Максим Шарапов – Альма-матер (страница 4)

Зайдя в простенькую пивнушку, он взял себе пива и, поскольку мест почти не было, попросился подсесть за столик, где уже обосновался грузный мужчина лет пятидесяти. Тот недовольно поморщился, но кивнул, а через несколько минут, разглядев в Жене неглупого собеседника, достал из своего портфеля завернутого в газету вяленого леща, которого они вместе с удовольствием распотрошили под хмельной горьковатый напиток и непринужденный разговор.

Совместное распитие было недолгим, потому что, как выяснилось, оба они спешили на экзамен и, посмеявшись этому совпадению, разошлись, а уже через два часа встретились в аудитории. Это было настолько невероятно, что они чуть не выдали своих эмоций, но всё-таки смогли притвориться незнакомыми.

Женя долго, бессмысленно смотрел в свой билет, дожидаясь, пока все остальные студенты ответят и уйдут, а потом сел за экзаменационный стол и, растягивая слова, стал оправдываться за свои прогулы. Через пару минут преподаватель, который неожиданно оказался заложником прогульщика, прервал эту тягостную исповедь:

– Должен признать, что несмотря на своё некорректное поведение вы… – он помолчал, потом открыл зачётку, написал что-то и передал её студенту. – Вам очень повезло! Идите и постарайтесь хоть чему-нибудь научиться.

Евгений выскочил в коридор и открыл зачётку. Напротив названия предмета стояла жирная четвёрка.

Кирилл Эдуардович почувствовал, что улыбается. Он опять достал свою бутылку и поднес её к губам.

– Распиваете в общественном месте, гражданин! – услышал он строгий голос и, как мальчишка, которого застали врасплох, быстро спрятал бутылку обратно в сумку.

К скамейке подходили двое охранников в черной униформе с цветными нашивками на рукавах.

– Ещё не успел, – соврал Кирилл Эдуардович. – Но теперь и не буду. Я вообще уже ухожу.

– Теперь не будете, конечно, – сказал один из охранников. – Потому что мы вам не позволим.

– И это правильно! – согласился Кирилл Эдуардович, застегнул сумку и поднялся, собираясь ретироваться.

– Куда же вы, гражданин? – его крепко взяли за руку.

– Мне пора. У меня сейчас деловая встреча, – продолжал придумывать Кирилл Эдуардович.

– Ничего, подождёт ваша встреча, – вежливо, но очень настойчиво говорил охранник. – Сейчас мы с вами вызовем полицию, составим протокол за распитие спиртных напитков в общественном месте. А потом вы сразу же направитесь на свою деловую встречу.

– Да вы что, парни! Ну это же несерьёзно! Я преподаватель университета, у меня сегодня первая лекция. Вот здесь рядом педагогический, знаете? Я там когда-то учился, теперь преподаю. Решил просто зайти, вспомнить молодость.

– Чему же вы научите своих студентов, гражданин преподаватель? – охранник уже легонько направлял Кирилла Эдуардовича в сторону выхода. – Здесь люди отдыхают, маленькие дети играют. А вы вино распиваете прямо из горлышка. Не стыдно вам?

– И в показаниях путаетесь, – проговорил его напарник. – То преподаватель, то первая лекция.

Поддавшийся напору парковых секьюрити Кирилл Эдуардович уже шагал между ними в сторону выхода.

– Мужики, я всё понимаю, – Кирилл Эдуардович решил изменить тактику. – У вас работа такая. И я, конечно, не прав. Давайте как-то по-доброму решим этот вопрос. Готов загладить свою вину в разумных пределах.

– Нет, не решим, – покачал головой один из охранников. – Сейчас приедут представители власти, с ними всё и решайте.

Пока ждали полицейский наряд, пока ехали в отделение, Кирилл Эдуардович, молча насупившись, ненавидел себя за свою неуместную постаревшую романтичность. «Господи, какой же я кретин! – восклицал он под куполом своего черепа, и эхо отзывалось ему гулкими пульсирующими повторами. – Кретин, кретин, кретин… Взрослому, солидному человеку сейчас придется оправдываться, выклянчивать прощение, пытаться отблагодарить, да ещё так, чтобы не обиделись. И самое отвратительное, что формально они будут совершенно правы, и противопоставить этому нечего!» «А если ещё и в университет сообщат, – мелькнула пакостная мыслишка, – то с преподаванием можно сразу завершать. Даже если ректор простит по старой дружбе, история наверняка просочится в чужие уши, разойдется на слухи, и у студентов он будет ассоциироваться только с преподом-лохом, пойманным в парке за распитием алкоголя».

Домой Кирилл Эдуардович вернулся во втором часу ночи совершенно пьяным. И хорошо, что на завтра не было запланировано никаких встреч. Весь вечер он угощал начальника отделения полиции и его заместителя и развлекал их журналистскими байками. Узнав от своих подчиненных, что к ним попал какой-то журналюга, цинично распивавший алкоголь в парке, офицеры решили сами взглянуть на потенциального дебошира, и начальник неожиданно узнал Кирилла Эдуардовича. Оказывается, полгода назад они случайно пересеклись в приемной замминистра и даже перекинулись несколькими фразами, чего Кирилл Эдуардович искренне не помнил. Но, уцепившись за спасительную подсказку, он изо всех сил демонстрировал радость встречи, готовность продолжить такое важное для него знакомство и сам предложил провести вечер в ресторане. Новые знакомые отказываться не стали, с ловкостью факиров переоделись в штатское, и все вместе прибыли в гастрономическое заведение на служебной машине с мигалками. Расставались они почти друзьями, обнимаясь возле ресторана, и Кириллу Эдуардовичу было клятвенно обещано, что на их «земле» он теперь может распивать любые напитки в самых неожиданных местах.

Ко своей второй лекции Кирилл Эдуардович готовился всерьёз. Он набросал конкретный план, нашпиговал его интересными примерами из собственной практики, которые должны были привлечь и удерживать внимание аудитории. Немного поразмыслив, он вставил в него и несколько курьёзных историй, рассудив, что если над ними хохотали полицейские, то, наверное, улыбнутся и студенты. Чтобы почувствовать себя более свободно, Кирилл Эдуардович даже репетировал, глядя в большое зеркало встроенного шкафа, и после нескольких часов жестикуляций и мимики решил, что заметно продвинулся в преображении собственного ораторского образа.

Несмотря на то, что рубашка опять была мокрой, а заготовленные заранее мысли куда-то прятались и не сразу хотели возвращаться, вторая лекция проходила спокойней, а Кирилл Эдуардович смотрел на студентов увереннее. Его внимательно слушали, над его шутками смеялись. Постепенно начинало меняться и общее лицо смотревшей на него аудитории, которое превращалось в отдельные лица, глаза, улыбки. И большинство этих лиц были женскими, что так привычно для филологических факультетов.

Кирилл Эдуардович хорошо помнил, что и сам не собирался становиться учителем русского языка и литературы, а мечтал поступить на престижный в годы его юности исторический факультет, выпускники которого часто делали успешную административную карьеру. Вступительные экзамены он не провалил, но баллов недобрал и уже разочарованно готовился устраиваться на какую-нибудь временную работу, когда человек пятьдесят, таких же, как и он, сбитых абитуриентов пригласили на встречу с ректором.

Неудачники расселись за большим круглым столом в зале заседаний, и стало понятно, что пригласили только парней. Через пять минут появился ректор и предложил им без дополнительных экзаменов перейти на филфак, честно признавшись, что рассчитывает за счёт них сгладить гендерное неравенство. Такой хитрый фокус с переманиванием ребят на девичий факультет ректорат проделывал три года подряд, и это были самые живые и весёлые курсы.

Читая лекцию, Кирилл Эдуардович часто поглядывал на Вику и Аню, инстинктивно цепляясь взглядом за знакомые лица.

– Ты заметила? – шепнула Вика своей подруге. – Он постоянно на нас смотрит!

– Да ладно, не придумывай, – не глядя на нее отвечала Аня. – Он на всех смотрит.

– Нет, ты понаблюдай. На нас он смотрит чаще, чем на других. Вот опять посмотрел!

Вика поймала взгляд лектора и улыбнулась ему. Кирилл Эдуардович немного смутился и стал смотреть на девушек реже.

– Ты видела, видела! – говорила Вика в самое ухо Ане. – Он заметил мою улыбку и засмущался! Я ему нравлюсь.

– Вика, что ты творишь?

– А что такого? Я не могу улыбнуться преподавателю? Мне нравится, как он держится, как говорит. Он стильно одевается. И вообще он симпатичный мужик.

– Он старше тебя в два раза!

– Ну и что! Ты же знаешь мою слабость ко взрослым мужчинам. Они уже состоявшиеся, заботливые, при деньгах. С ними интересно. И в постели они ещё не старые.

Они обе засмеялись, прикрыв лица ладонями.

– К тому же, – Вика успокоилась первой, – он, как выяснилось, развёлся, а значит, свободный.

– Совершенно не обязательно, – возразила Аня. – Может, у него есть кто-то.

– А это уже детали. Надо будет ещё что-нибудь у него спросить.

Уже завершая, Кирилл Эдуардович посмотрел на часы: до конца пары оставалось пять минут.

– Сегодня мы говорили, что настоящий журналист должен быть наблюдательным, уметь замечать и анализировать самые разные, иногда кажущиеся ничтожными детали. И в продолжение этой мысли я хочу у вас спросить. – Кирилл Эдуардович сделал несколько шагов к выходу из аудитории. – Зачем здесь ступеньки и как они появились?

– Это же просто, – ответил кто-то. – Потому что в аудитории пол выше, а в зале ниже.