Максим Шейко – Плеть богини (страница 37)

Сперва от таких нескромных предложений у герцога, что называется, глаза на лоб полезли. Хотя следует отдать должное, Брейдиг довольно быстро оправился, причём настолько, что даже предпринял попытку поторговаться. Но тут уж не сплоховала Валли. В ответ на любое контрпредложение стигийца супруга мгновенно "включала блондинку" и плавно переводила разговор на свою беременность, грядущее пополнение семейства, выбор имени для малыша, освящение ребёнка в храме, список приглашённых на это мероприятие и тому подобные бытовые мелочи.

По ходу дела Брейдигу не менее шести раз разными способами напомнили, что он был посажённым отцом на нашей свадьбе и, соответственно, косвенно причастен к предстоящему семейному торжеству. Причём в Валькиной интерпретации это звучало так, как будто бедняга герцог чуть ли не алименты ей платить должен. Суверенный горемыка морщился, страдальчески закатывал глаза, но не сдавался, упорно продолжая бесплодные попытки вежливо отказаться от навязываемой "высокой чести". Мне в какой-то момент даже стало немного жалко его светлость, хотя наблюдать всю эту трагикомедию со стороны было довольно забавно.

В конце концов после очередного взбрыка стигийца, жена картинно вздохнула и скромно потупив глазки заявила, что ей - слабой женщине, да ещё и находящейся в столь интересном положении, увы, не понять всех тонкостей военной политики. Так что герцогу, если он твёрдо намерен и дальше отказываться от с таким трудом разработанной и согласованной системы договоров, следует обратиться непосредственно к ле Кройфу с собственными предложениями. Причём незамедлительно.

Тут Брейдиг проявил явные признаки беспокойства, поскольку недавний опыт общения с ле Кройфом подсказывал, что ничего хорошего такой вариант не сулит. Потому герцог, приняв озабоченный вид, поспешил заверить, что не считает озвученные предложения неприемлемыми в принципе, а лишь обратил внимание высокородной графини на ряд достаточно очевидных моментов, которые в будущем могли бы омрачить безусловно дружественные отношения между нашими государствами и поэтому нуждаются в исправлении или небольшой коррекции. После такого заявления Валиан тоже сдала назад, признав, что некоторые формулировки действительно нуждаются в уточнении, и дальнейшие переговоры прошли как по маслу.

В конечном счёте герцог отыграл большую часть своего драгоценного суверенитета, хотя превалирования Танариса в устанавливаемой системе взаимоотношений не заметил бы разве что слепой. Изначальные же сверхжёсткие требования, равно как и последующее напоминание о ле Кройфе и его манере договариваться, в итоге оказались своего рода наглядной демонстрацией возможностей, чтобы навязанные неравноправные договора выглядели не кабалой, а всего лишь "меньшим злом". Остаётся только поаплодировать Вальке - красиво всё провернула. И весьма своевременно. Но еще до того, как на вновь заключённых договорах просохли чернила, "мертвецы" вступили на земли южной Стигии.

Собственно, вся остальная территория герцогства нас в данный момент не сильно-то и занимала. Южная же часть была интересна постольку, поскольку через неё проходил Восточный тракт ведущий прямиком к рубежам Танариса. Так что в данном вопросе наши с Брейдигом интересы совпали - ему крайне не хотелось видеть полчища "мертвецов" вблизи своей столицы, а нам вовсе не улыбалось делать очередной крюк по пути "домой". Потому колонны шли по дорогам скорым маршем, не растекаясь по окрестностям и почти без днёвок. В соответствии с заключённым союзным договором солдаты получили приказ "не жечь и не грабить", который в общем и целом соблюдался. Хотя жителям придорожных селений всё равно не позавидуешь.

Впрочем, южная Стигия и так представляла собой достаточно унылое зрелище. Пару лет назад по этому самому тракту отступали разбитые на Пиэте имперцы, грабя и выжигая земли предавшего их в самый ответственный момент герцогства. За ними по пятам спешили войска Лиги, которые тоже не страдали излишней щепетильностью. В рядах последних, кстати, отметились и "мертвецы" с "чёрными рейтарами". Затем некоторое время эти земли являлись как бы прифронтовыми - главные силы обеих сторон сражались восточнее, но мелкие кавалерийские отряды шныряли взад-вперёд с завидной регулярностью. Росту благосостояния местных жителей такая партизанщина, мягко говоря, не способствовала.

Кстати о партизанах. В Стигии они вполне себе водились. Причём главное их логово располагалось в сырых Дагонских лесах, примыкающих к одноимённым болотам. Правда, партизанами их тут никто не называл. В ходу были куда менее престижные наименования, среди которых с большим отрывом лидировали "разбойники" и "бунтовщики". Хотя кое-кто уважительно именовал этих хмырей зелёными или лесными братьями.

Как по мне, первый вариант таки ближе к истине. Ибо, по сути, основной и единственной деятельностью этих нелегальных бандформирований был несанкционированный отъём собственности у всех, кто попадался им под руку. С другой стороны, большинство лесных деятелей составляли бежавшие из разорённых селений крестьяне, так что термин "бунтовщики" также имел под собой определенные основания.

Что же до "братства", то единственной причиной для такого наименования являлись слухи о том, что добычу эти жлобы делят "по-братски", сиречь поровну. Скорее всего, потому как на более сложные арифметические действия им банально не хватает мозгов. Впрочем, возможно, всему виной масштаб деятельности местных робингудов. Ведь если разбойники де-факто контролируют изрядную часть территории страны, полностью блокируя любое движение по Дагонскому тракту и устраивая регулярные набеги на условно лояльные официальным властям земли, то называть их разбойниками уже как-то не комильфо. Вот и приходится прибегать к красивым иносказаниям.

Возможно, когда-нибудь нам придётся решать эту проблему, которую мы же и создали, но в данный момент существование таких агрессивных маргиналов вполне укладывается в принятую стратегию. Пока они есть, Брейдигу будет чем заняться помимо составления планов выхода из навязанного ему союза. Ну а нас ждут неотложные и куда более интересные дела - не далее как позавчера ле Крайт командовавший армейским авангардом доложил, что передовые дозоры конных егерей перешли границу Танариса.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

* имперская мера объёма, применяемая преимущественно для сыпучих товаров.

Глава CII

Обычно манеру ведения войны в исполнении ле Кройфа можно было описать тремя словами: быстрота, агрессивность, безжалостность. Этой формуле он не изменял с тех пор, как стал командиром вольного отряда. Тем интересней было наблюдать, как этот бешеный носорог на цыпочках крадётся по своему любимому огороду, тщательно придерживаясь протоптанных тропинок и стараясь не наступить лишний раз на какой-нибудь ценный кустик.

С самого пересечения границы наши операции развивались осторожно и достаточно неторопливо. О какой-либо внезапности речь не шла изначально - подвиги "мертвецов" во время многодневного пути от Гвинбранда, равно как и конечная цель наступления, не были секретом ни для кого из числа имевших уши и хотя бы каплю мозгов. И раз уж противника не удалось застать врасплох, предпочтение было отдано методичному подавлению сопротивления. При этом Бенно, наступив на горло собственной кровожадности, массово задействовал "невоенные методы убеждения", творчески использовав как собственный опыт первого Танарисского похода, так и последние политические маневры ле Трайда, свидетелями и даже участниками которых нам довелось стать.

Солдатам сперва дали выпустить пар в Видгалле, затем привели в чувство за время марша через Стигию, а накануне вступления в Танарис объявили, что любой случай грабежа или мародерства, не говоря о более серьезных преступлениях, будет отныне приравниваться к прямому неподчинению командиру во время боевого похода. На практике это означало трибунал по ускоренной процедуре с неизбежной виселицей в конце, что и было наглядно продемонстрировано некоторым особо непонятливым индивидам буквально на следующий день после пересечения границы.

Местным же - тем немногим, которые почему-то не разбежались и не попрятались при нашем приближении, вежливо, но непреклонно объясняли, что в Танарис возвращается законная власть. Конец несправедливости и иноземной оккупации - радуйтесь, люди! Люди, услыхав такие новости, послушно радовались, благословляя освободителей и на все лады понося проклятых иноземцев-притеснителей. Затем, когда довольные благодетели отвернутся, облегчённо переводили дух да тайком осеняли себя защитными знаками - спаси и сохрани, Эйбрен-заступница! И лишь когда незваные заступники, громыхая оружием, скрывались в облаке дорожной пыли, добрые танарисцы возводили очи горе и начинали неистово чесать затылки - неужто опять власть меняется? Как пить дать внеочередной налог к осени введут...

В общем, пока походные колонны "мертвецов" ползли по накатанной колее Восточного тракта, дела шли достаточно гладко. Первое серьезное испытание на прочность поджидало нас под стенами Леймаргена - сильнейшей крепости и по совместительству личного владения нашего дорогого и всеми любимого главнокомандующего. Если гарнизон этой твердыни, состоящий, кстати, из валланцев, упрётся, дальнейшее продвижение вглубь Танариса может быть несколько затруднено...