Максим Привезенцев – История Мираксздания (страница 5)
Ближе к осени 2005-го, когда проект «Федерации» уже был на стадии подготовки к возведению второй башни, Полонский назначил меня вице-президентом. К тому моменту таковых в фирме было уже пятеро, и мое назначение стало этаким логичным продолжением плана по партнерству: Сергей под прикрытием новых должностей постепенно наваливал на меня все больше задач, а я воспринимал это как очередной вызов, и работал, двигаясь к своей доле в компании, прописанной в нашем партнерском соглашении. Это была классическая история русского бизнеса тех лет: для мотивации топ-менеджера владелец бизнеса дает ему долю в своей компании, и тот трудится, ошибочно думая, что вкладывается в общее дело. Эта «морковка» работала. Кто мог в то время предполагать, что, когда младший акционер захочет выйти из компании и попросит расчета, ему покажут писю и выставят за дверь, а если он начнет качать права, еще и тюрьмой пригрозят или реально туда отправят.
Наверное, именно тогда, в 2005-м, изменения в Полонском стали настолько капитальными, что не заметить их мог разве что слепой. Просто я, как и остальные, относил эти метаморфозы к естественным болезням роста, которые должны были пройти, плюс частично списывал на запрещенные снадобья и бухло – лучших друзей коммерсантов «нулевых». Не сосчитать, сколько судеб и бизнесов было пронюхано и пропито в те годы, но тогда мне почему-то казалось, что это излечимая фигня, и Полонскому нужно прийти в себя от резко свалившихся денег и славы, и все само собой придет в норму. Тем более мы все тогда побухивали прилично. Вспоминая те годы, я невольно удивляюсь способностям моей печени: коньяк и виски – как кофе, для тонуса; вечерние переговоры и встречи в ресторанах… И этот алко-марафон шел нон-стопом. Утренний тремор рук и отечность мы лечили баней и спортзалом. О здоровье я тогда не сильно думал: алко-ритуал казался неотъемлемой частью успешного бизнеса.
Но потом случился первый по-настоящему серьезный звонок, связанный с Полонским.
Это было самое начало 2006-го, мы только-только бурно встретили Новый год очередным рекордом прибыли и готовились к заливке фундамента «Башни Восток», одной из двух, которые входили в комплекс «Башня Федерация»…
Глава 3. Трещина. Прослушка
Когда в январе 2006-го топ-менеджмент и технические специалисты прибыли на очередное совещание, сидящий во главе стола Полонский без лишних прелюдий заявил:
– Мы должны залить фундамент «Башни Восток» до первого марта.
Эти слова вызвали всеобщий ступор. Заливать бетонную плиту такого колоссального объема в январе-феврале было не только самонадеянно, но и катастрофически опасно: при минусовых температурах вода в бетоне замерзает, и он может треснуть, а в нашем случае ему предстояло держать самое высокое на тот момент здание в Москве в 96 этажей.
– Но лить фундамент небоскреба в мороз невозможно, – сбиваясь на заикания, осторожно заметил один из присутствующих на совещании специалистов – Тернер, пятидесятилетний ведущий инженер компании нашего строительного консультанта из США, дядька с седыми усами и маленькими черными глазками, которыми он по обыкновению смотрел на окружающих поверх очков. – Это полная бессмыслица.
– Однако она не означает, что это невозможно, – возразил Полонский. – «Невозможное возможно» – девиз на наших рекламных буклетах.
– Да, но если мы подождем… – настаивал Тернер.
– Нет времени ждать, – напирая голосом, отрезал Сергей. – Это Москва-Сити, тут все надо быстро делать! Если мы сегодня ничего не построили, завтра мы уже аутсайдеры.
– А если мы сегодня поторопимся и проект завалим, завтра для нас не наступит, – сказал я.
Стоит заметить, что негласный закон строительного совещания того времени подразумевал, что на каждое утверждение всегда существует равноценное и противоположное по смыслу ответное мнение. Говоря, что спешка может привести к краху, я не утверждал это наверняка, а всего лишь обозначал один из вариантов развития событий, который нам следовало предусмотреть.
Полонский пристально посмотрел на меня, вероятно, взвешивая услышанное, и, поняв, что тезис о крахе все же требует ответной реплики, спросил:
– А с чего мы его завалим? Мы до этого заваливали? Я же не предлагаю делать абы как – просто не тормозить. Давайте проведем тендер среди подрядчиков, обсудим все риски. Турки вон «Запад» строят, нормально все у них.
– Я тоже думаю, что, кроме «Ант Япы», ни на кого полагаться нельзя, – вставил Александров, бывший заместитель Адикаева-старшего, которого Полонский после увольнения Владимира Анверовича назначил руководителем проекта «Башня Федерация».
Темников закивал, соглашаясь с ним.
– Вот турки пусть предложение по «Востоку» подготовят, – махнул рукой Полонский. – Рассмотрим. Еще кого можете предложить для альтернативы?
С ходу назвать кого-то было, конечно же, проблематично: все-таки речь шла о единовременной заливке самой большой фундаментной плиты в истории гражданского строительства в России, и отечественных подрядчиков, способных это сделать, попросту не водилось в природе. Поэтому Александров взялся подготовить и отправить запрос туркам. Через несколько дней «Ант Япа» прислала предварительное предложение: они готовы были взяться за заливку фундамента, но ставка оказалась монопольно крутой – без малого 5 миллионов долларов при заложенных в смету 4,5. Вдобавок турки сразу заявили, что работать в мороз отказываются. Полонского это не устраивало, и мы с Луценко предложили провести переговоры со «Всекитайской инженерно-строительной корпорацией». Опыт работы с китайцами у «Миракса» уже имелся: компания «Юанда» вела подряд по производству и монтажу фасада небоскреба, и их цена, сроки и качество нас полностью устраивали.
Полонский дал добро на переговоры, и вскорости пришло альтернативное предложение. Китайцы готовы были взяться за заливку за 4,4 миллиона долларов – то есть на полмиллиона дешевле, чем «Ант Япа». Но вот проблема: они тоже считали рискованным бетонировать плиту в мороз и предлагали начинать ближе к апрелю.
Полонский злился – по всему получалось, что до 1 марта мы с фундаментом не закончим. Но Сергей был не из тех, кто отступает просто так.
– Пусть подготовят к 20 января официальные предложения, – сказал он. – Но надо прописать в тендере условие, что залить надо до весны!
– Если мы такое условие в тендер поставим, то мы останемся без подрядчиков, – сказал я. – Репутацию за деньги не купишь.
– А чем их репутация пострадает? – нахмурился Полонский. – Такой объект! Тут, наоборот, одни плюсы!
– Проблема в морозе, Серег, – сказал Луценко. – Они же не зря пишут, что не возьмутся в холода лить. Значит, рискованная затея.
– А, ерунда, – отмахнулся Полонский. – Риски, конечно, есть, но, уверен, не такие высокие. А ты что скажешь, Артур?
Он повернулся к Александрову, и тот, опустив взгляд в бумаги, пожал плечами и неуверенно сказал:
– Я думаю, надо условие прописать и дождаться официальных предложений. Если согласится кто-то в итоге, значит, не так все и страшно.
– А если откажутся? – спросил я.
– Если откажутся, значит, будет время провести еще один тендер, когда потеплеет.
– Давайте не настраиваться сразу на негатив, – поморщился Полонский. – «Будет время», «еще один тендер»… Этим подрядчикам вечно условия получше, да сроки подольше! Пусть подстраиваются, если денег хотят, и льют зимой!
– Тоже так считаю, – вставил Темников. – Макс прав, это вопрос репутации. Но он же в обе стороны работает: если они качественно сделают такой объем в мороз, это огромный плюс для них, их потом другие с руками оторвут.
– В общем, решили. – Полонский хлопнул ладонью по столу. – Пусть готовят официальные предложения, 20-го посмотрим.
Неделю спустя тендерная комиссия, состоящая из топов нашей компании, вскрыла оба конверта. Внезапно оказалось, что турки передумали и все-таки согласились заливать фундамент в мороз, а китайцы наотрез отказались. Судя по довольным лицам Темникова и Александрова, тут не обошлось без «дружественного инсайда». Впрочем, Полонский был счастлив, и даже разница в полмиллиона долларов его нисколько не смущала: он считал, что сроки в данном случае важнее денег. Когда я заглянул к нему в кабинет после тендера, он сидел в кресле, пил коньяк и смотрел в окно с довольным видом.
– Ну? – хмыкнул он. – Я же говорил, что можно и в мороз лить при большом желании! Просто чуть подороже…
– Еще неизвестно, чем дело кончится, – покачал головой я. – Если взялись, значит, уверены, что справятся, но давай пока не спешить с выводами.
– Ну ладно, давай не спешить, – легко согласился Сергей и даже демонстративно постучал по столешнице для проформы. – Но турки, конечно, молодцы, порадовали. Про китайцев я сразу думал, что откажутся. У них характер не тот, слишком… методичные они. Слишком рациональные. Не любят рисковать.
– Я одного не пойму, – сказал я. – Почему именно 1 марта? Почему мы так в эту дату уперлись? 1 марта в изначальных сроках строительства нигде не фигурирует.
Полонский смерил меня взглядом, отпил коньяку, улыбнулся.
– Это вопрос имиджа, Макс. Нашего с вами имиджа, имиджа «Миракса». Та самая пресловутая репутация. Я на мартовские в Куршавель лечу. Хочу, чтобы все знали, кто залил самый большой и толстый фундамент. Пусть у них там отложится, что мы в любую погоду льем, что нам чхать на погоду, мы сами решаем, когда лить, когда нет. Вот что важно, а не эти… пол-ляма.