Максим Шторм – Я, физрук: экзаменатор (страница 12)

В его челюсть я и влепил мощный крюк с правой, усиленной левой. А как иначе, длина короткой цепи не позволяла ударить по другому! Сохатый рухнул, как серпом срезанный. Его тупая башка с перемешанным ударом мозгозаменителем с отчаянным грохотом ударилась о замостившие тюремный двор плиты. Ноги несколько раз судорожно дернулись и он затих. У его подельников от изумления округлились глаза почище, чем у нашего Филина. Я же, неспеша переступив через сомлевшее тело, громко сказал:

- Так, всем кто меня не знает, слушать внимательно! Я дважды повторять не буду! Любой, кто попытается наехать на кого-то из моей хаты, будет иметь дело со мной. И не думайте, что я оставлю кого-то безнаказанным, даже если откинусь! У меня есть связи и на воле и в тюрьме. Гниду достану везде и загоню под парашу! Я понятно объясняю?!

Гробовое молчание потрясенных зеков говорило более чем красноречиво. Я успокаивающе похлопал Жаболапа по плечу.

- Все нормально, браток. Даже если я и впрямь раньше тебя выйду, тебя здесь никто не тронет. А я тебя не забуду.

Кандалы начавшего подавать признаки жизни Сохатого вдруг вспыхнули зеленым светом. Выгнувшись дугой, заключённый заорал от дикой боли, словно через него пропустили пару миллионов вольт. Даже я подскочил от неожиданности, что уж говорить о других. К нам, неспеша,приблизился Скалозуб. Ага, вот и действие зачарованных наручников во всей красе, сообразил я. Заключённые испуганно попятились в стороны. Могучий йети пнул ногой обмякшее тело Сохатого и, переглянувшись с охранниками, что-то буркнул. Это что-то здорово напоминало слово "карцер". В котором, кстати на неопределенное время прописались отаваренные мною Никлас Рыжий со своей шестеркой, после выписки из больнички. Теперь им компанию составит и Сохатый. Ничего, вместе им будет теплее долгими морозными ночами.

На том наша прогулка и завершилась. Перех тем как зайти в камеру, я шепнул Скалозубу, что мне нужно срочно поговорить со следователем Жераром Терьером. И передал косматому несколко крупных серебряных монет. Лохматый гигант понимающе кивнул.

Моя встреча с законником не успела состояться, ей помешало на редкость приятное для меня известие. На следующий день меня вызвал к себе Лагер Шнифт и сообщил, что комендант передал ему бумагу о моем освобождении. Ее доставили с пылу с жару прямиком из Управления по расследованию магических преступлений за подписями Терьера и какой-то важной птахи. Свобода!! Признаться, я до последнего не мог поверить в это известие. Одно дело знать, что ты невиновен и тебя должны скоро выпустить и другое - воочую наблюдать торжество справедливости.

Особенно меня тронули скупые слезы Шнифта, когда он, кряхтя и запинаясь, назвал меня дорогим другом и профессором, и заявил, что ему будет меня очень не хватать. Ага, как же, особенно моих денег. Пришлось отдать ему остатки монет и взять обещание, чтобы ребят из седьмой камеры сильно не доставали. Шнифт, не будучи дураком, и скумекав о моих вероятностных связях и положении, клятвенно пообещал. Так же я взял с него слово, чтобы он обязательно передал Жерару Терьеру мою просьбу, написанную тут же, в кабинете старшего надзирателя на листке бумаги. Шнифт, не глядя, свернул послание в трубочку, засунул в карман и заверил, что непременно выполнит все просьбы такого уважаемого, хоть и временного, увы, гостя как я.

Вернувшись в камеру, я сообщил своим друганам, что выходу на волю. Понятное дело, что парни за меня порадовались, но были в их глазах и проблески грусти. Поскольку отбывать я должен был с утра, вечером мы закатили прощальную вечеринку, с остатками переданных Твариной деликатесов, правда, на сухую. Но нам было весело. И долго еще из седьмой камеры неслась разудалая песня, которую, надрываясь, вразноголосицу, но с огромным воодушевлением ревели несколько глоток:

- Мне не до сна, палач придет на рассвете,

- И звук шагов за дверью бьет, словно нож!

- Но в клетку входит не гонец верной смерти,

- А в рясе черной святая ложь!..

- Ночь короче дня, день убьет меня!..

Глава 6

Глава шестая, в которой я выхожу на волю, возвращаюсь в Колдовгаст и попадаю с корабля на бал!

Я стоял на каменных плитах главного внутреннего двора тюрьмы Железный Череп и ждал свой экипаж, который отвезет меня на волю. Мне вернули мою одежду, часы, сверх того так не желаюший расставаться со своим лучшим сидельцем Лагер Шнифт снабдил меня поношенным плащом и широкополой шляпой. На улице знатно похолодало. Мои конфискованные при обыске вещи уже лежали в карете, как заверил меня Шнифт. Старший надзиратель просил не забывать их и если что, то меня тут всегда ждут с распростёртыми объятиями. Нет уж, дудки, лучше вы к нам!

Аристотель Кум меня провожать не вышел. Да черт с ним, видеть его мерзкую харю лишний раз не хотелось. Он и сам, видимо понимал, что может нарваться на поток любезностей от освобожденого и оправданного по всем статьям волшебника первого ранга и предпочёл не отсвечивать. Проводить меня вышел Скалозуб.

Наконец, не успел я насладиться последними видами неприступных каменных стен, как подали мой лимузин На каменные плиты с шумом и свистом опустился экипаж. Небольшая карета, запряженная парой строптивого вида грифонов. Я невольно залюбовался крылатыми зверюками. Сильные мощные львиные тела, шикарные гривы из переливающихся перьев, огромные орлиные головы, щелкающие клювы и хищные умные глаза. Красавцы. На козлах сидел один единственный возница - длинное нескладное существо в плаще с капюшоном и зеркальной маске, закрывающей лицо.

Я повернулся к Скалозубу и дружески протянул ему руку. Мохнатый гигант легко, боясь сломать мне кости, ответил на рукопожатие. Я ступил на подножку кареты и, словно вспомнив о чем-то, обернулся.

- Знаешь, чего мне будет не хватать на воле?

Бигфут изобразил недоумение. Я усмехнулся и сказал:

- Твоей обаятельной улыбки!

Это надо было видеть! Мохнатая физиономия снежного человека дрогнула, пошла складками и я впервые увидел какой у надзирателя великолепный набор зубов!

Я заухмылялся в ответ и быстренько запрыгнул внутрь кареты. Безмолвный возница щелкнул бичом и под пронзительные орлинные крики грифонов мы поднялись в воздух. Карета, влекомая крылатыми тварями, взмывала все выше и выше, закладывая виражи, а я, прильнув к окошку, жадно рассматривал все, что оставалось под нами.

Железный Череп, огромный многоуровневый замок из отшлифованных временем и неопогодой гранитных глыб, возшвышался на округлом, и впрямь напоминающем спиленную макушку черепа, скалистом утесе, окружённый со всех сторон обломками камней и суровым безжизненным ландшафтом отрезанного от материка острова. Тюрьма и впрямь располагалась в заливе, на расстоянии в пару километров от берега. Пенистые громадные волны накатывали на прибрежные камни, с ревом разбиваясь о скалы. Окружающая остров вода щерилась острыми пиками и зубами подводных рифов. Да уж, на корабле не пойти и пешком не добраться. Только по воздуху. Практически идеальное место для коротания вечности. Надеюсь, больше я всего этого не увижу.

Я возвращался домой. В школу. И пусть мои недруги содрогнутся!

———————————

Путь обратно занял меньше времени. И был не впример более радостным. Молодые, горячие как финские парни грифоны стремительно мнесли меня в Школу, с легкостью тяня за собой небольшую карету. Это вам не железный шарабан для отъявленных преступников весом в тонну на горбу волчь! Я наслаждался полетом и открывающимися из окошка картинами. Не скажу что внутри тесного пространства кареты было сильно тепло, но меня грела сама мысль об обретаемой свободе. Мешок с моими вещами, как и обещал Шнифт, лежал рядом со мной на сидении.

Сидя в салоне кареты, я по памяти воспроизвёл накиданное на скорую руку послание для своего новоявленного товарища следователя Жерара Терьера. " Господин следователь, нижайше прошу в интересах следствия походатайствовать о скорейшем освобождении из-под стражи гоблина шамана Жаболапа. Он является носителем ценных знаний, способных пролить в будущем свет на ведомое вами дело. По поводу выдвинутых в адрес гоблина обвинений, думаю, вам и самому все понятно. Он ни в чем не виновен. Надеюсь на понимание, с уважением ваш новый-старый друг Геральт Даркен, профессор магии. " Коротко и по существу. Думаю, Терьер не будет задавать лишних вопросов. Что ему какой-то там несчастный гоблин...

Тюрьма располагаось на побережье, примерно на той же высоте материка, что и Школа, только много севернее. Теперь же мы летели на юг. Так вот, мотаясь по тюрьмам, я потихоньку расширял свои географические познания этого мира. Ирония судьбы! Виды из окошка открывались первоклассные. Будь я художником, взялся бы за кисть и холст. Но увы. Я был физруком в прошлой жизни, профессором магии в нынешней. И любителем выпить и закусить в обеих.

Пока летели, я успел задремать. И проснулся только тогда когда своенравные скакуны, будто ссорясь разразились противными пронзительными криками, напоминая переполох в курятнике. Я глянул в окошко. Ух, ты! Родные пенаты. Лес, холмы, залив, здание колоссального школьного замка. Кодовгаст. Как много в этом звуке! Что-то меня на сентиментальность пробило. Как бы при встрече в порыве эмоций не оросить жилетку Дуплуса слезами умиления и не броситься расцеловывать старую прошмандовку мисс Мегеру. Бррр...