Максим Пачесюк – Ядовитая планета (страница 20)

— Что? У меня даже перочинного нет, — сказал он в ответ на мой недовольный взгляд и демонстративно сложил руки на груди.

Вот на кой черт мне такой охранник?

Тем временем из автобуса высыпала целая орава парней в разномастной броне и одинаковым символом на груди — большим красно-синим ромбом. Я сразу же отметил керамическую броню людей, но торчащий из подбородка модифицированного шлема рог и шлапаки больше пятидесятого размера не оставлял сомнений в расе противника. Тем более, что такие же рожки торчали со всех шлемов и бронемасок без исключения. Даже из армопластовой брони туриан, что носил самый мелкий из нападающих. Хотя это для вешнецов он мелкий, а среди туриан был бы настоящим гигантом. Мелкий к слову оказался лидером. Стоило ему сделать несколько жестов, как отряд рассредоточился по улице разгоняя непрошеных зевак, сам главарь подошел к машине и нагло постучал по бронированному стеклу, приглашая нас выйти. Понятное дело мы не согласились, тогда главарь махнул оставшейся паре бойцов, те бегом подтащили к машине непонятную пирамидальную конструкцию примерно метровой высоты и установили на нашей крыше. Уже через секунду блики зеленого света заиграли на окруживших нас машинах и разумных. Плазменный бур.

— Уким, что с подмогой?

— Грах подал сигнал, но прошел ли он — неизвестно. Прием не работает, нас глушат.

То есть подмоги мы можем и не дождаться. Через несколько секунд броня нагреется достаточно, чтобы загорелась обивка на потолке и салон заволокло дымом. Не понятно, как перенесут его Уким с Грахом. Да и наши фильтры в носу сомневаюсь, что рассчитаны на такие экстремальные нагрузки. Даже если и выдержат, остаются еще глаза. Токсины легко могут лишить зрения на ближайшее время.

— Дай мне ствол, — попросил я вешнеца.

— У меня запасного нет, — сказал переводчик.

— Если будем выходить, ствол лучше взять мне, — сказал Вилли.

— Я снайпер, — сообщил я ему.

— Тогда бери винтовку. — огрызнулся он. — Я успел ознакомится с этим. Пару сотен отстрелял в тире посольства.

— В посольстве есть тир? Не важно. — Температура в машине начала подыматься. — Никто никуда не идет. Выхожу только я. — Циммерман гневно сверкнул глазами, явно собираясь усомниться в моих умственных способностях, но я поднес руку с перстнем к лицу и сказал. — Деактивировать кольцо. — Камень сразу же потемнел. — Уким, ствол!

— Я выйду с вами! — уперся переводчик.

— Наклонись сюда, — попросил Вилли и сам потянулся к вешнецу.

— Что вы, мать вашу, творите! — разозлился я.

Обшивка в центре потолка уже начала темнеть. Киллер практически перевалился на переднее сиденье и вернулся на место с пистолетом в руке. Уким — наоборот, полностью обмяк.

— Он живой, — сразу же заверил меня Вилли.

— Как?

— Ознакомился с местной биологией, запомнил уязвимые точки и нервные узлы.

— Дай сюда, — потребовал я ствол.

— Выходим вместе, сказал он категорически. — Времени спорить не осталось. Пятно на потолке расползлось и начало коптить. Я быстро задрал левый рукав и ткнул острием кинжала под зеленый кружок паралитического токсина.

— Грах, сиди, — приказал я водиле.

— Мжит! — скомандовал Вилли и открыв дверь, первым выскочил наружу.

За ним последовал я. Бойцы в бронежилетах местного производства направили на нас короткие стволы угловатых автоматов, а лидер даже не пошевелился.

— Гынь, — снова скомандовал Вилли, указывая пистолетом на бур.

— Ты что, местный знаешь? — поразился я. Когда это он успел?

— Перевел для себя основные собачьи команды. — Ответил он и скомандовал более напористо, — гынь!

— Днэпьб! — ответил ему главарь.

Вилли повторять не стал и выстрелил в пульт управления наверху бура. Зеленое свечение исчезло, но рука одного из бойцов дрогнула и одиночный выстрел из автомата повалил моего киллера на землю.

— Тракэ гынь! — заорал лидер. — Тракэ гинь!

Я метнулся под прикрытие внедорожника, встретив выскочившего водителя ударом кинжала подмышку, но тот оказался довольно проворным и перехватил мое запястье. Воспользовавшись отсутствием на противнике полной брони, я тут же вывернул кисть и оцарапал ему руку отравленным кончиком. Как ни странно, не парализовало, наоборот он резво вывернул кисть заставил меня уронить клинок. Наконец сработали бойцовские рефлексы, вбитые инструкторами рукопашного боя в исследовательском центре Ар корпорэйтед, и я со всей дури лягнул его в челюсть свободной левой. Надо было как Вилли изучать анатомию местных, а то только кожу на протезе ободрал и тут же получил под дых. Водитель сноровисто заломил мои руки и вытолкал обратно пред начальственные очи. Лидер как раз склонился над Вилли и тот опять сумел удивить.

Рука киллера со скоростью кобры метнулась куда-то под торчащий из подбородка рог и главарь отпрянул назад, выдав пару явно матерных слов. Подняться Циммерману он не дал, впечатав тому огромный каблук голову. Грудная пластина турианской брони окрасился кровью. Точно, у Вилли же керамический коготь в среднем пальце!

Кровь стекла по рогу подбородка и начала капать на землю до того, как лидер сообразил, что происходит. Он тут же зажал рану рукой и отдал пару спешных приказов. Один из бойцов достал из кобуры странного вида пистолет и склонился над киллером. Через мгновение красный луч лазера безвольно скользнул по белой подкожной броне. Они что руку пытаются отпилить? Зачем?

Продолжения я не увидел, главарь рявкнул что-то водителю, меня для профилактики треснули по башке, от чего в глазах круги пошли, как ребенка подтащили к задней двери и бросили на сиденье. Еще один боец в потрепанной человеческой броне уселся рядом, а главарь занял переднее пассажирское. До того, как мы двинулись, я краем глаза уловил мощную плазменную вспышку, будто кто-то гранату взорвал. Черт, хана похоже Вилли. Даже жалко как-то.

Внедорожник рванул с места задним ходом, вылетел на поворот и по инерции развернулся почти на сто восемьдесят градусов. Водила оказался профи, улочки и повороты замелькали с такой скоростью, что я не успевал их считать. Запоминать даже не пробовал, толку-то, если я на местности не ориентируюсь и за вешнеца вовек не сойду. Главарь тем временем снял шлем, достал с бардачка аптечку и начал обрабатывать кровоточащую рану спреем, периодически вытирая ее салфетками. Примерно через семь минут безумной гонки, мы едва разминулись с пронесшимся мимо седаном. Главарь недовольно прикрикнул на водилу, но тот не ответил, так и продолжил гнать. Следующая встречная машина сама убежала от столкновения с нами, но с фонарным столбом разминуться не сумела.

— Мламни мручьд! — выругался главарь. — Инжюдн! Инжюдн, ротжколе! — Водила не отреагировал. На следующем повороте главарю пришлось бросить аптечку и вырывать баранку из его рук, чтобы разминуться со стеной. Лидер сорвал с водителя маску и ткнул его двумя пальцами под ухо, после чего вновь перехватил руль и потянул за рычаг под ним. Машина плавно начала тормозить, пока припадочно не задергалась и не заглохла, а вот боец за рулем дергаться только начал. Лидер подобрал с пола аптечку и вытряхнул содержимое на колени, подхватил автоинъектор и разрядил его в шею водителю. Секунды через три дерганье прекратилось, а голова вешнеца безвольно свалилась набок. Главарь приложил два пальца к шее и обернулся ко мне.

— Что ты его сделал? — спросил он с ужасным акцентом.

Такое впечатление, что здесь каждая собака бейсик знает.

— Что ты его сделал!? — повторил он более угрожающе.

— Ничего, — соврал я. Его парализовать должно было, а не убить, но эту информацию я при себе подержу.

— Льеолц ник ол, — сказал он второму бойцу.

Тот потянул свои загребущие ручки ко мне, но я перехватил их и сжал. Если с правой у меня ничего не получилось, то левая сработала как пресс. Затрещали выворачиваемые под бронеперчаткой суставы пальцев и вешнец взвыл как бык на скотобойне. Но триумф длился не долго. Перегнувшись через сиденье, главарь обрушил на мою голову рукоять пистолета. Дальнейшие события в памяти смазались. Помню, что мне силой открыли рот, а потом я захлебнулся в жгучей горечи.

Горечь так и зависла на краю сознания, пока весь мир медленно погружался во тьму. Я будто попал в клетку собственного тела. Как в бреду ко мне пробивались смутные образы и фразы, обрывались и тут же вспыхивали по новой настолько ярко, что оставляли после себя только выжженное во тьме пятно. Я боролся с этими образами, ловил и пробовал удержать, но они вырывались, пока наконец не замерли. Это были две смутные фигуры и невнятный шум. Фигуры медленно обрели краски, очертания стали четче, и я увидел, что одна из них намного выше другой. Так же медленно шум обрел очертания речи, отвратительной местной речи, но как я не силился, не мог вычленить отдельных слов.

— Люг ролмярть нзо епе итгтики спим, шулмрэп, — сказала фигура пониже.

Тот, что был выше обернулся, но лица его я не увидел, поскольку был ослеплен вспышкой.

— Люг ган мярть!

— Кылжтюн, шулмрэп!

Это «шулпреп» звучит уже второй раз. Надо запомнить. Шулпреп-шулпреп-шулпреп.

Кто-то нагло повернул мою голову, но сил сопротивляться не было. Да что там сил, я едва чувствовал тело! В глазах потемнело, потом прояснилось и перед лицом оказалась чужая морда с рогом на подбородке. Вешнец оттянул мне веко, похлопал по щекам, а я не сумел его даже послать. Наверное, оно и к лучшему, потому что после этого мужчина проверил мой пульс и вышел из комнаты.