Максим Соловьёв – Джейк на дне (страница 4)

В этот момент практически обо всём уже знал капитан, но не успел он ещё ничего ответить, как услышал, что крикнул его помощник, чтобы Морт, остановился и не смел ничего предпринимать, но было уже поздно.

Морт своей крепкой рукой схватил за вентиль и рывком попытался его закрутить. В этот момент за ним спешил помощник капитана, отчаянно стараясь догнать и остановить пьяного верзилу.

Да, не так много изменилось за то время, как служил с десяток лет назад Морт Вертони, но не на таком большом и новом корабле, как «Мистик», помощником механика машинного отделения среднего рыболовецкого судна. Обычное мазутное топливо, простое масло, обычные датчики. Большой десятицилиндровый двигатель на 690 лошадиных сил, несложные детали. Обычная правая резьба на вентилях. Всё стало усовершенствоваться – металл, трубки, цилиндры, трубы, масла, корабли. А резьба иногда стала левой. Как и в этом случае. Кок так быстро рванул этот вентиль, что не успел обратить внимание, в какую сторону надо крутить его. И вместо того, чтобы закрутить, он взял и открутил, тем самым резко повысив давление в двигателе.

Через доли секунды какой-то из клапанов, до этого находящийся под сильным давлением, не выдержал, и другой вентиль, размером чуть больше пробки от бутылки из-под газировки, выстретил, словно пуля, будто хотел убить Морта, но пролетел в миллиметре от его шеи. Но он нашёл цель, где смог остановиться. Кок обернулся и перед ним стоял помощник кэпа с открытым ртом, издавая какие-то хриплые звуки. Металлический вентиль вонзился ему прямиком в глазную орбиту правого глаза, да так глубоко, что только кончик вентиля был снаружи.

Кровь начала заливать его лицо вместе с вытекшим глазом, он опустился на колени и не мог ничего сказать, а только судорожно кряхтел. Взрывается второй цилиндр более мощным, оглушительным взрывом и слышится гулкий удар по корпусу, вспыхивает сильное пламя. Матросы, что стояли позади помощника, подхватывают его и вытаскивают из рубки. Последним за ними выходит изрядно побледневший Морт, словно сейчас его стошнит. Ему стало плохо, и он не мог нормально дышать. Он вышел из рубки, покрытый копотью, и закрыл наглухо дверь. Сел, оперевшись на неё, и обхватил голову дрожащими здоровенными руками.

Рядом с капитаном находился обычный матрос, правда, он был самым молодым из команды. Звали его Хьюго. Он пристально всматривался в капитана в тот момент, когда с ним связался его помощник. Затаив дыхание, Хьюго пытался разузнать, что он ему там говорит. Он надеялся, что это что-то хорошее, ведь плохих новостей было уже совсем предостаточно: то ли сильно раненый, то ли убитый Бен, младший механик с раздробленной ногой и находящийся на последнем издыхании мотор корабля. Очень хотелось бы верить, что все будут живы, а корабль через недельку починят, и они отправятся в путь без каких-либо серьёзных последствий. Краем уха он услышал там второй голос, казалось, что это был голос Морта. Но что ему там делать, разве он мог там чем-то помочь?

Капитан уже передал, чтобы они не предпринимали никаких серьёзных действий без него, а помощнику надо подняться на капитанский мостик, чтобы Нед сам мог оценить ситуацию. Но в какой-то момент помощник закричал, чтобы Морт остановился, и раздался удар пластиковой рации о стенку. Капитан так же замер, никак не теряя самообладание, пытаясь разобраться с тем, что же там сейчас произошло. Далее послышались гул и резкий свист, словно что-то вылетело с большой скоростью и тут же остановилось. Капитан попробовал подозвать кого-нибудь из тех, кто находился в машинной рубке и мог его услышать. И после второй попытки он услышал гулкий хлопок сначала где-то внутри корабля, а потом и сам взрыв вперемешку с шипением трубки.

Тотчас же капитан положил трубку, взглянул на Хьюго и тихим, но отчётливым голосом произнёс: "Хьюи, ты остаёшься за главного, держи курс рядом с берегом, но не меньше 40 и не больше 70 метров от него. В случае крайней ситуации позвони в гудок, и я вернусь".

Как только он это произнёс, то снял свою капитанскую фуражку, положил на панель управления и быстро покинул мостик, не дав никакого времени на ответ для Хьюи.

Хьюи ухватился двумя руками за штурвал, на висках проступил пот, а широко раскрытые от удивления и неверия глаза забегали по панелям от всего происходящего вокруг. А потом он посмотрел на море, корабль и берег и только тогда смог собраться с мыслями.

Нед быстро перебирался всё ниже и ниже по ступенькам, мимо пролётов и отделений, и вот, подойдя к отделению, он увидел кучку матросов, находящихся у закрытого машинного отделения. Спустившись к ним, он громко задал вопрос: «Ещё кто-то остался в отделении помимо Боба? Я хочу знать, что там произошло?»

Некоторое время все молчали, матросы переглянулись и поняли, что никто сейчас не способен выдавить из себя и слова. Здоровенный кок по имени Морт поник, он напоминал сейчас забитого в угол подростка тринадцати лет от роду.

Видя всё это, самый сообразительный матрос, понимая всю опасность и сложность ситуации, особенно её усугубление промедлением принятия решения, заговорил:

– Капитан, сэр, ваш помощник и Морт осматривали двигатель и думали о том, как понизить подачу топлива. Они нашли нужный рычаг, но воспользоваться им не получилось, потому что взорвалась какая-то трубка и вентиль вышибло и попало в голову Хену. Морту не навредило, но снова взорвался двигатель. Кок хотел помочь своему другу Бену, но двигатель начал полыхать, и добраться до него стало невозможно. А тот вентиль, он… угодил прямо в глаз старшему помощнику и застрял там. Он что-то говорит несуразное, и у него сильно течёт кровь. Вот посмотрите…

Стоявшие до этого в кучке матросы расступились, и Нед увидел своего друга, лицо которого заливает кровь, льющаяся из отверстия, где раньше был его глаз, а сейчас там торчит кусок металла. Голова и тело подёргиваются в судорогах, но взгляд ещё окончательно не потерял осознанность. Нед приблизился к нему и привстал на колено, попытался заговорить, приподнимая немного его голову.

Поначалу капитан пытался говорить негромко, но обращаясь прямо к нему в ухо, и, не услышав ответ, повысил тон и спросил: «Хен, ты слышишь меня? Постарайся держаться, мы скоро будем в порту, где нас будут ждать медики, и мы прямиком отправим тебя в больницу».

Хен поначалу не замечал ничего и молчал, смотря своим пустым глазом куда-то ввысь. Но потом отрешенный взгляд наполнился тенью осознанности, и с усилием он посмотрел на Неда – человека, которого он безоговорочно ценил и уважал. Возможно, если бы кто-то другой к нему обратился, он бы и вовсе не заметил, но этот голос он не мог ни с чьим спутать. Ему было сложно не просто говорить, но и конструктивно мыслить, потому что был повреждён его мозг. Хен пытался набраться сил, а капитан не сводил с него взгляда, ждал, пока тот сможет ему что-нибудь сказать. Наконец Хен заговорил, но это уже был не его звонкий и решительный голос, теперь это был голос умирающего старика, который пытается что-то сказать своему сыну.

«Я никого не виню, это произошло совершенно случайно, знаю, что Морт, каким бы здоровенным дураком ни был, внутри он тот ещё сентиментальный мальчишка. Он пытался остановить работу двигателя, но у него ничего не получилось. Скажи ему, чтобы не носил на сердце тяжелый груз, если я умру. Передай моей семье, что я их безмерно любил. Нет, не останавливай меня…»

В этот момент начал было мотать головой Нед, стараясь переубедить Хена, что тот ещё в порядке, что он будет жить. Но тот оборвал его намерения. Хен, который в жизни никогда не посмел бы перечить, знал, что из этой передряги ему не выбраться.

«И ты и я понимаем, что я так или иначе умру, то ли от потери крови, то ли от болевого шока, а может и вовсе от повреждения мозга, когда его окончательно зальёт кровью, как только попытаются вытащить эту штуку. А может и от всего сразу. Не теряй время, просто выслушай меня. Кроме твоих искренних сожалений о моей потери, обними моих родных и постарайся как можно быть чаще рядом с ними, это очень важно! А ещё лучше, чтобы твоя любимая жена Берта помогла тебе в этом деле. Как только придёт время, и ты поймёшь, что она начинает приходить в себя, ты должен подойти к ней и сказать, что я прошу её, чтобы она не смела тратить годы жизни на оплакивание меня. Она и дети должны знать, что для меня будет искренним проявлением любви ко мне – это возвращение к полноценной жизни. А Ксени должна будет найти себе нового спутника жизни, который будет достоин её. И чем раньше она это сделает, тем будет лучше для всех. Прошу: навещай их! Я хочу, чтобы мои дети видели пример настоящего мужчины».

У Неда округлились глаза, он хотел спросить, при чём тут его жена, как через мгновение все осознал и, не издав ни звука, продолжил всё слушать.

«А что касается тебя, Нед, то я хочу тебя попросить о прощении, я, наверно, умру, но хотя бы сейчас должен быть искренен с тобой. Вот уже полгода, как я перевожу на твоём корабле наркотики из Ближнего Востока. Прости, капитан, но это так. Я всегда был крайне осторожен и был уверен, что, даже останови нас в открытом море береговая охрана, они ничего не смогли бы найти, даже загнав сюда тысячу собак и ищеек. Я делал это из раза в раз», – в этот момент он достаёт что-то из своего правого кармана брюк, крепко сжав в кулаке, и пытается это поднести к своей груди.