Максим Пахотин – Шов времени. Книга первая (страница 10)

Он вышел на связь с центром. В этот раз его доклад был иным. Он говорил о «критической необходимости проверить гипотезу на месте во избежание необратимой потери уникального объекта», о «моральном состоянии научного коллектива, готового на неповиновение в случае дальнейшего бездействия», о «возможности установить контроль над аномальной зоной по ту сторону и не допустить непредсказуемого развития событий (например, проникновения исторических лиц в наш временной континуум)». Он играл на амбициях и страхах московского руководства, и сыграл виртуозно.

Разрешение пришло. Скудное, полное оговорок, но – разрешение. «Утверждаем направление разведывательной группы минимального состава. Цель: подтверждение данных, установка маяка, первичная оценка угроз. Состав группы: три научных сотрудника, два оператора охраны объекта. Полный контроль со стороны представителя Координационного комитета (Гончаров). Использование прибывших сотрудников Росгвардии для усиления охраны объекта «Зенит» и в качестве резерва».

Махницкий, получив эту шифровку, позволил себе редкую, торжествующую улыбку. Дверь была приоткрыта. Теперь нужно было сделать шаг. Первый шаг человека в неизвестное прошлое. Он уже видел себя Колумбом новой, временной эры.

А Гончаров, отправив копию приказа по-своему, особому каналу, с удовлетворением подумал, что игра вступает в самую интересную фазу. Теперь у него будет не только теория, но и практика. И возможность направить ее в нужное для его настоящих хозяев русло. Он посмотрел на экран, где застыло изображение испуганного лица человека из XVIII века, и принял решение.

ГЛАВА 7: БРИФИНГ У БЕЗДНЫ

Майор Астахов не был человеком, который легко принимал роль статиста, декорации на фоне ученых споров. Узнав о разрешении на экспедицию, но не увидев в приказе себя и своих людей в основной группе, он нашел Гончарова в его кабинете и встал напротив, жестко, как на докладе, но с вызовом в прямой, неотрывной позе. Он не был похож на просителя. Он был похож на специалиста, указывающему на просчет в плане операции.

– Товарищ Гончаров. Научные кадры – ценность. Охрана объекта – профессионалы своего дела. Но для работы по ту сторону, в неизвестных, потенциально враждебных условиях, где угроза исходит не только от людей, но и от среды, от времени, от самой непредсказуемости ситуации – нужны специалисты иного профиля. Мои люди. СОБР. Мы двадцать лет отрабатывали действия в нештатных ситуациях: заложники, террористы, ЧС. Мы умеем действовать в условиях информационного вакуума, собирать данные под угрозой, обеспечивать безопасность периметра и, если что, – прикрыть отход и эвакуировать раненых. Трое ученых и двое ваших охранников – это не группа, это мишень. Легкая добыча для любого, кто там есть и сочтет их угрозой или диковиной. Они не выживут без прикрытия.

Гончаров смотрел на него, оценивая. Внутренне он соглашался. Неконтролируемая группа ученых, движимых любопытством, могла натворить чего угодно и сорвать все планы. А дисциплинированные силовики, особенно если один из них (сам Астахов или его доверенный человек) будет под его негласным влиянием… это инструмент куда более точный и управляемый. К тому же, присутствие СОБРа усилит легитимность экспедиции в глазах Москвы – мол, приняты все меры безопасности. И если что-то пойдет не так, виноваты будут «военные, не справившиеся с обеспечением».

– Ваши конкретные предложения, майор? – спросил он, дав понять, что слушает, но не обещает.

– Минимальная группа обеспечения из четырёх бойцов во главе со мной. Капитан Кольцов – командир на месте, человек с опытом в Сирии, холодная голова. «Стрелок» – снайпер, может работать не только как стрелок, но и как наблюдатель, разведчик. «Саян» – сапёр-подрывник, специалист по нестандартным устройствам и установке оборудования (ваш маяк – его профиль). «Док» – медик-спецназовец, знает не только как перевязать, но и как вытащить под огнем. Итого – пять человек силового обеспечения, включая меня. Плюс оператор дрона Степанов Г. остаётся здесь, на связи, координирует с этой стороны. Мы обеспечим жёсткий контроль на месте: периметр, разведку, безопасность учёных во время работы. Они делают свою работу под нашим прикрытием. А в случае угрозы – мы становимся щитом и кулаком.

Гончаров сделал вид, что раздумывает, хотя решение уже созрело. На самом деле он уже просчитывал, как представить это Москве как «усиление мер безопасности по настойчивой рекомендации командира приданного подразделения Росгвардии и в целях минимизации рисков утраты уникальных научных кадров».

– Согласен. Вызывайте ваших людей. Но помните – конечные цели определяет научная группа и я. Ваша задача – обеспечение и сбор сопутствующей информации обстановки. И ещё… – он сделал паузу, глядя Астахову прямо в глаза, пытаясь прощупать глубь, найти слабину или, наоборот, точку опоры, – полная лояльность. Не команде учёных, не подполковнику Степанову, а миссии в целом. Как её видит и направляет центр. Всё, что происходит по ту сторону, все данные – через меня. Понятно?

– Так точно, – отрезал Астахов, прекрасно понимая подтекст: «будь моими глазами и руками там, и доложишь мне, а не Махницкому». Он не был в восторге от Гончарова, от всей этой секретности и игры в ученых, но приказ есть приказ, а задача – святое. И он будет ее выполнять, как умеет. Но в его голове уже щёлкнул тумблер: этот чиновник что-то затевает. Нужно быть начеку вдвойне.

Новый «Ми-8» доставил в «Зенит» четвёрку бойцов ночью, под прикрытием метели, которая только начинала разыгрываться. Они вышли подчищенные, подтянутые, с нейтральными, ничего не выражающими лицами, но глазами, которые мгновенно, без видимого усилия, сканировали всё вокруг, оценивая угрозы, укрытия, расстояния, психологическое состояние встречающих. Капитан Артём Кольцов, их командир, был на вид спокойным и даже слегка усталым, но в его медленных, экономичных движениях чувствовалась мощь сжатой пружины, готовая развернуться в долю секунды. Представились скупо: Кольцов, «Стрелок» (снайпер, худощавый и недвижимый, как камень), «Саян» (сапёр, с умными, быстрыми глазами, уже изучавшими конструкцию шлюзов), «Док» (медик, с широкими ладонями и внимательным, диагностским взглядом). Их быстро разместили в изолированном секторе рядом с россгвардейцами Астахова и Глеба, создав таким образом силовой анклав внутри научного комплекса – государство в государстве.

Пока шло это усиление, в лаборатории Л-7 кипела другая работа. Гордеев, Виолетта и Кристина, под присмотром Махницкого, судорожно, но тщательно документировали всё, что касалось возникновения Сферы. Логи с серверов эксперимента «Колыбель», показания датчиков за микросекунды до аварии, спектральный анализ вспышки, остаточные излучения. Они строили теории, одна безумнее другой, пытаясь найти ключ к стабильности портала: «стабилизированная кротовая нора с макроскопическим проявлением, удерживаемая неизвестным полем», «пространственно-временная складка, закреплённая выбросом квантовой энергии в точке с естественной аномалией», «гипотетический объект класса «стабильная сингулярность», возможно, связанный с тёмной энергией». Все отчёты, черновики, расчёты стекались к Махницкому, а тот, в свою очередь, докладывал Гончарову, стараясь представить хаос как стройную систему и выбить ресурсы для экспедиции.

Гончаров изучал эти отчёты с двойным, тройным вниманием. Часть, тщательно отфильтрованную и упакованную в папку «Приоритет: Москва», он шифрованным каналом отправлял в Москву, Волкову. Другую часть, более сырую, но содержащую ключевые параметры энергетического воздействия, приведшего к разрыву, он аккуратно перепаковывал в иной формат и, используя глубоко запрятанное в прошивке своего планшета ПО, отправлял по-другому, ещё более скрытому каналу. Адресат там обозначался лаконично: «Лондон, ячейка «Стоунхендж». Его донесение заканчивалось фразой: «Практическая фаза начинается. Готовлю почву для извлечения образцов и данных. Требуются дальнейшие инструкции по работе с местными активами в прошлом. Кодовое слово для связи: «Зодиак». Ответ пришёл быстро, как всегда: «Одобряем. Приоритет – неопровержимые доказательства перемещения (видео, образцы). Второй приоритет – технологические артефакты из точки прибытия, если таковые будут. Держите канал открытым. Удачи, «Переплётчик». Гончаров («Переплётчик») стёр сообщение без эмоций, как стирал пыль со стола. Игра шла по плану.

Брифинг для всей сводной группы провели в зале для совещаний на уровне -2. В комнате стояла напряженная, почти осязаемая тишина, которую не могли разрядить даже привычные звуки системы вентиляции. С одной стороны стола – учёные: Махницкий (ведущий, восседающий как триумфатор, но с тенью усталости под глазами), Гордеев (бледный, сосредоточенный, грызущий колпачок ручки), Виолетта (с горящими глазами, но с дрожащими руками), Кристина (сжатая, как пружина, всё проверяющая по списку). С другой – силовой блок: майор Астахов (общее руководство силами, лицо гранитное), капитан Кольцов (командир группы на месте, спокойный и опасный), его четверо бойцов, подполковник Степанов и Орлов (обеспечение тыла и шлюза, лица напряжённые). Во главе стола, отчуждённо, как судья или режиссёр, сидел Гончаров.