Максим Шаттам – Союз хищников (страница 32)

– То, что живет в каждом из нас с незапамятных времен и что позволило человечеству подняться так высоко. То, что цивилизация приучила нас контролировать, то, что она притупила в нас со временем. И мы забыли, что оно живет глубоко внутри нас.

Он бросил короткий взгляд на Алексиса. Губы его нервно скривились.

– Пещерная тяга к насилию, – сказал он, прежде чем уйти. – Наша примитивная звериная сущность. Инстинкт хищника.

21

Алексис снова нажал на дверной звонок.

Дверь открылась, показалось удивленное лицо Людивины. Ее белокурые локоны были распущены и падали на лицо.

– Алекс? Что это тебя принесло? Поляки ответили?

Он замотал головой и стал похож на мультяшного щенка Друпи: грустный рот, тоскливый взгляд и повисшие щеки.

– Можно я посплю у тебя на диване?

Ее голубые глаза мгновение всматривались в него.

– Будешь говорить о работе?

– Клянусь, не буду.

Дверь распахнулась.

– У меня нет мороженого в морозилке, извини.

Алексис протянул коробку шоколадных конфет.

– Я принес антидепрессанты.

– Я одета не как на работу и предупреждаю: никаких шуток!

На Людивине были розовые пижамные брюки с вышитыми на штанине буквами PINK, а сверху – клетчатая шерстяная рубаха.

– Очень сексуально! – присвистнул жандарм.

– И меня дома бардак, не обращай внимания. Я не ждала гостей.

В прихожей по меркам Алекса был порядок, и, проходя мимо кухни, он едва обратил внимание на мусорный пакет на полу и несколько невымытых тарелок.

– Видела бы ты, что творится у меня, – пробормотал он чуть слышно.

Она провела его в гостиную. Небольшая комната казалась полной противоположностью ее безликому рабочему месту в офисе: постеры старых фильмов пятидесятых годов покрывали часть стен с терракотовыми обоями, полки с безделушками занимали целую стену.

– Я не знал, что ты фанатка черно-белого кино.

– Мне нравится, как играли актеры того времени.

– Да ты настоящий киноман, подумать только! – воскликнул Алексис, обнаружив немалое количество книг по истории кинематографа, стопками лежавших повсюду. – Ты никогда об этом не говоришь!

– А зачем говорить?

– Я же постоянно говорю о своих «Джайантс»!

– Да уж, каждый понедельник мы с утра в курсе, выиграли они в воскресенье или проиграли!

– Я делюсь с вами…

– А вот мне не слишком хочется делиться с другими тем, что я люблю. Это мое. Это я.

Алексис кивнул, хотя и с оттенком сожаления. Чем больше он узнавал свою напарницу, тем больше она ему нравилась. Она была совсем не такой бесчувственной, как казалось иногда. Он перешагнул через поднос с едой, стоящий на ковре, и, достав из-под куртки-милитари бутылку «Монбазияка», поставил ее на кофейный столик.

– Бокалы найдутся?

– Хочешь, чтобы мы нализались?

– Хочу просто вернуть на лица улыбку.

– Для этого нам нужен алкоголь?

Он пожал плечами.

– Что смотришь? – спросил он, повернувшись к телевизору.

– Американский сериал, ничего интересного.

– У тебя не возникает иногда ощущения, что чем больше каналов, тем меньше интересного они показывают? Как будто количество кнопок дает им право особо не заботиться о качестве…

– Ты становишься ворчуном?

Она протянула ему штопор и достала два бокала, которые он наполнил на три четверти.

– Предупреждаю, когда напьюсь, я начинаю рассказывать всю свою жизнь! – пошутила Людивина.

– А я, когда напьюсь, готов слушать.

Они устроились на диване, застеленном пледом, и меньше чем за час прикончили бутылку, переключая каналы и болтая о фильмах, спорте и прошлых своих увлечениях.

Затем паузы между фразами стали затягиваться, Алексис взял коллегу за руку и притянул к себе.

– Не надо, – прошептала она.

Ее большие синие глаза смотрели на него, она была такая красивая – и робкая, как подросток.

– Скажи «нет», и я уйду без единого слова.

Жажда жизни накатила на Алексиса внезапно. Он сидел в одиночестве за рабочим столом, обложившись со всех сторон отчетами о преступлениях, и вдруг ему стало так тревожно, так тоскливо. Захотелось человеческого тепла. Не того, что могла предложить классная телка с тарифом восемьсот евро за ночь. Ему нужно было общение. Правдоподобная иллюзия любви.

И он сразу подумал о Людивине. По дороге к ней он и не собирался с ней спать. Как можно переспать с коллегой, куда это годится! Просто хотелось провести вместе вечер, может быть, заночевать у нее на диване… Поддержать друг друга. Рассказать все, что волнует. А на рассвете встать, чувствуя усталость, но не одиночество.

Вот она рядом, перед глазами, такая красивая.

Людивина сглотнула и наморщила носик.

– Специально напоил меня, чтобы трахнуть?

– Нет, это я чтобы не наброситься на тебя сразу, с порога, – пошутил он и подумал, что, может, так оно и есть.

– Дурак ты, Алекс.

Она сама обхватила его за шею и притянула к своим губам. Первый поцелуй был долгим, нежным и сладким.

Они выжидали, испытующе глядя друг на друга. Губы улыбались, как у двух детей, готовящихся напроказить.

И второй поцелуй стал чувственным, страстным, сексуальным.

Они терлись друг о друга, стягивали одежду и швыряли ее через всю комнату, слюна смешивалась и текла, когда они покусывали друг другу шею, плечи и грудь. Когда рука Алексиса скользнула под резинку ее брюк, он приоткрыл глаза и удивленно улыбнулся.

– Трусиков нет? – прошептал он.

– Я же сказала, что не ждала гостей… – делано извинилась она, хватая его за голову и притягивая к себе.

Она прикусила его губу и впилась ногтями в его спину.

Их тела прижались друг к другу, обоих лихорадило, кожа стала гиперчувствительной, как у младенца. Ее груди были крупными, идеально круглыми и теплыми, а соски твердыми от возбуждения.

Они искали друг друга, возбуждали друг друга, покрывали друг друга сладкими поцелуями, неистово обнимались, их пальцы гладили потаенные зоны, разгоняя желание, и оба раскрывались, познавая тело другого.