Максим Шторм – Я, физрук-профессор магии (страница 6)
- Ну, раз пошла такая пьянка... Как говорится - от нашего стола к вашему! Благодарствую за теплый и радушный прием. Более чем уверен, что в таком сплоченном коллективе имею все шансы быстро спить... Прошу пардону, обжиться!
Краем глаза я увидел, как Дурикус, вытащив из-за пазухи потрепанный блокнот, спешит записывать мои перлы, а Бухольц уже на правах собутыльника дышит в лицо перегаром с пузырём наготове. Вроде все заинтересовались. Одна только Фьчер сохранила полусонный вид отъявленной наркоманки, переместившейся в мир грез. Жаль, с ней бы я удовольствием почесал языком.
Раздались жидкие аплодисменты, прервашие жуткие звуки перемалываемых челюстями Тварины куриных косточек.
- Так вот, о физподготовке. Там, откуда я родом, из, из... В Грозенскуле, короче, ей уделяют внимания больше, чем остальным предметам. Заклинания, алхимия и даже защита от Темных сил отходят на второе место, я вам говорю.
Мерлински недоверчиво поковырялся в ухе. Слушал он, однако, очень внимательно.
- Ой, ой, профессор, ну скорее поделитесь с нами, что это за неслыханная школьная дисциплина? - нетерпеливо закудахтала Мегера, так подпрыгивая на стуле, словно кто-то невидимый щипал ее за костлявую задницу, в чем я очень сомневался.
- Смею заметить, что мне это искусство далеко не чуждо... Вот уже долгое время я успешно совмещаю пост преподавателя по Защите от Темных сил и магистра физкультуры. Последнее - это тренировки человеческого организма на грани возможного, повышающие его морально-волевые и духовные качества, - ополовинив кубок, я врал настолько вдохновенно, что будто здесь мой закадычный дружок Виктор Андреич, и тот бы поверил. - Хочу сказать, что искренне надеюсь привить эту дисциплину и в стенах вашей школы. Думаю, моим ученикам она лишней не будет.
Я решил сразу брать быка за рога. Шмондис разразилась очередным приступом смеха сумасшедшей, как будто бы все поняла, а Мерлински с Дуплусом несколько озадаченно переглянулись. Простатус все так же изображал дремлющего ленивого толстого кота, который наблюдает за мышинной возней и в любой момент готов обнажить когти.
- Ха-ха, дорогой профессор, мы бесконечно ценим ваши новаторские идеи, конечно, - мне показалось или после моего обещания Дуплус слегка протрезвел? - Но право, стоит ли распылять столь несомненно ценные знания на группу ваших подопечных? Суть нашего эксперимента...
- А собственно, почему бы и нет? - я ткнул в директора второй оторванной у курицы жаренной ножкой. С золотистой корочки слетела капля жира и угодила на тщательно отутюженный воротничок мантии Мерлински. Тот сделал вид, что ничего не заметил.
- Ну, учитывая уровень, хм, подготовки учащихся вашей группы, я сомневаюсь, что они потянут еще и дополнительные занятия.
Я обглодал кость, неторопливо запил вином и, придав своему голосу зловещую окраску, громко сказал:
- Потянут, дорогой профессор. Не захотят, а потянут. У меня и не такие тянули. Хотя по началу тоже уверяли, что и бегать не умеют и подтянуться не в состоянии!
Тут уж вздрогнули все! Шмондис таращилась на меня влюбленным взором престарелой старлетки, Дурикус, высунув от усердия язык и забыв о жратве, строчил не переставая, а Бухольц смотрел на меня преданными бульдожьми глазами. Зуб даю, теперь я для него новый герой!
- Ну, хватит демагогии! Между третьей и четвертой ждать не будем сильно очень!
В общем, могу сказать, что праздничный ужин удался. И даже без водки.
Глава 3
Глава третья, в которой я нахожу странное и тревожное послание, изучаю досье своих учеников, раскрываю Бухольцу рецепт от похмелья и провожу свой первый урок в школе.
Скажу сразу, что в отведенные мне для проживания хоромы я вернулся чуть ли не на автопилоте. Но тут сработал старый, выработанный годами инстинкт. Пьяным я всегда находил дорогу домой. Так и здесь. Был бы трезвый, обязательно запутался бы в хитросплетениях этого огромного замка-школы!
Вечеринка затянулась почти до полуночи. К этому времени половина преподов, желая угнаться за своим исторгающим остроты и пьющим не в меру гостем, была никакущая. Иными словами милые интеллигентные чародеи нажрались в дрезину. Дуплус так тот вообще, если мне не изменяет подточенная выпитыми литрами вина память, под занавес зарылся мордой в миску со своим любимым пудингом. Наклюкавшаяся Шмондис явно переживала вторую молодость и приставала с недвусмысленными намеками ко всем, до кого могла добраться на неверных ногах. Слава богу, что на подступах к моему месту силы ее покинули и она захрапела на груди жрущего как оголодавший великан Тварины. Который, кстати, и не пил, пояснив, что животные за которыми он ухаживает, не переносят запаха спиртного. Что за животные? Волшебные чудовища?
Бухольц, подражая мне во всем, сдался через пару часов и мирно заснул в кресле, выводя носом громкие затейливые рулады. Постепенно к нему стали присоединяться и остальные. Под занавес выжили только я, хотя и меня изрядно развезло, Мари Фьючер, которая весь вечер отмалчивалась, загадочно улыбаясь и потягивая один кубок вина без добавки, тот же непьющий Тварина, да Адольф Мерлински, который хоть и окосел похлеще запойного забулдыги, но в целом держался достойно. И даже в конце концов начал проявлять ко мне признаки симпатии. А еще очень хотел понял, что означают таинственные заклинания "на посошок", "стременная" и "на коня", которыми я окончательно добил всех остальных.
Ах да, ещё отдельно стоит упомянуть профессора Простатуса. Толстячок-лекаришка, уже через час сославшись на усталость, покинул нашу начинающую набирать обороты кампанию. Не скажу, что кто-то сильно огорчился его уходу. Мутный тип, очень мутный.
Короче, посидели неплохо. Итак, вернувшись в свою комнату, найдя общий язык с заговорившей со мной дверью, я разделся, натянул найденный в ванной длиннополый, мягкий, как шерсть ягненка халат, и засел за письменный стол. Прежде чем завалиться на боковую мне остро захотелось ознакомится с содержимым классного журнала. Весь вечер меня закидывали туманными намеками о бездарности и нерадивости моих подопечных, и что я найду все меня интересующее внутри журнала. И, прежде, чем с утра идти в класс на первый урок в стенах этой школы, я чувствовал, что просто обязан узнать хоть что-то о сваленных на мою шею обалдуях. А чуйка меня, особенно подвыпившего, никогда не подводила.
Я решительно раскрыл журнал и перевернул обложечный лист. О, а это что? Сразу под кожанной обложкой я увидел сложенный вдвое тетрадный листок бумаги. Забытая покойным Злобнусом закладка или же?.. Я развернул листок и вгляделся в написаное. Нет, это была не забытая ненужная бумажка и не закладка. Это было послание, адрессованое мне. По мере того как я читал содержимое, чувствовал, что начинаю поневоле трезветь. Послание, написанное невзрачными печатными буквами заурядными черными чернилами, гласило - "Даркен, не доверяй никому, слушай внимательно, оберегайся сладких речей и добрых глаз, присматривайся к ученикам".
Твою мать! Во что я, точнее, я в теле Даркена, умудрился вляпаться? Я нахожусь тут, в этом мире, который начал мне видеться не таким уж и пропащим, неполные сутки, а уже насобирал целую авоську неприятных вопросов без каких-либо ответов на них! Я задумчиво повертел записку в пальцах, понюхал. Ничего, кроме запаха чернил. Скомкал и метким броском швырнул в прожорливый зев камина, где бумажка вспыхнула сгоревшим метеором и исчезла. Кто автор этого послания? Когда эта писулька попала под обложку журнала, до того, как Пиви принес мои вещи с журналом в спальню? Или же кто-то наведался сюда, пока я надувался вином? А если так, то каким образом? Спросить у двери? Любопытно, очень любопытно. Теперь мне захотелось еще сильнее изучить моих учеников поближе. Я торопливо начал перелистывать страницы.
Первые листы, расчерченые на столбцы для внесения имен и оценок, были пусты. Журнал был совсем свежим, в этом мире прошла только одна учебная неделя и покойный Злобнус не успел вставить на его страницы ни одной записи. Я лихорадочно листал, боясь пропустить что-нибудь стоящее, и дошел до середины. И вот отсюда началось самое интересное. Я увидел картинку, четкую и правдоподобную как чернобелая фотография. На ней был изображен бледный прыщавый юноша лет семнадцати в учебной мантии. Под его изображением шло несколько строчек убористого текста. И тут картинка ожила! Стала объемной и начала двигаться. Втиснутый по пояс в рамочку паренек начал поворачиваться то в фас, то в профиль. Его лицо так же ожило, и он натужно улыбался, будто стесняясь собственного вида. Ни хрена себе магия!
"Люциус Торчел" прочел под волшебной картинкой я. " Ученик седьмого курса. Особенности характера: безволие, лень, нерешительность, пристрастие к настольным играм". Хм, пожалуй этого парнишку я бы наставил на путь истинный после трех-четырех кругов вокруг школьного стадиона в моем прошлом мире. Листаем дальше.
На следующей пробудившейся картинке был крайне мрачного и унылого вида мальчуган сходного возраста с первым. То, как он, хлопая беспомощными глазенками, жалостливо смотрел со страницы журнала, навивало на мысль о его скорой кончине! " Ипахондрий Симул. Ученик седьмого курса. Особенности характера: лень, лень в последней стадии, стремление вызывать жалость, постоянное притворство". Интересный экземпляр, признал я. С этим придётся повозиться подольше. Следующий.