Максим Смирнов – Сказки для взрослых. И не только… (страница 4)

– Я? А как же… – сказал и осёкся. Конечно, поеду. Я же обещал. Похоже, теперь я знал, каково это, когда рушатся мечты.

Лично Софье не было сил всё объяснять, написал записку: «Дорогая Софья. Простите меня. Дела зовут меня на Урал, и отказаться я не могу, слово дал. Буду всегда помнить Вас, а Вам лучше меня забыть, ибо не известно, когда Бог даст свидеться. Ваш навсегда, Савва».

Софья получила эту записку, уже когда я уехал.

Новое дело захватило меня, чего я совсем не ожидал и к чему не был готов. Я думал, скрепя сердце буду делать то, что требуется, делать хорошо, так, как нужно, чтобы не подвести батюшку. Но совершенно не надеялся, что смогу вовлечься так, как батюшка: неистово, не жалея сил.

Во-первых, оказалось, что едем мы не на Урал, а на юг, в Юзово. Господин Бокар сказал: «Ты не смотри, что сейчас это деревня деревней, Савва. Увидишь, быть этому месту центром российской промышленности. Назовётся это безымянное место каки-нибудь гордым словом… Какая там речка течёт? Донец, кажется? А будет это – Донецкий бассейн, или, положим, Донбасс, а? Звучит? Весь мир уже перешёл на новые технологии – горячее дутьё, выплавка на каменном угле, а не древесном. Да мы в России с этим древесным углём, который ещё при Петре использовали, половину лесов своих извели! Вы можете представить, под Липецком леса вырубили так, что целый завод пришлось закрыть! Рабочих перевели на новейшие производства сюда, под Александровку, в рабочий посёлок, который рабочие окрестили Юзово в честь основателя, ну дают! Нет, только обновление технологий позволит России когда-то перестать закупать металл».

Сначала мы с господином Бокаром и его инженером, господином Нойманом, побывали на заводе господина Джона Юза, англичанина, основателя завода. Он при нашей первой встрече замахал руками и обиженно сказал:

– Я не англичанин, я из Уэльса! – вот чудак.

И я вдруг проникся этой махиной, этой техникой, которая под властью человека делала немыслимые вещи – какие же огромные масштабы! И даже этот запах, запах прогресса, смесь угля и масла, жар печей и грохот механизмов – стало неожиданно своим. По ходу визита господин Бокар делал пометки в блокноте и изредка бросал вполголоса: «Савва, смотри, здесь по-другому сделаем», и шептался с инженером. Не знаю, зачем господину Бокару вообще был нужен инженер – он, кажется, разбирался в технике ничуть не меньше Ноймана.

Постепенно зауважал я всех, причастных к этому делу, а более всего – инженеров, такое чудо придумавших и в жизнь воплотивших.

Дальше господин Бокар ездил, искал подходящее место для начала строительства. Меня же оставил при инженере Юзовского завода, с которым был давно знаком и благодаря коему знакомству и состоялся сей визит.

Поначалу я ждал какой-то весточки от Софьи, хотя бы короткого письма. Сначала думал не писать, но не выдержал, и дважды в неделю шла в Москву депеша. Но от неё писем не было, только батюшка писал исправно в ответ на мои отчёты. Сначала всё больше советовал, но после постепенно перестал, ибо погрузился я в дело металлургическое изрядно уже.

И вдруг, аки молния господня в ясный день, записка. «Я здесь, в гостинице, приходите к ужину. Софья». Не может быть!

Софья была с отцом, с которым она нас тут же познакомила. Мне он понравился: благородная осанка, прямой открытый и при этом добрый взгляд, нестарые благородные черты, борода скорее щёгольская, да и в целом он выглядел как-то по-европейски. Он деликатно молчал, дав нам возможность поговорить с Софьей.

– Что же не писали так долго?

– Так я писала, да вы же сказали, что на Урал уехали, я туда писала. Потом поехала и все уральские заводы объехала.

– Но я же писал вам, что я не на Урале, а в Юзово!

– Писали? Я не получала ваших писем… Как узнала, что вы здесь, сразу и приехала. Батюшка не хотел отпускать, так я сказала, тайком уеду, коли не отпустит. Хорошо, что он меня поддержал и решил сопровождать.

– Почему же вы меня искали?

– Хотела выразить вам благодарность.

– Как? – я опешил, и холод заполнил душу.

– Я узнала, кто выплатил батюшкин долг. Это же вы, признайтесь? Вы? – она умоляюще смотрела на меня, пытаясь поймать мой взгляд.

– Я…

– Как я вам благодарна! Вы не представляете… – она тихо заплакала, достала платок, пахнущий цветами. – Я у вас в долгу. Я сделаю всё, что бы вы ни пожелали! Что я могу для вас сделать?

– Софья, милая… – я так растерялся, что не знал, что сказать. Желал ли я чего-то? Конечно, о, как бы я желал, чтобы… Чтобы она была ко мне благосклонна не из-за услуги, мною оказанной, а потому что так ей бы хотелось! Но, видимо, не судьба. – Я это сделал от чистого сердца. Мне за это не нужно ничего от вас.

– Ничего? – она вспыхнула, потом опустила голову и стала кусать губы.

Тут её батюшка добавил:

– Молодой человек, позвольте и мне выразить благодарность за ваш поистине благородный поступок! Вы спасли моё имя, а это для меня важнее любых денег. Может, всё-таки есть что-то, что я мог бы сделать для вас?

Видя моё замешательство, он (вот уж воистину воспитанный человек!) добавил:

– Вы подумайте пока, а я пока воздухом выйду подышу – уж больно здесь душно. Сонечка, составишь господину Савве компанию?

Она мгновенно покраснела и благодарно кивнула. Отец её вышел, а я подумал, насколько отличные от наших отношения у них в семье.

И тут со мной произошло чудо: робость моя исчезла, и я, набравшись смелости, признался Сонечке в любви.

Она облегчённо вздохнула:

– Как я надеялась, что, несмотря на ваше исчезновение, вы всё же меня любите! Я знала, не могла ошибиться, женщина такие вещи всегда чувствует…

– Так вы согласны? – я еле стоял на ногах от счастья.

Назавтра они с батюшкой уехали готовить свадьбу.

Курьер

Поток клиентов в отделении банка не ослабевал; начальницы сегодня не было, Вера с Людой отдувались вдвоём, с тоской поглядывая в окно на осенние листья, которые ветер крутил по тротуару. Перед обедом клиенты немного сбавили натиск; Вера наконец налила кофе, запах которого немного успокоил. Но неприятное чувство чего-то незавершённого, как внутренний шов на одежде, терзало и не отпускало.

Люда, хоть и работала здесь недавно, легко считала с лица настроение Веры, подошла и участливо спросила:

– Ты чего?

– Да вспомнила, у мамы день рождения сегодня, – как будто с досадой ответила Вера.

– Ну ничего, ещё же не поздно. Что-нибудь купишь в подарок, после работы заедешь, поздравишь…

– Не всё так просто… – Вера как будто сомневалась, стоит ли говорить об этом коллеге, с которой они не были особенно близки; убедившись, что лицо Люды выражало искренний интерес, продолжила: – Мы, как бы это сказать, не общаемся. Не разговариваем, не видимся – ничего.

Люда от удивления пролила на стол свой кофе:

– Ого… Вер, прости, я не знала. – Быстро достала салфетки и промокнула стол. – Фух, вроде ничего, без следов… А почему так вышло с мамой?

Вера задумалась, вздохнула:

– Долгая история. Она считала, я неправильно живу. Не с теми общаюсь, не стала в институт поступать… Она права была, конечно, – теперь-то я это понимаю. А тогда казалось, она меня не поддерживает, навязывает свой взгляд. А я не хотела жить по указке, тем более так, как она. Она постоянно мне твердила, что я должна делать, всегда знала, как правильно. Ну и как-то постепенно мы отдалились, перестали разговаривать; как только я начала работать официанткой, сразу съехала. – Она отхлебнула из чашки. – Так что теперь живём так, будто у меня нет матери, а у неё дочери.

Ошарашенная Люда, которая разговаривала с мамой каждый день больше, чем с мужем, уточнила:

– Ничего себе… И ты даже не знаешь, как она? Даже не созваниваетесь?

– И не хочу. Она звонила сначала. Но я не отвечала, мне нотации не нужны. А теперь привыкли.

– Ну ты даёшь… – Люда искренне не верила, что так бывает. – А чего тогда переживаешь по поводу подарка?

– Как-то так получилось, что подарки ко дню рождения мы друг другу дарим. Или через кого-то передаём, знакомых или соседей, или даже курьером. – Вера задумчиво смотрела куда-то в сторону.

– Ну так закажи или купи и вызови курьера.

– Точно. В цветочном напротив рассаду цветов куплю.

– Алло? Уже приехали? Мы же договаривались через час! У меня сейчас клиент, я не успею… Ладно, подругу попрошу выйти, передать.

Обернулась:

– Люд, сможешь курьеру передать подарок? Ко мне сейчас ещё Коврижкин придёт свои миллионы на счёт класть. И посмотри там, чтобы курьер приличный был, подарок всё-таки. Вот адрес.

– Давай. Сколько заплатить? Хорошо.

Люда накрасила губы, накинула пальто, взяла рассаду – красивые цветы! Вышла из офиса, огляделась. Увидела у входа старушку в потрёпанном коричневом пальтишке и нечистом когда-то цветастом платке. Её лицо вызывало почему-то жалость, глаза как будто просили, но при этом подбородок и плотно сжатые губы говорили о крутом нраве. Она беспокойно теребила рукой пуговицу на пальто; в другой руке держала пустой старый пакет.

Люда растерянно оглянулась, но больше рядом никого не было. Подошла к старушке:

– Это вы курьер?

– Я, дочка, я.

Люда втянула носом воздух: точно, пахнет спиртным.

– От вас же разит!

– Ты прости, дочка, не удержалась, отметила немного. Но вообще я не пью, правда, – придвинулась ближе, – ты не переживай, я довезу.