Максим Петров – Демоноборец (страница 8)

— Добрый день, — как умел, я привлёк его внимание и без лишних слов высыпал на прилавок свои камешки. — За сколько возьмёте?

Кудрявый наконец-то отвлёкся от монеты, с мелкогрызунковыми ужимками схватил камни и поочерёдно посмотрел их на свет. Тут же изобразил разочарование. Скорчился, губы поджал и недовольно помотал башкой.

— Мутные, — констатировал торгаш. — На грани некондиции. За всё про всё дам десять тысяч рублей, — тут он наконец-то поднял на меня равнодушный взгляд.

— Сто, — ответил я.

Потому что такие вот люди одинаковы во всех мирах. И пусть я совершенно не понимаю местный порядок ценообразования, он мне только что сам его подсказал. Умножай на десять и не ошибёшься, а там и до правды сторгуемся.

— Пять тысяч, — улыбнулся торгаш. — И я закрываю глаза на то, что они краденные.

— Простите?

— Три тысячи, — кудрявый подкинул камушки на ладони. — Или ты предлагаешь мне поверить, что камни действительно твои, сопляк?

— Да как ты смеешь! — заорал позади меня Фёдор. — Ты хоть знаешь, кто это⁈ — и явно что двинулся атаковать неуважаемого ювелира кулаками, да прямо в лицо. — Это Светлов Алексей Николаевич!

Я мягко выставил руку в сторону, останавливая его, а кудрявый переменился в лице.

— С-с-светлов? Младший который? Но ведь…

— Головой думай, прежде чем языком болтать! С благородным общаешься!

Ювелир выскочил из-за прилавка, пожал мне руку и, конечно же, сказал, что вышло недоразумение.

— Если вы не против, Алексей Николаевич, давайте начнём всё сначала, — кудрявый забегал по торговому залу, включая общий свет, а по ходу дела тараторил: — Сами понимаете, ко мне нечасто заходят аристократы, и под «нечасто» я имею в виду никогда, а о вас в городе ходили нехорошие слухи, да и в лицо я вас, признаться, никогда не видел, и если бы я только знал, то я бы никогда…

Мысль номер один — Фёдор от простоты душевной и тупо по незнанию привёз меня туда, куда бы сам в случае чего направился сдавать камни. То есть в дыру. И думается мне, что где-то должно быть заведение посолидней. Мысль номер два — судя по реакции ювелира, моя семья в городе всё ещё на слуху. Мысль номер три — классовое неравенство в этом мире, конечно, на уровне. Цветёт, что называется, и пахнет.

Ну и наконец мысль номер четыре — самая неочевидная. Кудрявый решил, что я вор, и отнёсся к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. А значит, часто имеет дело с ворами. И вот эту ситуацию можно попробовать обернуть в свою пользу. Дело в том, что промышляющие грабежом люди зачастую даже близко не понимают, что за вещь попала им в руки. Тащат всё, что плохо прикручено, а что это? Да плевать, в общем-то.

— Базилевский, — совладав с первоначальной паникой, наконец-то представился ювелир. — Никита Андреевич. Крайне рад приветствовать вашу персону в моём скромном заведении.

Господин Базилевский вернулся за прилавок и снова взялся за камни. Вот только теперь вместо того, чтобы состроить кислую мину, он охал, ахал и одобрительно кивал. А потому наконец заявил, что:

— При всём моём уважении, Алексей Николаевич, но сумму в сто тысяч рублей я не могу назвать честной.

А я, признаться, даже и не рассчитывал.

— Пятьдесят — это максимум. Но вот какое дело, — суетливо продолжил Никита Андреевич. — К моему превеликому сожалению, у меня просто не хватит собственных средств, чтобы их выкупить. Но я могу оставить их у себя на реализацию! Свяжусь со знакомыми в столице, распишу характеристики камней и, думаю, сумею провернуть сделку за несколько дней.

— Годится, — кивнул я.

— Чудесно! В таком случае, вы не будете против, если для третьих лиц я буду называть вас своим клиентом?

— Конечно же, не против…

На мой взгляд, сделка была разумной. Хотя внутри я уже сгорал от нетерпения и просто ждал, когда мы уже договоримся насчёт камней и пойдём дальше. Мысль насчёт краденных вещей крепко засела в голове, и перспективы манили.

Если через Базилевского действительно проходит поток товара, добытого нечестным путём, значит, среди этого барахла может случайно затесаться нечто действительно ценное. Артефакты, определить которые неодарённые просто не в силах. А потому:

— Более того, Никита Андреевич, — продолжил я. — Я ведь и сам с удовольствием буду рекомендовать вашу лавку друзьям и знакомым. При одном небольшом условии.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич, — ювелир явно заинтересовался.

— Почему-то я уверен, что всё это, — я обвёл руками простенький зал с витринами, полными дешёвых безделушек. — Всё это лишь часть вашего настоящего ассортимента. Быть может, у вас есть что-нибудь ещё? Что-нибудь… эдакое?

Базилевский замер. Вороватый взгляд начал прыгать с меня на Фёдора, с Фёдора на входную дверь и обратно. Осторожность? Страх? Любопытство? Должно быть, всё сразу.

— Эдакого, — повторил он, растягивая слово. — Хм-м… Алексей Николаевич, позвольте поинтересоваться, — Базилевский перешёл на шёпот. — От кого вы это услышали?

— Ни от кого, — честно признался я. — Просто сделал выводы.

— Хм-м-м…

И снова на лице ювелира отобразилась борьба. И хочется, и колется, что называется.

— Я действительно могу вам доверять?

— Даю слово дворянина.

— А ваш человек? — спросил он, кивнув на Фёдора. — Он надёжен?

— Более чем.

— Хорошо, — Базилевский глубоко вдохнул. — Тогда прошу за мной…

Ювелир открыл нам дверцу, ведущую за прилавок, а после поманил за собой в подсобную комнату. Остановился в коридоре. Погремел ключами, поочерёдно открывая аж три разных замка на железной двери, наконец открыл её и первым прошмыгнул внутрь.

— Прошу вас, заходите, — сказал он из темноты и включил свет.

— Ага, — улыбнулся я, оглядывая открывшиеся мне прилавки «чёрного рынка». — Вот это мне и надо…

Глава 5

Глядя на всё это великолепие, разбросанное вразнобой по столам, мне сильно захотелось дать скупщику подзатыльник. Кто ж так артефакты смешивает? А если попадутся те, что войдут в контакт? После магических взрывов такие воронки остаются, что их проще водой заполнить, чем засыпать землей.

Подойдя к столу, грубо сколоченному из обычных досок, я взял в руки короткий меч. На вид ничего необычного — просто кусок стали, но это если не смотреть магическим взглядом. Под ним же открывалась совсем другая картина, куда более интересная. Клинок имел магическую структуру. Наполнить бы его силой, но нет, не стоит.

Однако сильно показывать свой интерес я не стал, состроил разочарованную мину, положил меч обратно на стол и пошел дальше. На соседнем столе я нашел небольшой мешочек, внутри которого были шары размером с человеческий глаз, может чуть больше. Они также имели магическую структуру, а значит, это тоже артефакты. В итоге, пройдя эту небольшую комнату от края до края, я нашел с десяток магических вещей. Подспудно я наблюдал за Базилевским, и, судя по его спокойному взгляду, он не был в курсе того, чем обладает.

— Господин, зачем вам это старье? — подал голос Федор. Водитель стоял возле двери, и, судя по скепсису на лице, меньше всего на свете верил в то, что тут есть что-то ценное. Молодец, так держать, хе.

— Да вот же. Надеялся, что попадется что-то стоящее, — я покачал головой и повернулся к Базилевскому. — Неважные у тебя поставщики, Никита Андреевич. Тут же почти один магический хлам. От некоторых вещей идут слабые эманации, но не более. Давай так, какой из моих камней дороже?

— Алмаз, ваше благородие, — Базилевский даже не попытался скрыть свою печаль. — Но, быть может, вас что-то все же заинтересует?

— Ладно, так и быть, — я кивнул и сгреб в кучу все нормальные артефакты, добавив сверху пару обычных кинжалов, просто из хорошей стали.

В хозяйстве точно пригодится. Да и вообще, для меня ходить без оружия — всё равно что ходить голым, так что надо будет еще и этим вопросом озаботиться. Если я правильно понимаю иерархию и традиции, то где-то в доме должен быть родовой клинок. Хоть что-то, что подошло бы для выходов в свет.

— Вот. Вот это всё я готов забрать, — отвлекшись от своих мыслей, я кивнул скупщику на эту небольшую кучу. — А теперь посчитай, сколько всё это получится, а после вычти из цены рубина, что я тебе принес. Остальное отдашь деньгами.

— Хорошо, ваше благородие, — скупщик трясущимися руками начал перебирать то, что я отобрал, при этом беззвучно шевеля губами. Закончив с этим, он еще несколько секунд собирался с духом, а после выпалил:

— Три тысячи рублей, ваше благородие. Вот сколько это стоит, — сказав это, он замолчал, ожидая моей реакции.

У дверей тем временем зашевелился Федор, водителю явно не понравились слова скупщика.

— Не надо, — я поднял руку, останавливая его, после чего глянул на скупщика.

Тот весь сжался, в ожидании нехорошего… Боги, неужели настолько всё плохо? Нет! У нас ведь тоже была аристократия и простецы, но разделение было почти незаметным. Простец мог так же заработать денег, купить почти всё, что душе захочется, и лишь в разговоре с аристократом он был вынужден добавлять приставку «лер» и проявлять вежливость. Тут же всё явно иначе.

— Вот что, Никита Андреевич, договоримся на двух с половиной тысячах. Больше это барахло не стоит, что бы ты не говорил, — я усмехнулся. — Рубин стоит не меньше восемнадцати тысяч, я прав?

— Правы, ваше благородие, — тяжело вздохнув, произнес он. — Хорошо, я согласен на такую цену. Но у меня нет пятнадцати тысяч, только двенадцать. Быть может, вы согласитесь подождать, пока я не продам камни?