Максим Салос – Жертвоприношение (страница 4)

– Ты охренел? Че творишь, ботаник?

– А ты подходи ближе, тебя тоже отоварю! – я кричал, не веря собственным ушам.

Один из парней сделал «розочку», разбив бутылку об стену, и приближался ко мне. Я сделал выпад, махнув ключом, он уклонился от удара и порезал мне щеку. Положение было критическим. Я чувствовал, как по лицу течет кровь, тело трясет от адреналина, а со спины набросился еще один противник. Парень схватил меня сзади, я машинально ударил его затылком в лицо и, развернувшись, добил ключом. В этот момент правый бок обожгла боль – меня ударил парень с «розочкой». Хорошо, что на мне была плотная куртка. Через мгновение он тоже лежал на асфальте, держась за голову.

Парни валялись на земле, мыча от боли, а я стоял и не верил в то, что происходит. Впервые в жизни в драке били не меня. Однако радоваться этому обстоятельству было некогда. Мне нужно попасть в клуб! Я с третьей попытки завел мопед и отъезжая, увидел в зеркало, как гопники тяжело поднимаются с земли.

– Живые, – произнес я вслух для самого себя, – Да хоть бы и сдохли!

Я ехал по пустым улицам ночного города, ветер щипал порезанную щеку, правая рука была вся в крови. Но все казалось неважным. Если это жертва, которую надо принести на пути к мечте, то я готов идти до конца.

Около часа ночи мопед, издавая все более страшные звуки, довез меня до ворот мотоклуба.

– Парень, ты прикалываешься? – байкер, стоявший на входе, задыхался от смеха.

– Мне сказали, что в клуб можно только заехать. Пешком нельзя. Вот я и приехал.

– Ты бы еще на лыжах приехал, а-ха-ха! Юп, эй, иди сюда скорей!

Человек, называвшийся Юпом, был раза в два больше других байкеров, и так казавшихся мне огромными. На его лице виднелась паутина шрамов, а на груди я увидел нашивку «сержант». Он не стал смеяться, посмотрел на меня с интересом и спросил:

– Тебе чего надо?

– Мне нужен Шаман. Он знает меня. Ваш охранник сказал, что в клуб можно только заехать на мотоцикле, вот я и приехал.

Юп внимательно разглядывал меня:

– Ты чего в крови? И где ты этот велик украл?

– Я не украл, купил по объявлению. Пока ехал к вам, гопники хотели отнять его. Я не дал.

– Шамана откуда знаешь?

– Он спас меня в прошлом году.

Юп на минуту задумался:

– Ну, ладно, пошли. Сокол, – он обратился к охраннику, – присмотри за байком нашего друга, – лицо великана осветила улыбка.

Юп вел меня через двор, я чувствовал, как в воздухе бурлит энергия. Энергия свободы, приключений, та, которая заставляет сворачивать горы и умирать, исполняя мечты. Мы подошли к дальним воротам гаража, там я увидел стол, за которым сидели двое мужчин. Один был с темным ежиком волос, аккуратно подстриженной бородой и блестящей серьгой в левом ухе. На его груди я прочитал: «президент». А рядом сидел Шаман. Он увидел меня, поставил бутылку с пивом и сказал:

– Ничего себе, кого я вижу! Тебя каким ветром занесло?

Человек с нашивкой «президент» с удивлением посмотрел на меня и обратился к Шаману:

– Это что за пассажир?

– Все нормально, Сенсей, – ответил Шаман, – это мой друг. Ты как попал-то сюда?

– Шаман, – я начал говорить, а голос предательски дрожал. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не сорваться на крик, – я хочу вступить в клуб.

глава 5

Полярная ночь – тяжелое испытание для неподготовленного человека. Для жителей Севера естественно, когда почти полгода солнце появляется на считанные минуты, а вот приезжие испытывают сильный стресс от этого явления. Видимо, угнетенное состояние души вкупе с акклиматизацией и бытовыми сложностями стали причиной того, что молодая женщина почувствовала родовые схватки на восьмом месяце беременности.

Эти молодые люди работали полярниками. Той длинной северной ночью у девушки начались роды. Ее муж сел на снегоход и сквозь метель поехал в соседний поселок за врачом. Дорога была неблизкой, ситуация требовала действий и полярники привели из чукотского стойбища оленеводов настоящего племенного шамана. Аргументом послужило высказывание радиста: «Ну, чукчи ведь тоже детей рожают».

Колдун явился быстро, осмотрел роженицу, велел принести теплой воды и к утру, перекрикивая снежную метель, девушка родила мальчика. Младенец был очень маленьким и слабым, шаман посмотрел на него и произнес: «Не выживет». По щекам женщины текли слезы, она умоляла колдуна сделать что-нибудь. Шаман долго всматривался в глаза мальчика, потом сказал что-то на чукотском и, взяв охотничий нож, ушел в тундру. Он вернулся через сутки, к тому времени мать ребенка умерла из-за тяжелых родов, а отец так и не приехал обратно с врачом. Казалось, что малыш доживает последние минуты.

Колдун вошел в комнату, где лежал ребенок, и все присутствующие закричали от ужаса – шаман был с ног до головы вымазан кровью, грудь рассечена медвежьими когтями, часть лица превратилась в кашу, правый глаз и ухо отсутствовали. Он хрипло прорычал: «Отойдите», подошел к младенцу, достал откуда-то флягу, и, вылив содержимое на ладонь, стал рисовать на лице и груди ребенка какие-то символы, произнося непонятные чукотские слова. Жидкость была красной, похоже, он принес медвежью кровь.

Через пару минут шаман закончил, упал на спину, тихо произнес: «Отнесите меня в мою юрту» и потерял сознание. К ночи он умер. А утром полярники слушали задорный крик младенца – мальчик выглядел абсолютно здоровым. Метель кончилась, но врач так и не приехал. Забеспокоившись, двое мужчин отправились в соседний поселок. Когда они вернулись вместе с доктором, оказалось, что папа мальчика не доехал до больницы. Его так никогда и не найдут.

А спустя две недели с юга прилетел дед малыша, который, прижимая к покрытому седой щетиной лицу розовые щечки младенца, плакал и говорил: «Ничего, маленький, все будет хорошо». А мальчик улыбался, глядя на деда своими серыми глазами, в которых словно мерещились какие-то силуэты. Сейчас, спустя много-много лет эти глаза глядели уже на меня:

– Ты хочешь вступить в клуб? – переспросил Шаман.

– Да! – уверенно ответил я.

Шаман посмотрел на Сенсея, тот закурил и сказал:

– Чтобы стать кандидатом на вступление, нужны рекомендации как минимум двух членов клуба. Это во-первых. А во-вторых – наш клуб ездит только на Харлеях.

– Я могу дать ему свой байк, – это был Шаман. – А что? Мне через две недели должны новый привезти.

– Так ты хочешь за него поручиться? – спросил у Шамана Сенсей.

Шаман посмотрел на президента, потом на меня, затем снова на президента и сказал:

– Да.

– Ладно, сынок, – ответил ему Сенсей, – надеюсь, твоя интуиция и на этот раз не подведет. Но этого мало. Чтобы поставить вопрос на голосование, нужен еще один поручитель.

После секундной паузы, как гром среди ясного неба, прозвучал голос Юпа:

– Я за него поручусь.

Все присутствующие с нескрываемым удивлением смотрели на байкера-гиганта. Все, кроме Шамана. Он, хитро прищурившись, улыбался.

– Да ладно вам – чего суровые все, как на заседании суда. Мне вот пацан нравится. Говорит, навалял кому-то, пока к нам ехал. Велосипед свой защищал.

– Да ладно? – оживился Шаман. – Ты на велике приехал?

– Не, – ответил я, – на мопеде, купил сегодня по объявлению. Гопники отнять хотели, а я их избил гаечным ключом.

Послышался гул одобрения. Я тоже заулыбался.

– Ладно, – Сенсей выбросил окурок и хлопнул себя ладонями по коленям, – поставим вопрос на голосование. Приходи через неделю. Кстати, слушай, как тебя звать-то?

– Лев, – ответил за меня Шаман, – классное имя, на мой взгляд, даже прозвище не надо придумывать.

Сенсей подошел ко мне и протянул ладонь для рукопожатия:

– Ну, давай, Лев. Удивимся. Шаман, проводи друга.

Шаман дошел со мной до ворот и, прощаясь, сказал:

– Молодец, братан. Я в тебя верю. Увидимся.

Я завел мопед и поехал домой по темным пустынным улицам. Начался дождь, капли были холодными и, падая за шиворот, заставляли тело дрожать. Но это не имело значение. Той ночью ничто не казалось важным. Потому что я возвращался с победой. Меня возьмут в клуб! Я был счастлив и смог уснуть только с рассветом.

Я еще дремал, когда услышал, как открывается входная дверь. Родители вернулись! Черт, сколько же я спал? Часы показывали шесть вечера. Быстро одевшись и выскочив в коридор, я встретил изумленный взгляд отца и понял, что кое о чем забыл – мое лицо украшал алый порез, полученный ночью в драке.

– Это что такое, сын?

Я открыл было рот, чтобы придумать какое-нибудь объяснение, но судьба распорядилась иначе – мне не пришлось ничего рассказывать отцу. В дверь позвонили и, спустя мгновенье, в коридоре стояли три милиционера во главе с участковым:

– Доброго дня. Мне очень неудобно, но нам нужен ваш сын, – участковый смущался, что отвлекает таких уважаемых людей, как мои родители, – на него поступило заявление. Нужно проехать с нами.

– Какое еще заявление? – мамин голос сорвался на крик.

– Причинение тяжких телесных повреждение. Есть информация, что он напал на отдыхающих подростков с металлическим предметом. Ночью поступило заявление.

– Вы что за бред несете? – отец отказывался понимать слова участкового.

– Заявление поступило, – мялся милиционер, – мы обязаны отреагировать. Я прошу проехать с нами в отделение.

За все время разговора родителей с участковым я не сказал ни слова. В голове крутилась мысль, что если «группа отдыхающих» действительно сняла побои, то это грозит мне реальными проблемами. Коленки подкосились, меня начало подташнивать.