Максим Пахотин – Шов Времени (страница 11)

Махницкий начал, его голос дрожал от возбуждения, которое он тщетно пытался облечь в сухие формулировки: – Коллеги. Товарищи. Данные с БПЛА «Птеродактиль» не оставляют сомнений. Объект «Сфера» является стабильным пространственно-временным порталом. Координаты точки выхода: южные рубежи Российской Империи, район строящейся крепости Моздок. Временной отрезок – 1763 или близкий к нему год, осень. Задача группы – переход, подтверждение данных визуально и инструментально, установка маяка обратной связи, первичная разведка в радиусе не более пятисот метров от точки перехода. Срок пребывания – не более шести часов по нашему субъективному времени. Далее – возврат для анализа и решения о дальнейших действиях.

Астахов тяжело поднялся, его стул скрипнул: – Уточняющие вопросы. Угрозы по ту сторону? Потенциальные, помимо местных жителей.

– Вероятные, – взял слово Гордеев, стараясь говорить так же четко, как военные, но голос предательски дрогнул. – Местное население: казаки, солдаты гарнизона, возможно, кочевые народы. Огнестрельное оружие того времени – мушкеты, пищали. Дальность эффективная – до 100 метров, скорострельность низкая, точность – ещё ниже. Но на ближней дистанции смертоносны. Холодное оружие – сабли, пики, ножи. Также – дикие животные. И главное – инфекции. Наши иммунитеты не готовы к микробиоте XVIII века. И наоборот – мы можем быть носителями вирусов, к которым у них нет защиты. Поэтому – минимальный контакт, респираторы, перчатки.

– Окружающая среда? Яды, аллергены? – спросил «Док», его голос был низким и деловым, словно он спрашивал про район в горах.

– Воздух чист, как показал анализ, – ответила Кристина. – Но пыльца, споры грибов – неизвестны. Антигистамины и широкий спектр антибиотиков – в аптечке. И вода – только своя, из запасов. Ничего местного в рот не брать.

– Цели, кроме разведки? Забор образцов? – спросил Кольцов спокойно, как будто речь шла о вылазке в соседний лес за грибами.

– Научные образцы, – сказала Виолетта, кивая. – Почва, растения (стебли, листья, без выкорчёвывания), возможно, мелкие, потерянные артефакты времени – обломок керамики, пуговица, монета (но только если она валяется явно потерянная, не в культурном слое). Всё – минимальных размеров, для лабораторного анализа. Ничего, что может быть замечено как пропажа.

– Правила применения силы? Контакт с местными? – встрял «Стрелок», его голос был тихим, холодным и очень четким, как щелчок затвора.

Гончаров впервые вмешался, и все взгляды тут же обратились к нему: – Только в случае прямой, смертельной угрозы жизни членов группы. Максимальная скрытность. Ваша задача – не завоёвывать прошлое, не менять его, а изучить. Любое убийство, любой контакт, оставшийся в истории, любое внедрение артефакта – это непредсказуемые последствия, «эффект бабочки». Вы – призраки. Вас не должно было быть. Вас не должны запомнить. Идеально – если вас вообще не увидят. Маскировка, бесшумное движение, уход от встреч.

– Экипировка? Оружие, снаряжение, – спросил «Саян», его пальцы уже по привычке перебирали невидимые инструменты.

– Полный полевой комплект СОБРа, но с ограничениями, – отчеканил Астахов. – Только бесшумное оружие (пистолеты, ПБ). Ножи. Никаких автоматических винтовок, гранат, ничего, что оставит следы, звуки или повреждения, необъяснимые для той эпохи. Плюс научное снаряжение, паёк, вода, медикаменты, золотые царские червонцы для возможного бартера (их проверили историки, подлинные, но лучше не использовать), копии карт местности XVIII века. И главное – маяк, который установите у точки перехода. «Саян», это твоё.

– А если портал закроется? – тихо, но внятно спросил Орлов, сидевший с краю, в тени. Его вопрос повис в воздухе, как холодный нож. – Пока мы там, а здесь… что-то случится со Сферой? Обратной дороги может не быть?

Все замолчали. Самый главный, невысказанный страх, который грыз каждого, был озвучен. Махницкий побледнел, его уверенность дала трещину. Он посмотрел на Гордеева.

– Это главный риск, – признал Гордеев, глядя на стол. – Теории нет. Мы не знаем, что стабилизирует Сферу, сколько она просуществует. Поэтому временной лимит. И маяк. Его должен установить «Саян». Это квантовый маяк, он будет транслировать сигнал сквозь пространственно-временной разрыв. И если визуальная связь прервётся… теоретически, по этому сигналу можно будет сориентироваться для… обратного перехода вслепую. Но гарантий нет. Это гипотеза.

– Значит, обратной дороги может и не быть, – констатировал Кольцов. Не как вопрос, а как факт, который необходимо принять и с которым жить.

– Да, – тихо, но четко сказал Гончаров. – Может и не быть. Поэтому каждый шаг – взвешен. Каждое решение – общее. Любая самодеятельность может стать фатальной для всех. – Он обвёл всех взглядом, пытаясь впечатать это в сознание. – Экспедиция утверждена на самом высоком уровне. Вы – первые. Пионеры. От ваших действий зависит не только ваша жизнь, но и… будущее наших знаний. И, возможно, нечто большее. Подготовка – двенадцать часов. Выдвижение – в 08:00 по местному времени. Всем ясно?

В комнате прозвучало нестройное, но твердое «ясно». Учёные смотрели с азартом, приглушенным леденящим страхом и грузом ответственности. Бойцы – с холодной, профессиональной концентрацией, уже мысленно проигрывая сценарии, оценивая риски. Орлов искал глазами Степанова – в его взгляде читалась тревога за всех, кто уйдёт в эту бездну и некоторая зависть, это было видно по блеску в его глазах, ему тоже хотелось поучаствовать в этой чего там говорить, авантюре. А Гончаров, собирая бумаги, думал о другом. О том, как бы передать «Стоунхенджу» точные параметры маяка и частоту его сигнала. И о том, что где-то там, в XVIII веке, должны быть (или скоро появятся) люди, которые ждут не просто призраков из будущего, а конкретных людей с конкретными инструкциями. Инструкциями, которых нет в официальном брифинге. Слово «Зодиак» было ключом. Кто там его произнесет? Казак? Монах? Купец? И что они будут должны сделать? Помочь? Или помешать?

ГЛАВА 8: ШТОРМ НАД РАВНИНОЙ

Москва. Здание на Старой площади. Кабинет №407.

Доклад Гончарова лег на стол человеку, чье имя редко фигурировало в каких-либо открытых протоколах. Его звали Александр Леонидович Волков, и он курировал межведомственный комитет по «специальным научным проектам» – эвфемизм для всего слишком странного, опасного или многообещающего, чтобы доверять это кому-то одному. Прослушав краткое резюме от подчиненного и просмотрев выжимку из данных по «Сфере» и видео с «Птеродактиля», Волков несколько минут молча смотрел в окно на ночную Москву, на ее огни, которые казались такими прочными и незыблемыми. Сейчас они казались ему иллюминацией на палубе тонущего корабля.

«1763 год. Моздок. Стабильный портал», – эти слова крутились в голове, обрастая немыслимыми последствиями, как снежный ком. Военные из Генштаба, узнав, начнут кричать о стратегическом преимуществе, о возможности корректировки истории, «упреждающих ударах» по прошлому, устранении угроз в зародыше. Академики из РАН – о величайшем открытии со времен теории относительности, о Нобелевских премиях и новом этапе познания. А ему, Волкову, предстояло все это балансировать, как жонглер шариками с нитроглицерином, и главное – держать в тайне от всего мира. Один неверный шаг – и мир рухнет в хаос переписывания истории, гонки временных вооружений, парадоксов, которые могут разорвать саму ткань причинности. Или привести к тому, что его собственная должность, его власть, его мир перестанут существовать, потому что кто-то в прошлом вовремя нажмет на курок.

Он отдал три распоряжения своему помощнику, не повышая голоса, но каждое слово было весомо, как приговор:

Подготовить для Совета Безопасности и Минобороны предельно урезанный, «сказочный» доклад о «новом физическом явлении с невыясненными свойствами, требующем дальнейшего изучения в условиях строгой изоляции», без единого упоминания временного фактора. Пусть думают, что это какая-то новая энергия или аномальное поле, вроде Тунгусского феномена.

Сформировать и отправить группу «Эталон» из ЦИАИ, как и планировалось, но с усиленным военным сопровождением и полномочиями взять объект под полный контроль вплоть до физической ликвидации – объекта, комплекса или людей, если ситуация выйдет из-под контроля.

Немедленно запустить протокол «Тишина»: полное информационное эмбарго вокруг «Зенита» и всей Кемеровской области под легендой о масштабных учениях с применением новейших средств РЭБ, «вызывающих временные сбои в связи и навигации на период до двух недель». Все запросы – от местных властей до любопытных журналистов – блокировать на подлете.

«Гончаров действует правильно, хоть и слишком самостоятельно, – подумал Волков, глядя на застывший кадр с лицом казака. – Надо проверить гипотезу на месте. Получить неопровержимые доказательства. Но если они не вернутся… если портал выйдет из-под контроля и начнет, например, расширяться… объект «Зенит» придется ликвидировать вместе со всеми свидетелями. Герметично и навсегда.» Эта мысль не вызвала у него эмоций. Это была просто рабочая опция, прописанная в инструкции к проектам уровня «Особый». Жаль, конечно, людей, ученых. Но история, вернее, ее неизменность и безопасность государства, дороже. Он взял красный карандаш и обвел на карте район «Зенита». Рядом стояла пометка: «Вариант «Гранит» – термоядерная ликвидация объекта на глубине. Глубина залегания допускает. Последствия – локальное землетрясение, радиоактивное заражение в радиусе 5 км. Легенда – подземный ядерный взрыв в мирных целях, пошедший не так.»