Максим Рыбак – Грёзы Агонии (страница 22)

— Разве это правильно? — спросила я у Дианы. — Наказывать одинаково, хотя грехи у всех разные? Пусть похожие, но ведь кто-то из них случайно убил одного человека, а кто-то и десять.

— Почему ты решила, что у них одинаковое наказание? — немного удивилась она. — Каждому по заслугам. Когда я кружила в урагане, то многое видела. Одни просто летали, а других без перерыва терзали песок и камни. Жуки в четвёртом круге. В основном их жертвы буквально сразу теряли сознание, но единицы чувствовали всё до конца. В каждом круге ада свои виды боли, а её продолжительность — зависит от тяжести греха.

— Ты права, — согласилась я. — Пока ещё не было ни одной бесконечной пытки. Везде есть дни покоя во время которых можно поразмыслить о судьбе. Привал?

— Давай, а то уже ноги отваливаются.

Я огляделась и заметила группу пустых столов. Раздвинуть их в стороны оказалось несложно. Ата всего пару раз махнула лапами и грузно осела на пол.

— Где ты её взяла? — потрепала Диана медведицу за ухом и улыбнулась.

— Во тьме, — я сунула Ате в пасть кусок мяса и присела на упавший стул. — Это моя кошка. Во всяком случае такое у меня было видение.

— Круто, — аж присвистнула девушка. — Как в легендах, проводники по царству мёртвых. А у меня не было кошки. Считала, что это для одиноких бабок, но теперь жалею. Могла потратить свою любовь на что-нибудь полезное, а сама…

Она тяжело вздохнула и посмотрела на небо.

— А сама любила только деньги. Поганые бумажки. Сейчас вспоминаю и так смешно.

— Не вини себя в этом. Я родилась в богатой семье и просто не представляю, каково это жить в нужде.

— Это точно, были бы у моих родителей деньги — по другому жизнь бы сложилась, — засмеялась Диана. — Помню, ещё при поступлении приехала на экзамен, а на обратный автобус опоздала. Сижу как дура, не знаю, что делать. Денег на гостиницу нет и есть охота. Потом открыла сайт знакомств, зарегистрировалась, выбрала несколько парней посимпатичней. Переночевала у одного и больше в родной город не вернулась. Весело время проводила.

— Обхохочешься, — кивнула я. — Интересно, а прелюбодеяние вообще за грех считается?

— Интересный вопрос. Вряд ли. Как я поняла, главный критерий греха — нанесение вреда другому человеку. Если от действий никто не страдает, то всё пучком.

Я кивнула, а затем достала припасы. Стандартное вяленое мясо и вода.

Не успела я откусить, как раздался голос.

— Здравствуйте, уважаемая. Не поделитесь ли со старым человеком?

Я подняла глаза. Женщина, явно за семьдесят, сидела недалеко от меня за столом и смотрела. Увидев, что я обратила на неё внимание, она поднялась, а уже через пару секунд присела рядом.

— Не угостите ли меня этим ароматным куском бекона?

То, что она спокойно встала и подошла, казалось невероятно странным. Все души здесь не покидали своих мест, а её свободное передвижение говорило о многом.

— Да, пожалуйста, — протянула я ей мясо, и она с наслаждением откусила.

— Спасибо, вы добрая душа. Надеюсь, обретёте спасение.

— Она его раздаёт, — вклинилась в наш разговор Диана. — Вас тоже нужно простить?

— Марина, — представилась женщина. — Нет, я уже прощена. А здесь просто жду мужа.

— Мужа?

— Да, он проклят и страдает, но я надеюсь, что его спасение уже близко.

— То есть, — переспросила я. — Вы получили прощение, но не пошли к тьме, а остались ждать его?

— Не совсем так, — жуя, ответила Марина. — Я мало грешила и оказалась в первом круге, но очень быстро раздался голос. Он предложил пойти во тьму, а уже там мне повстречался Варден. Я спросила о своём муже и узнала, что его забросило в пятый круг.

— И вы вернулись за ним?! — у Дианы аж округлились глаза от услышанного.

— И в горе, и в радости, — улыбнулась в ответ женщина. — Мне позволили ждать его здесь. Меня не мучают, но есть хочется всегда, хотя и от голода не умираю. Прошло уже триста лет, но я чувствую, что скоро он освободится.

В этот момент на ближайший стол обрушился поток света и возник мужчина. В его руках была книга, но он не стал её даже открывать, а вместо этого помахал жене.

— Дорогая, я ещё здесь.

Несмотря на всё, мужчина улыбнулся и перевёл взгляд на нас. Обычный старик, ничего примечательного, но что-то в его глазах заставило меня содрогнуться, а через секунду раздался крик.

Диана.

Она упала и задёргалась в конвульсиях. Я сразу бросилась к ней, а Марина попыталась привести девушку в чувство. Глаза Дианы закатились, оставляя только белки, и раздался голос мужчины.

— Оставьте её, она просто видит то, что должна.

Он тяжело вздохнул, а по его лицу было видно, что его обуревают эмоции.

— Дорогой, — со слезами на глазах спросила Марина. — Это она?

— Да, надеюсь, у неё хватит сил простить меня. И у вас тоже, госпожа.

Эти слова были явно обращены ко мне, а последовавшее за ними пламя окунуло меня в воспоминания.

Агония лежала в палате, на лице дыхательная маска, а веки чуть подёргиваются. Рядом тихо гудели медицинские приборы и стоял огромный букет из роз.

Внезапно глаза девушки открылись. В ту же секунду замигала лампочка над дверью, а ещё через минуту вошёл врач. Он проверил показания приборов, сделал какие-то записи и обратился к пациентке.

— Здравствуйте, я ваш лечащий врач Авраам. Пожалуйста, не пытайтесь шевелиться или говорить. После аварии у вас переломы всех конечностей, смещение шейных позвонков, разрыв лёгкого и одной почки. Многочисленные ушибы, гематомы, вы потеряли много крови. На данный момент мы сделали всё, что могли, и хотя жизни ничего не угрожает, вам ещё предстоят операции по замене повреждённых органов. Как только найдём подходящего донора, я лично проведу их. Родственникам уже сообщили, скоро вы увидитесь. Пока — отдыхайте.

Он вышел, а Агония осталась лежать и думать о случившемся. Всё её тело ломило, но боли не было. Видимо, действовали анестетики или ещё какие-нибудь препараты. Самое ужасное — абсолютная неподвижность. Всё тело покрывали фиксирующие бинты и повязки, а голова не двигалась от слова совсем. Ей оставалось лишь вращать глазами да корить судьбу.

Одна за одной на часах, висящих на стене, сменялись цифры, и вот снова открылась дверь. Вошёл отец. Агония никогда не видела его таким. Он разом постарел лет на десять, а то и на двадцать. На лице читался явный недосып и крайняя степень усталости. Несмотря на это его строгость никуда не делась.

— Здравствуй, дочь, — довольно сухо сказал он. — Рад, что ты очнулась. Врач меня заверил, что твоей жизни ничто не угрожает, но как минимум на пару месяцев придётся остаться здесь. Донорские органы тяжело найти, но я всё устрою. После операций тебя перевезут в наше поместье.

Агония завращала глазами, явно пытаясь что-то спросить, и отец тяжело вздохнул.

— Твоя мать погибла. Вас с сестрой спасли охранники, только благодаря тому, что они выпрыгнули, вы не сгорели вместе со всеми остальными. Мишель в палате на третьем этаже. Ей досталось гораздо сильнее, и необходимо ещё множество операций, но она жива.

Внезапно открылась дверь, и вошедший охранник что-то прошептал в ухо отцу. Его лицо исказила гримаса злобы.

— И как он узнал, — чуть слышно произнёс Николай. — Вышвырните вон.

Охранник выскочил наружу, а отец повернулся к дочери. Их глаза встретились, и её взгляд буквально прожёг его насквозь. Тяжело вздохнув, он сделал шаг к двери и прокричал.

— Отставить! Пустите его.

В коридоре послышалась возня, а затем в палату вбежал Сергей. Весь растрёпанный, на скуле свежий кровоподтёк, а в руке букет полевых цветов. Такие ничего не стоят, и он явно сорвал их на ближайшем пустыре. Парень моментально бросился к лежащей девушке, а она только и смогла, что заплакать.

— У тебя полчаса, — выходя, сказал отец. — Потом зайдёшь ко мне. Нужно поговорить.

Судорожно глотая воздух, я открыла глаза. Память медленно возвращалась, и слёзы полились ручьём. Мать погибла в ужасной аварии. Я пострадала, но не так сильно, как Мишель. Сестра перенесла десятки операций, а её жизнь висела на волоске. Отец позволил Сергею ухаживать за мной и взял себе в помощники. В голове всплыли образы, как мой любимый кормил меня, пока я была прикована к постели. Сложнейшая операция и месяцы реабилитации. Его забота помогла пережить весь тот кошмар и снова встать на ноги.

Но почему мой врач здесь? Ведь он сделал доброе дело — спас меня. За какой грех его закинуло сюда? Или он совершил ещё что-то?

Я с вызовом посмотрела на Авраама, но он не обратил на меня внимание. Его взор был направлен на пришедшую в себя Диану, а с губ слетело лишь тихое.

— Прости, ты меня не знаешь, и мы никогда не виделись. Я всегда оправдывал свои действия спасением других жизней, но это лишь слова. За свои поступки каждый должен получить по заслугам, и решать только тебе.

Диана встала. Я не знала, что она увидела, но её глаза помокрели.

— Ты разобрал меня на органы, — совсем тихо произнесла девушка. — Когда меня сожгли, я забежала в комнату в которой сработала система пожаротушения, а приехавшие спасатели успели доставить в больницу. Недельная кома и появился ты. Я ещё была жива!

— У тебя не было шансов, — потупил взор Авраам. — Ожог девяносто пяти процентов тела. Ты уже находилась в коме, а мозг скоро должен был умереть.

— Я знаю! — выкрикнула Диана. — Но, но это всё равно ужасно! Ведь ты мог просто подождать пока я окончательно умру!