Максим Шахов – Южный крест (страница 3)
«А вдруг назначат какого-нибудь чужака?»
Спецназ такого уровня создается долгие годы и тренируется, группы подбираются боец к бойцу, притираются, сплачиваются, превращаются в один универсальный организм. А разрушить работу многих лет можно одним росчерком пера.
Между тем в кабинете действительно шла беседа о Серове и его группе, но вовсе не в таком ключе, как представлял себе Волчара.
– Ты же сам понимаешь, что ребята профи. Не пальцем деланные. Они все перетерпят, пережгут в себе и на задании отработают, как надо, – говорил Паливода своему собеседнику, отхлебывая горячий чай из массивной фарфоровой кружки. – Люблю, чтоб чай был крепким, горячим и чтоб его было много.
– Нет, Сергей Сергеевич, я ведь не невесту сватаю. Мол, стерпится-слюбится. Как надо мне не подходит. Да и не я выбираю, а дело. Не сомневаюсь, что они лучшие, да только нервы у них сейчас невольно на взводе. Против химии не попрешь, и бог его знает, когда эта химия у них сработает. Я бы сам в таком состоянии на задание не пошел.
Они сидели в потайном алькове, святая святых генеральского кабинета, где Паливода любил обдумывать серьезные дела и принимать особо важных посетителей, которые зачастую входили не из приемной, а через черный ход, со двора. Генерал всякий раз удивлялся способности этого поджарого смуглолицего мужчины, совершенно не похожего на военного, так перевоплощаться до неузнаваемости, согласно требованию момента. Голубоглазый блондин от рождения, сейчас он был похож на выходца из каких-то южных стран: почему-то теперь ставшие карими глаза и черные волнистые волосы, зачесанные назад, придавали ему схожесть с колумбийскими мафиози средней руки, какими их показывают в многочисленных голливудских блокбастерах. Этот образ дополнял дорогой темный костюм из тонкого кашемира и черный джемпер, поверх которого висела увесистая золотая цепь. Последним штрихом в этом наряде был массивный платиновый перстень с большим черным камнем, красовавшийся на среднем пальце левой руки.
– Я вижу, ты, Эрнест, входишь в образ. Обживаешь, так сказать, новую шкуру…
Глаза таинственного визави замерли, упершись пронзительным взглядом в лицо Паливоды, и он ответил довольно резко для беседы со старшим по крайней мере по возрасту.
– Не будем отвлекаться, Сергей Сергеевич… И кроме того, мы с вами договаривались, что мое настоящее имя никогда не будет произноситься даже в частной беседе.
– Да ладно тебе. – Генерал и бровью не повел, будто не заметил резкости собеседника. – Здесь лишних ушей нет и микрофонов тоже. Каждый день проверяю.
Они не встречались лет восемь, и Паливода давно потерял Эрнеста из виду. Теперь он даже не знал ничего ни о его звании, ни о его статусе. Если бы не возникшая в Эссекибо смута, то они могли никогда больше не увидеться. Ведь случайные встречи в его ведомстве были совершенно исключены.
– И тем не менее… – тон гостя снова стал спокойным и деловым, а лицо пустым и беспристрастным. – Вы знаете, что последнее слово будет за мной, и группу в таком состоянии я не приму. Придется нанимать головорезов где-нибудь в Никарагуа или Венесуэле.
Генерал поморщился. После того, как всплыло Эссекибо, он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Вообще все это дело выглядело довольно странно. Судя по суете, возникшей в верхах, с этим пупком Латинской Америки были связаны какие-то важные государственные интересы. Секретность достигала такого уровня, что даже ему, генералу и вообще не последнему человеку в управлении, чего-то недоговаривали, изъяснялись обиняками, подменяя запретные слова многозначительной мимикой.
– Не кипятись. Э… Да… – генерал запнулся на полуслове. – Ну хорошо. Что ты предлагаешь?
– Решить вопрос по Морозу. Закрыть его раз и навсегда. Любой ценой. Что там со следствием?
– Следствие ведется в заказном направлении. Откуда-то появились свидетели того, что Мороз переходил улицу на красный свет. Экспертиза показывает, что он был в стельку пьян. А между тем выпил он, как говорит жена, всего рюмку коньяку. В общем, сводят к тому, что, мол, сам виноват…
– И вы не можете повлиять? Что, ваших генеральских возможностей не хватает, чтобы вправить кое-кому мозги?
– Эх, друг ты мой ситный. Потерял ты в своих заграницах нить реальности. Я всесилен, но только на своей грядке, а вот деньги универсальны, и для них административного деления не существует… Но только не смотри на меня так. – Генерал открыл сейф, достал оттуда черную папку с документами и положил перед гостем. – Мы тоже кое-что могем. Здесь все по Арчилу Камахидзе и его сыну Давиду. Почитай пока. А я пойду, пообедаю.
Генерал нажал кнопку вызова адъютанта и встал, показывая жестом, чтобы гость оставался сидеть.
– Располагайся тут, как у себя дома. Сейчас придет Серов. Поговори с ним, может, что и выговоришь. Электрочайник, кофеварка, коньяк в буфете.
– Так вы даете «добро»?
– О чем это ты? Ты мне не подчиняешься. Мне приказали найти для тебя людей еще и со знанием языков. Дальше твоя задача – произвести реабилитацию и подготовку группы к автономной работе. Это все, что мне известно. Так что мое «добро» тебя интересовать не должно. Других людей у меня пока нет, а время поджимает. Так что бери этих и готовь на свое усмотрение. На этом все. – Генерал помедлил на пороге и добавил тихо: – Только смотри, ты ведь не в Мексике или Колумбии, так что по возможности обойдись без крови…
– Зайди, Серов, – сказал адъютант, не поднимая глаз от лежащей перед ним на столе амбарной книги внушительных размеров.
Лампочка на селекторе продолжала мигать, но майор так и не потрудился нажать на кнопку, чтобы погасить ее. «Что ж у него там такого интересного?» – подумал капитан, инстинктивно подтягиваясь на пороге генеральского кабинета.
– Здравствуй, Леша. – Паливода встретил его, стоя посреди кабинета, и протянул крепкую мужицкую руку. – Давно не виделись. Как у тебя дела?
– Все в порядке, товарищ генерал. Служим.
Паливода знал о его делах гораздо больше, чем он сам. Поэтому эта не свойственная генералу лирическая увертюра удивила Серова, и он внутренне напрягся в предчувствии неприятного продолжения разговора.
– Ну и ладненько. Тут с тобой поговорить хотят. Заходи в мой закуток. – Генерал указал на открытую в глубине кабинета дверь. – Заходи, заходи. Я дверку-то запру, а через полчаса приду, да выпущу вас, голубков сизокрылых.
«Так и есть, чужака сватают», – подумал Серов обреченно, стараясь собраться, чтобы не выдать своих эмоций.
В «чуланчике» было сумрачно. Настольная лампа установлена так, что освещала переднюю часть комнаты, а человек, сидевший в кресле, оставался в тени. В поле света попадала лишь кисть левой руки, на которой красовался огромных размеров перстень. «Это еще что за тайны зеленого помидора?» Серов в нерешительности остановился, ища глазами, куда бы присесть. Рука с перстнем поднялась и повернулась ладонью вверх в приглашающем жесте.
– Присаживайтесь на диванчик, майор. – Голос был глухой, безликий, будто компьютерный.
– Я пока капитан, – ответил Алексей, сразу же выбитый из колеи словом «майор».
Для присвоения очередного звания ему полагалось бы еще годик поболтаться в капитанах, но если незнакомец не ошибся, то нежданное майорство означает только одно – повышение в должности. А должность на примете одна – место Деда Мороза.
– Не будем толочь воду в ступе. Генерал разрешил мне сообщить вам, что подписан приказ. Можете звездочки обмывать. – Незнакомец помедлил. – Ну и вопрос о руководстве группой также решен… Увы, вашему командиру в строй уже не вернуться. Так что принимайте команду. Я понимаю ваше состояние, но давайте обойдемся без лирики. Лучше командира для группы все равно не найти.
– Кто вы? Как мне вас называть? И почему прячетесь в темноте? – Серов решил скрыть свои эмоции за этими вопросами, которые, кстати, были вполне обоснованными. – Что здесь вообще происходит?
– Ну что ж, отвечу по порядку поступления вопросов. – Серову показалось, что он видит ухмылку на физиономии этой темной личности, прятавшейся от него в тени. – Называть меня можете как угодно. Давайте я буду для вас, ну, скажем, Виктором. Подойдет?
– Если вы так хотите, Виктор…
– В темноте я прячусь потому, что видеть мое лицо вам не обязательно. Почему? Сначала отвечу на четвертый вопрос – у нас происходят смотрины. У вас товар, я купец. Если вы мне не приглянетесь, то мы с вами никогда не увидимся. Если же я сочту, что вы мне подходите, то вы на меня еще насмотритесь.
– Вы хотите работать с нами?
– Нет, работаю я один. То, что умею делать я, у вас по разным причинам не получится. Но я не смогу выполнить свое задание без квалифицированной поддержки и прикрытия.
– Ну и как я вам? – Волчара вызывающе уставился в темноту за пятном света.
– Вы нервозны. Это плохо. Но при этом вы умеете себя контролировать – это хорошо. Причину ваших борений я знаю и хорошо вас понимаю. Но в таком состоянии вы для работы не годитесь.
– Но я профессионал. Эмоции мне никогда не мешали.
– Все зависит от серьезности задания. Ваша нервозность работает на уровне химии, и как бы вы ни хотели, но эти химические реакции в вашем организме не поддаются контролю. Мозг должен быть стерильно чист. Тогда работают только рефлексы, тогда профессионализму ничто не мешает. Тогда вы Паганини в своем деле.