Максим Шаравин – Московский сыщик. 1903. Книга 2. (страница 14)

— Вам придётся на неё посмотреть, — строгим голосом сказал судебный следователь и посмотрел на Белозёрова с Горюновым, которые стояли позади швейцара.

Они взяли его под руки и чуть ли не поднесли к прозекторскому столу.

— Откройте глаза, — приказал Рябинин.

Швейцар открыл глаза, глянул на девушку и сразу снова их закрыл.

— Ну…? — спросил Аристарх Платонович.

— Она… Можно я уйду? — тихо прошептал швейцар.

Рябинин кивнул Белозёрову и Горюнову. Они развернулись и помогли швейцару выйти из прозекторской.

Тулин усмехнулся и покачал головой:

— Живых надо бояться. — Потом посмотрел на Рябинина: — Я могу начинать?

— Да, Семён Лукич. Василий заберёт заключение, — судебный следователь развернулся и стал подниматься по лестнице.

Швейцар сидел на лавке для посетителей, нервно теребя край своей формы.

— А вы почему так мёртвых боитесь? — спросил Рябинин, подойдя к нему.

— Я впечатлительный. Она теперь мне сниться будет. Спать не смогу, — произнёс швейцар.

— Ясно. Пять минут ещё подождите, я протокол опознания заполню, подпишите и поезжайте на работу, — сказал судебный следователь.

Через десять минут швейцар быстрым шагом вышел из полицейского участка.

— Не мог он ошибиться? — спросил Аркадий Ильич, провожая его взглядом.

— Вряд ли, — ответил Рябинин, убирая в папку протокол опознания. — Всё, я поехал в окружной суд. Василий, заберёшь заключение судебного врача и жду тебя завтра утром в своём кабинете.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров.

Судебный следователь направился к выходу из здания, а Василий пошёл в прозекторскую.

Начальник полицейского участка Горюнов вздохнул, провёл рукой по своему лицу и посмотрел на дежурного городового:

— Я домой. Буду нужен — пришлёшь кого-нибудь.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — вытянувшись по стойке смирно, отчеканил дежурный.

Белозёров спустился в прозекторскую.

— Вы уже закончили, Семён Лукич? — удивлённо спросил Василий.

— Дело-то нехитрое, Василий. Причина смерти — удар стилетом. Опять ваш душегуб сработал, — судебный врач поднял глаза на Белозёрова, оторвавшись от заполнения заключения. — Удивительно чётко поставленный удар. Даже с учётом небольшой разницы угла вхождения стилета из-за разного роста жертв, бьёт он всегда в одно место и с одинаковой силой. И что самое главное — никогда не промахивается. Удивительно…

Судебный врач снова склонился над документом и продолжил писать, тихо поскрипывая перьевой ручкой.

«Ничего удивительного тут нет, — подумал Белозёров, сев на стул возле рабочего стола Тулина. — „Мясник“ оттачивал этот удар очень много лет».

Забрав заключение судебного врача, Василий отправился домой. Решив прогуляться пешком, он не спеша шёл по улице, задумавшись над сложившейся ситуацией. В прошлой жизни «Мясник» никогда не использовал своих будущих жертв, чтобы добраться до других. Сейчас же он полностью изменил свои правила. Неизменными оставались только орудие убийства и эти жёлуди. Почему он выбрал своей визитной карточкой именно жёлуди, Василию было непонятно. Больше всего его пугало то, что «Мясник» стал убивать очень часто.

— Дяденька, — Белозёров почувствовал, как его дёрнули за руку. Он резко развернулся.

Перед ним стоял мальчонка в грязной одежде:

— Вот, вам просили передать, и сказали, что вы мне рубль дадите, — мальчик протягивал Василию сложенный лист бумаги.

— Кто просил передать? — Белозёров забрал лист и полез в карман: «Надо же, рубль — большие деньги».

— Сначала рубль, — мальчик держал протянутую перед Василием руку.

Белозёров достал бумажный рубль и вложил в руку мальчика.

— Тётенька одна. Красивая, — ответил мальчонка и сорвался с места.

Василий посмотрел, как мальчишка убегает, петляя, словно заяц, между прохожими, и развернул лист.

«Привет, Василий Игнатьевич! Ну как ты? Не устал ещё за мной охотиться? Если тебя мучает вопрос, почему я убил Варвару, ну так я тебе отвечу. Тварь она жадная. Деньги не только с репетиторов брала, но и с наивных студентов, рассказывая им, что это лучшие репетиторы и попасть к ним очень сложно. Ну ладно, что я всё о делах да о делах. Время тут хорошее, правда? Не то что у нас. Правда, порой скучно, вот и приходится развлекаться. Кстати, я тут с одной барышней познакомился. Думаю, недельку с ней поразвлекаюсь, а потом тебе оставлю. Так что не скучай».

Белозёров стоял посреди улицы, снова и снова перечитывая письмо. Потом махнул рукой, подзывая извозчика:

— В окружной суд, быстро.

Пролётка неслась по улицам, громко стуча колёсами по брусчатке. Извозчик ловко управлял лошадью, так что уже спустя двадцать минут Белозёров взбегал по крыльцу окружного суда. Он очень надеялся, что застанет Рябинина в кабинете. Ворвавшись в здание, он подбежал к стоящему в сторонке судебному приставу:

— Рябинин ещё здесь?

— Да вроде здесь был, — ответил судебный пристав.

Василий побежал по коридору и без стука ворвался в кабинет Рябинина.

Судебный следователь оторвался от документов и удивлённо посмотрел на Белозёрова.

— Аристарх Платонович, читайте, — Белозёров протянул ему письмо.

Рябинин молча взял протянутый лист и быстро пробежал его глазами. Отложив его в сторону, он посмотрел на Василия:

— Есть предложения?

— Надо привлекать филёров. Пусть быстро заканчивают с мастерскими по пошиву обуви. Я завтра с утра уговорю Лужина поехать к ботанику Никанору Ивановичу. Буду просить его как можно скорее сократить список по усадьбам, где растёт дуб красный. Ещё надо завтра обыскать квартиру Котовой, — быстро заговорил Белозёров.

— Хорошо, Василий Игнатьевич, — согласился Рябинин. — Тогда завтра утром встречаемся у Воронова в кабинете. А пока дай мне доделать работу. Прокурор уже заходил, требует дело по ювелиру ему принести.

Белозёров кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Теперь ему оставалось только пойти поужинать и лечь спать. Больше он сейчас ничего не сделает.

Василий по уже сложившейся традиции зашёл в трактир возле дома. Выбрал свободный столик в дальнем углу и устроился на мягком стуле. В трактире сильно пахло жареным мясом, желудок непроизвольно заурчал. Белозёров привык обходиться без обеда, но сегодня он проголодался намного сильнее, чем обычно.

— Чего изволите, ваше благородие? — возле него появился официант.

— Чем так вкусно пахнет? — спросил Василий.

— Сегодня у нас великолепная жареная баранина, — ответил официант.

Белозёров думал недолго, решив потратиться на мясо:

— Баранину и побольше овощей. Хлеб и чай.

— Сию секунду, — официант поклонился.

Василий огляделся, на противоположной от него стороне, в углу, по своему обыкновению в это время сидели несколько извозчиков, поедая скромный ужин. За соседним с ними столиком сидела пожилая пара. Белозёров продолжал рассматривать посетителей, когда услышал разговор сидящих возле него двух купцов в дорогих одеждах:

— Сегодня в парке секретаря ректора Императорского Московского университета убили. Все газеты этой новостью пестрят.

— И что там пишут? — лениво спросил второй купец.

— Пишут, зарезали её. Прямо в центре парка и под дерево уложили, — ответил первый купец.

— Ну и что? У нас каждый день что-нибудь происходит. Вот когда Конюхова убили, то да… Хорошо хоть казначейство решило банк не закрывать. На торги поставили. Обещают скоро деньги вкладчикам начинать выдавать. У меня там сто тысяч. Надеюсь, верну, — с горечью в голосе произнёс купец.

Официант поставил перед Василием тарелку с несколькими кусками жареного мяса, хлеб, свежие овощи и чай.

Белозёров накинулся на еду, продолжая иногда поглядывать на входящих посетителей. Мысли о письме «Мясника» его не отпускали. «Думаю, недельку с ней поразвлекаюсь, а потом тебе оставлю…» — снова пронеслось в голове.

Опять скрипнула дверь трактира. Василий машинально поднял глаза. На пороге появился высокий мужчина в поношенном пиджаке. Он огляделся, мельком скользнул взглядом по Василию и прошёл к свободному столику, сев так, чтобы видеть дверь трактира.