Максим Привезенцев – Дервиши на мотоциклах. Каспийские кочевники (страница 10)

Сделали обезболивающее. Шок прошел, начался озноб. Доктор сказал, что сейчас шесть часов вечера.

Пока ехали до больнички, я материл судьбу, дорогу, Казахстан и всех демонов этих пустынь и степей, вместе взятых. Потом вспомнил сон про черную птицу-всадника и сплюнул. Что за нах? Все будет хорошо.

У парней была другая задача – доставить себя и мотоциклы к гостинице, благо она все же присутствовала в этом забытом богом казахском населенном пункте. Это им удалось без особых проблем, но в тот момент все были убеждены, что дальше мы никуда не поедем. Вася даже подумал было, что в этой районной больничке я зависну, и надо заняться моим переводом в более достойное место…

По пути, в «Скорой», водитель рассказал, что 667 километр (почти 666-й вот была бы история!), который выбил меня из седла – практически роковой, бьются люди тут часто, но дорогу власти делать не хотят. «Вона в прошлом году круто поломался какой-то англичанин, а им хоть бы хны…».

Но все самое худшее было уже позади. Вердикт врачей оказался настолько удовлетворительным, насколько это было возможно в сложившейся ситуации: сильный вывих голеностопного сустава, ушибы и гематомы коленей, особенно правого, ушиб ребер с правой стороны, но без переломов, сильный ушиб и вывих правого плеча и растяжение грудного отдела позвоночника. Плюс множество ссадин, которые на месте обработали зеленкой. В общем, голова цела и ничего не сломано, а сам я весь в зеленке, как юноша после ветрянки.

Теперь надо было двигать к парням и как-то успокоить их. Доехал на такси до гостиницы, а там еще одна хорошая новость: «Иваныч» завелся и был на ходу. Сначала он не хотел заводиться, но потом выяснилось, что выхлопная труба просто забита землей. Любер решил проблему при помощи одной веточки. Всегда бы так.

В общем, поистрепались мы немножко, конечно, но ехать дальше оказалось можно. То есть и конь, и наездник были готовы продолжать путь. Осталось только вызволить права у местных гайцов. Кто ж мог подумать, что это окажется самым сложным предприятием?

…Казахские менты отпускать меня отказались наотрез. У них был форс-мажор, я им портил статистику и вообще неизвестно, что они имели в виду. Как бы никаких законных оснований стопануть нас у них не существовало. Думали было опереться на медицину, но доктор подтвердил, что я могу ехать, если хочу. Тогда стали говорить про понедельник и суд – была как раз суббота, – этот вариант мне совсем не понравился, и мне даже удалось совершить интеллектуальный кульбит невероятной технической сложности. То есть убедить их, что я ничего не нарушал. Я сам удивился, когда это удалось, однако тут они совсем утратили понимание, что нужно делать дальше. Разве что по телефону переговаривались со своим начальством каждые пять минут. Из разговоров по-казахски я не понимал ни слова, если не считать родного русского мата…

В конце концов, они заявили, что я пьян. Но тут уж все козыри были на моей стороне: после Астрахани мы не приняли ни грамма. Поехали в больницу на экспертизу – совершенный ноль. Это обстоятельство их как-то смутило: аргументов не осталось. Последнее, что они предложили мне, так это вызвать российского консула или, в крайнем случае, начальника районного отдела милиции, в воскресенье. Тут уж я просто расхохотался. Смеяться было больно.

В общем, мне удалось взять их измором. В полдвенадцатого ночи мне вернули права, и я отправился к парням в гостиницу праздновать свой новый день рождения.

Вышел из отделения, а тут снег. «22 апреля, – подумал я, – день рождения Ленина».

…Подъехал к гостинице, мой мотоцикл стоит, в номере горячая вода, все дела. Принял душ, пришел к Васе и Максу, спрашиваю:

Ну как, вы по двести приняли уже?

Да нет, – говорят, – тебя ждем. А что, едем дальше?

Еще как едем, – отвечаю.

И мы, понятное дело, накатили.

IV. Дядя Леша из Бейнеу

Как я с утра садился на мотоцикл – это целая песня. Вернее, Макс и Вася усаживали меня со всей доступной им аккуратностью. Тело болело, ныло – рука, нога, спина, рассеченный глаз. Василий надел на меня шлем, поправил. Вроде, ничего, дорогу вижу, руль держу. Значит, все в порядке.

Отмораживаться нельзя было ни дня. И дело здесь даже не в жестком графике, который мы сами себе придумали. Просто, если с тобой что-то такое случилось травма или стресс, или еще что в этом роде, и назавтра ты не будешь снова в седле, ты еще долго в него не сядешь, может быть, никогда. Так что не было выхода. К тому же я подумал: если эти злые демоны пустынь пропускают нас с таким трудом, надо им показать русскую кузькину мать. Упал, значит? Болит, говорите? Смутные сны, мусульманский фатум?

Мы еще посмотрим, кто здесь хозяин своей судьбы.

Погода стояла просто святых выноси. То солнце, то дождь, то град, то снег. Западноказахстанская полустепь-полупустыня и так довольно однообразное место, а сквозь это сито выглядела и совсем уныло. Не расслабишься.

Ехал я, понятное дело, на полном автомате. Ребята сзади как бы страхуют, смотрят озабоченно. Как же я это ненавижу быть в роли опекаемого! Ничего хуже не придумаешь. Главное, чтобы день прошел без приключений. Ночью, когда выпивали, кто-то сказал: ну, новая тема, будем аккуратно перемещаться. По 100 км в день. Шутка, конечно, но уж точно не по тысяче.

До Атырау нам оставалось верст девяносто. В самом Атырау на этот раз мы решили не залипать, хотя знали: места довольно интересные. Бывший Гурьев, пугачевщина, Нижний Яицкий городок, нынче – нефтяная столица и самый богатый город Казахстана. Когда-то он стоял на воде, но теперь Каспий обмелел и отошел километров на тридцать. Но все равно – родоновые ванны, опять же большая река – Урал.

Салават, управляющий рестораном «Джой», где нас кормили судаком и сазаном, но не осетриной, ловля которой запрещена, сказал: «Приехали бы на две недели раньше, было бы плюс тридцать. У нас почти курортное место».

При той температуре воздуха, которая образовалась за окном, это «почти курортное» казалось издевательством. И почему мы не приехали на две недели раньше? Хрен его знает. Пока было плюс пять.

Единственное утешение – внутри Казахстана вполне сносные дороги. По крайней мере, от Атырау до узловой станции Бейнеу покрытие чуть ли не европейского уровня. Руки не так болели, хотя спина ныла, конечно. Один раз нас даже гайцы остановили за превышение скорости. Разговор с ними – отдельная песня.

Тормозит, подъезжаем:

Здравствуйте!

Гаец в ответ:

Откуда едем?

Любер ему честно:

Из Астрахани.

– Ты шлем-то сними.

Любер послушно снял шлем.

– Без шлема надо разговаривать. Откуда едем?

– Из Астрахани.

– А че номера московские?

– Мотоциклы из Москвы.

– Значит, сами московские вы?

– Сами московские.

– А-а-а.

– Из Астрахани куда?

– В Иран, – тут уже Вася включился. Ему забавно стало, как гаец отреагирует на такую новость. Все-таки шли-то мы в лучшем случае на Ташкент, Иран из Астрахани был явно в другой стороне.

Но география, очевидно, не тот предмет, который считается профильным на курсах казахской дорожной полиции.

– А, в Иран, – удостоверился гаец. – Значит, экспедиция.

Сразу вспомнился анекдот. Но мы его не стали офицеру предъявлять.

– Не, не совсем экспедиция, – зачем-то проявил неслыханное правдолюбие Макс Любер. – Мы транзитом едем.

– Превышаете! – резюмировал гаец. – Документы есть?

Это был, конечно, вопрос вопросов.

– BMW, да? – спросил гаец, указывая на мотоциклы ребят.

– BMW, точно.

– А это что? – заинтересовал его «Иваныч».

– «Харлей».

– «Харлей?», – наклонил голову офицер, и тут же спросил:

– Страховку взяли?

– Взяли, взяли.

– Значит, втроем едете?

– Втроем, – согласился Любер, удивленный тем, что у казахских офицеров с арифметикой настолько лучше, чем с географией.

– Точно втроем? – почему-то усомнился гаец.

– Точно-точно, – заверил его Любер и пересчитал нас. Вот Вася, раз, вот Максим, два, вот я тоже Максим, три.

Этот подсчет офицера полностью удовлетворил, и Любер скрылся в его машине. Как он потом рассказывал, его пытались, конечно, убедить, что шли мы сто сорок, но приборы показывали другие цифры. В конце концов, гаец сломался. Дело ограничилось сущими копейками, и мы покатили дальше.

По дороге выяснилось, что «Иваныч» все же сильней пострадал, чем мы думали поначалу, и у меня куда-то уходит бензин. Мы проехали всего 200 км с последней заправки, обычно хватает на 300, а тут вот-вот загорится красная лампочка. При этом и у Васи, и у Макса еще по три деления осталось, что особенно обидно.

Сначала я придрался к Васе, который заправлял нас на последней заправке: «Ты мне что, друг, полбака залил?», но быстро понял, что если кого-то здесь и надо подкалывать, то это меня. Макс осмотрел мой мотоцикл и выяснил, что потекла левая вилка, да и передние тормоза к тому же не работают. Там тоже что-то текло. Так что все удовольствия сразу. Но я всегда вожу с собой пару бутылок с бензином, и до следующей заправки мы дотянули…

Так, с грехом пополам, доехали до заката. Если брать пространственные измерения, это был Бейнеу. Бомбей, как его называют местные, что создает какую-то двойственность. Не понимаешь, где ты, в Индии или в казахской степи. Смех, конечно.

Бейнеу – большое село на узловой железнодорожной станции, соединяющей Азию и Урал. В принципе, рядовое захолустье посреди казахской степи.