Максим Шарапов – Прикосновение к Николь (страница 2)
Крупная женщина с короткой кудрявой стрижкой громче других смеялась над испачканными соседями. Но когда фисташковый десерт угодил ей в открытое декольте, она возмутилась на непонятном Михаилу языке и быстро сбежала.
Михаил незаметно всматривался в Николь, которая, отпустив на свободу свою мимику, радовалась редкому зрелищу.
– Николь, ты можешь стать следующей жертвой.
– Почему?
– Они выбирают тех, кто громче всех смеется!
– Ничего! Я увернусь!
Но уже через несколько минут ей надоело, и они стали выбираться из толпы.
– Твое приглашение еще в силе? – Николь взглянула на Михаила.
– Конечно.
– Тогда выбираем ресторан! Но учти, в дешевые забегаловки я не хожу!
– Не разорит меня один ужин.
– Только один?
– А ты уже хочешь продолжения?
– Какая прикольная! – Николь остановилась у витрины, где блестели недорогие кулоны, серьги и бусы.
Михаил ждал, когда Николь насмотрится на безделушки, которые никогда не наденет.
– Ладно, – она бросила разглядывать бижутерию. – Идем искать еду.
Они выбрали ресторанчик на краю небольшой площади. Официант принес два салата, еще теплый белый хлеб, вино и морское ассорти. На Николь посматривали из-за соседних столиков.
Уплетая рыбу, Николь рассказывала о себе. Она действительно оказалась из России. Ее отец – профессор московского университета, знаток французской литературы, случайно разбогатевший во времена очередной беспредельной смуты, увез всю семью во Францию. Прежде чем окончательно решиться на отъезд, родители долго совещались между собой и ругались с Ники, которой в то время было уже четырнадцать. Она не хотела терять друзей, менять школу, где становилась лидером и начинала пользоваться популярностью у мальчиков. Но тут отца сократили в универе, а к прибыльному дельцу стали всерьез приглядываться бандиты. Выбора не осталось: отец, мать и Николь переехали.
Николь пригодились ее странное для России имя, свободное владение чужим языком, прабабушка – гувернантка-француженка, которая еще в девятнадцатом веке воспитывала дворянских детей в русских семьях. Теперь у нее много друзей, и она совершенно не жалеет, что пришлось уехать. После учебы в Сорбонне она работает в департаменте маркетинга крупного французского автоконцерна. Мама три года назад умерла, а папа с тех пор очень грустит.
Михаил любовался Николь. Почему она согласилась на ужин? – Поссорилась со своим мужчиной и решила провести вечер с другим? Женская вредность часто провоцирует непредвиденные события.
Они много говорили. Михаил вспоминал свое студенчество, путешествия по России, которую Николь почти не знала. Рассказывал про долгие северные зимы, зарождающие нестерпимое ожидание весны – ощущение, неизвестное в южных странах. Смешил ее разными историями. С каждым словом этот свободный разговор настраивал их на общую волну, качаясь на которой, они тоньше чувствовали друг друга.
После очередной шутки Николь подавилась от смеха, и вылетевший изо рта хлебный мякиш угодил Михаилу в подбородок. Увидев это, она схватила салфетку и прикрыла хохочущее лицо:
– Прости! Но ты сам виноват!
Он смахнул хлебную крошку:
– Еще вина возьмем?
– Нет, хватит. А то я напьюсь и разоткровенничаюсь. Наговорю тебе всяких глупостей!
– Я и так много про тебя знаю.
– Да, что ты знаешь?! Может, я все придумала.
– Оставаясь дома одна, ты любишь ходить в майке. Просто в майке. А потом в ней же и спишь.
Михаил спокойно, без усмешки смотрел на Николь, когда девушка быстро подняла глаза. Ошибись он, и эта фраза отравила бы настроение глуповатой пошлостью. Но Михаил попал! Попал в самый центр ее черных зрачков, которые невольно расширились. Их взгляды встретились и на мгновение построили виртуальный мостик. Его разрушил официант, убравший со стола пустую тарелку и смятые салфетки.
Ее четырехзвездочный отель был по соседству с его недорогой гостиницей, и обратно они возвращались пешком вдоль моря. Михаил давно не испытывал такой ошеломляющей влюбленности. Огромный разнообразный мир, который он всю жизнь пытался жадно разгадывать, неожиданно сошелся в одной женщине. Он не исчез, а спрятался в ее глазах, улыбке, жестах и теперь подмигивал, готовясь повернуться к Михаилу неизвестными гранями, если Николь удастся удержать и раскрыть.
– Спокойной ночи, Николь, – они стояли рядом с ее отелем.
– Пока, Миша, – она поцеловала его в щеку и стала подниматься по лестнице.
Крутящиеся стеклянные двери вобрали в себя стройный силуэт и размешали на светящиеся блики в гостиничном холле.
Скинув сандалии и швырнув сумочку на аккуратно заправленную кровать, Николь вышла на балкон своего просторного номера. Она долго вглядывалась в подсвеченную фонарями темноту и слушала шум моря, прорывавшийся сквозь звуки ночной жизни. Ей нравилось играть с пространством и представлять, какие изменения могут происходить внутри невидимого мира.
Николь посмотрела вниз и разглядела на аккуратном газоне «мишень» канализационного люка. Прицелилась и, стараясь попасть точно в цель, выплюнула изо рта жвачку.
– Черт!
Белая резинка упала в траву.
Она вернулась в комнату, намазала лицо ночным кремом. Потом уселась в кресло и положила ноги на журнальный столик. В ресторане Миша упомянул о своем философском образовании. Она улыбнулась. Этот парень совсем не похож на философа. Короткая стрижка, дерзкий мужской взгляд. Никаких заумных разговоров, никаких нравоучительных цитат. И с ним совсем не скучно. Странный какой-то философ.
Все утро Михаил вспоминал Николь. Она поселилась в его сознании и никак не хотела съезжать. Вчера он не стал просить у нее номер телефона, уточнять, под каким ником она сидит в соцсетях. Николь нужно было удивить. Если вчерашний вечер ее зацепил, они еще встретятся.
Михаил умылся, натянул джинсы и майку, сунул в карман деньги. У лифтов скопилась очередь, но Михаил не стал ждать металлический шкаф на тросах и сбежал в столовую по лестнице.
Он уже доедал омлет и маленькие розовые сосиски, когда у его стола остановились соседки по туристическому автобусу.
– Миш, привет! На экскурсию едешь?
– Привет! Что за экскурсия?
– На водопад и горное озеро, – сообщила подвижная толстушка, продолжая уплетать пирожное.
– Обещают ужин с домашним вином и танцы в этнической деревне, – добавила брюнетка в красной бейсболке.
– Водопад, домашнее вино! Соблазняете, девчонки?
– Да кому ты нужен! – высокая девушка лет за тридцать презрительно дернула тонкими губами.
– А места еще остались? – Михаил поднялся из-за стола.
– Пойдем спросим, – брюнетка быстрым движением развернула кепочку козырьком назад, – мне кажется, оставались.
«Как же ее зовут? – Михаил шел вместе с девушками к выходу из столовой. – Катя? Нет, не Катя. Даша? Юля?»
Брюнетка оказалась все-таки Катей, и в автобусе они сели рядом. Всю дорогу Миша шутил, развлекал Катю и ее подружек – толстушку Валю и вечно недовольную чем-то Нину. На первой же остановке он купил две бутылки вина, пластиковые стаканчики и шоколадки. Совсем скоро весь автобусный бельэтаж был в прекрасном настроении.
– Мы подъезжаем к первому пункту нашего маршрута – живописному водопаду. Не забудьте взять теплые вещи, у воды будет прохладно. И не теряйтесь, – экскурсовод строго посмотрела на Михаила. – Ровно через час собираемся у автобуса. Опоздавших ждать не будем!
Николь лежала на широкой постели в одной майке и постепенно просыпалась. К ней возвращались ощущения: шум прибоя, противная муха, бьющаяся о стекло, вчерашний вечер. Он даже не спросил телефон. Ничего, найдет! А если не захочет? Куда он денется!
Николь потянулась. Торопиться некуда, и ничейное время создавало приятную иллюзию собственной свободы. Открыв дверцу шкафа, она набрала код на встроенном сейфе. Достала папку в коричневом переплете и вернулась в кровать. Эти документы Николь должна была уничтожить еще в Париже, но женский дух противоречия пересилил. Очень захотелось сравнить начерченный специалистами психологический портрет с собственными впечатлениями. Перелистнула несколько страниц. Улыбнулась, посмотрела в окно.
Мужчины интересовали ее с ранней юности. В них ощущалась какая-то другая заманчивая сила, которой не существовало в женщине. Раннее желание Николь воспринимало мальчишек исключительно через телесную оболочку. Ее привлекали правильные черты лица, широкие плечи. Плоский образ сказочного принца кружил юную головку Николь в восхитительном чувственном вальсе.
Многомерный объем мужской личности проступил не сразу, вызревал в повзрослевшей Николь постепенно. В девятнадцать она уже влюблялась не только в картинку, но и в поступки. Ее интуитивно влекло к мужчинам, способным отстоять свое мнение, добиться успеха, легко расстаться с деньгами. Глупые неудачники думают, что женщину притягивают исключительно деньги и роскошь, и не понимают, что она просто стремится найти защитника для себя и своего потомства. В этом честном желании нет никакой пошлости и продажности, если оно не принимает извращенные формы проституции, когда несчастная женщина довольствуется только кэшем, оставаясь совершенно беззащитной.
Крупная морская чайка приземлилась на балконный парапет. Прошлась по нему перепончатыми лапами. Дождалась ухажера, сделала вид, что его не замечает, и, расправив крылья, шагнула с пятого этажа. Самец издал громкий гортанный крик и полетел вслед за своей подругой. Какое наслаждение управлять чужой силой за счет собственных слабостей!