже по летним стандартам платьице. Она курила тонкую сигариллу и косилась в сторону. Если бы не возраст девушки, которая вряд ли могла быть младше Мишки, они бы напоминали отца и дочь – Арт явно говорил что-то наставительное. Он не смотрел на свою собеседницу и даже не поворачивал к ней головы. Девушка несколько раз кивнула, потом покачала головой.
– Арт? – окликнула художника Мишка.
– Мишка! – Арт оторвался от стены и направился к ней. Его спутница так и осталась стоять, не поднимая головы.
«Это кто?» – хотела спросить Мишка, но Арт ее опередил.
– Это Котя, подруга Кати, – сказал он, кивая на девушку.
– Удобно, – пробормотала Мишка.
– Она случайно тут проходила, и я ее заметил, – сказал Арт.
Мишка покосилась на художника и сжала губы, чтобы он не думал, что она хотя бы на секунду ему поверила. Арт всегда отличался большой наглостью, но Мишка не очень понимала, для кого он так выделывается.
– Привет. – Мишка протянула девушке руку. Та ничего не ответила и испуганно посмотрела на Арта.
– Котя, скажи «Привет», – попросил Арт.
– Привет, – сказала Котя и тут уже посмотрела на Мишку. – И я не Котя, я Даша.
– Котя-Котя, – задумчиво сказал Арт и вдруг резко добавил: – А я пойду, приятно было повидаться.
– Куда? – спросила Мишка.
Арт качнулся в сторону светофора, но, видимо, заметив, что красный отсчет только начался, решил еще на секунду задержаться.
– Мне нужно на встречу с коллегами по цеху.
– А кто собирался со мной поговорить? – спросила Мишка.
– Котя. А я пойду. – Арт снова качнулся, но уже не стал останавливаться и так и пошел к переходу, меряя плитку журавлиными ногами.
– Эй, – позвала Мишка, но Арт только ускорил шаг. Гнаться за ним у Мишки не было никакого желания, тем более что Котя-Даша вдруг быстро заговорила:
– Я ее не убивала, честное слово. Я ее даже не видела в этот день…
– Что, про-сти-те? – переспросила Мишка так медленно, что девушка даже вздрогнула и захлопала глазами. Бабушка Екатерина всегда начинала говорить медленно и подчеркнуто вежливо, когда жизнь внезапно подкидывала ей подвыпившего полицейского или взбунтовавшегося сына. Это, как и многие другие бабушкины свойства, Мишка впитала с раннего детства.