Максим Пачесюк – Когда нельзя умирать (страница 2)
В коридоре снова послышались шаги, но я не стал вставать. Совсем недавно дядя Брайс сказал, что ради спасения клана он готов стоять на коленях и молить о помощи, так что в задницу мою гордость. Чтобы выжить, мне надо беречь силы.
Вампир в комбинезоне вернулся с подносом, на котором красовалась изысканная расписная чашка из тончайшего фарфора и тарелка под стать ей. Ложка к комплекту шла серебряная, но в чашке была обычная вода, а в тарелке — овсянка с маслом. Вампир поставил поднос передо мной, с сомнением осмотрел короткие цепи, вздохнул и поднял чашку. Бьюсь об заклад, если бы длина цепей позволяла, он бы заставил меня лакать воду по-собачьи, но она не позволяла. Он поднес чашку к моим губам, я покорно приоткрыл рот, и едва драгоценная жидкость полилась внутрь, стал жадно глотать, чтобы ни капли не пролилось мимо. Мне нужны силы!
После воды настал черед каши. Серебряная ложка раз за разом черпала овсянку и отправляла ее в мой рот. Вампиру занятие не нравилось, он хотел покончить с ним как можно скорее, так что у меня не было времени жевать — только глотать, но ослабленный организм не справлялся, в определенный момент каши во рту скопилось слишком много, она пошла не в то горло и я закашлялся. Комки жирной белой массы полетели в лицо кровососа.
— Сучий выродок! — выругался он, отложил тарелку и врезал мне по морде, разбив губы. Кашель это не остановило, только разбавило белые комки красными каплями крови.
— Ты бы еще воронку мне в горло вставил! — огрызнулся я, запоздало поняв, что даю твари не самую здравую идею. В подвале Кейт я оборотня так и кормил. — Видел же, что я глотать не успеваю!
В ответ я получил еще одну зуботычину и наставление:
— Я не разрешал тебе говорить, червь!
Я сжал зубы от ярости. Как будто мне нужно было его разрешение! Да я уже давно таких как он не боялся! Была бы со мной книга и пистолет, да хотя бы щитовое кольцо, я бы его за минуту отделал! Размазал бы тонким слоем…
Нет… Я закрыл глаза и умерил пыл. Ни книги заклинаний, ни оружия с амулетами у меня сейчас нет, я сам прикован к стене и мне нужна эта чертова каша, чтобы продлить агонию, доставить удовольствие Оутсу и, возможно, получить шанс… Понятия не имею какой и для чего. Но он мне нужен!
Я открыл глаза, убрав из них ярость, притушив ее до крохотного огонька, который спрятал глубоко внутри возле сердца, рядом с глупой надеждой.
— Прошу прощения, уважаемый, — сказал я. — Больше не повторится.
Вампир удивился. Настолько, что даже рот приоткрыл. Видимо это была нетипичная реакция. Чтобы вывести его из ступора, я указал глазами на тарелку. Это было ошибкой.
Там оставалось всего ничего, и кровосос соскреб остатки, набрав ложку с горкой, после чего бросил их мне в лицо. Прямо в левый глаз попал, гадина. Пока я пытался проморгаться, он ушел, а мне понадобилось пять минут, чтобы основательно прочистить глаз, извиваясь насколько позволяли цепи и выворачивая голову к левому плечу, чтобы использовать его в качестве полотенца. Я чувствовал, что в брови и на щеке осталось немного, но, по крайней мере, зрению это не мешало.
Закончив с телом физическим, я решил провести осмотр тонкого, и погрузился в состояние близкое к медитативному. Надо быть настоящим монстром, чтобы в такой ситуации полностью отрешиться от болей, что терзают тело и душу, поэтому полноценная медитация была мне недоступна, но я сумел заглянуть во все три энергоузла.
По старой привычке я начал с духовного сердца: уютного комка силы, полного живительной магии крови, дарующего одаренному здоровое тело и долголетие. Только в моем была печать Ферриша, не дававшая возможности воспользоваться этими дарами: покореженная моими стараниями и неудавшимся ритуалом Арочника, она словно на ладан дышала, и казалось, готова была рассыпаться в любой момент — обманчивое впечатление. Щербатая конструкция вцепилась, впилась в энергоузел вредным клещом, а вместо привычного зеленого сияния магии крови, сердце было затянуто серо-бурым туманом, что проникал даже между щербин в печати.
Вампиризм? Какого черта он здесь делает?
Я нырнул ниже, в родник стихий, в свой маленький колодец магии земли. А вот это уже точно вампиризм: черная паразитная энергия тонкими и толстыми нитями плотно покрыла родник земли, так что мне силой пришлось пробивать доступ к собственной магии! Толку сейчас от нее было не много, я ведь совсем не элементалист, которому для колдовства достаточно движения левой брови. Чародею нужны руны, схемы и символы, составляющие заклинания, но чертовы шары на руках лишили меня возможности чертить…
Ноги? Ноги у меня свободны, но это вообще реально?
Ладно, продолжим. Что там у нас с третьим глазом?
Я уже использовал его сегодня, чтобы распознать вампира в комбинезоне, и все пошло не очень хорошо. Взгляд внутрь себя вызвал меньше боли. Меня почти не тошнило и все же действие далось не так легко, как должно. Третий глаз тоже был атакован туманом, но эфир сопротивлялся, отказываясь смешиваться так легко, как магия крови и это образовывало в энергоузле болезненные пятна, словно кто-то щедро плеснул нефти в воду.
Наркотики! Это следы наркотиков, и они были не только в энергоузлах, они отравляли все тонкое тело, но самая большая концентрация была в голове. Ублюдкам мало было отобрать мои вещи, раздеть догола и унизить, они решили забрать у меня самое сильное оружие чародея — разум.
Но, пока этого не случилось, я постараюсь что-то придумать.
Глава 2
Я так погрузился в себя, гоняя по телу доступные энергии, что не заметил, как за очередным витком жижи, заменившей мне магию крови, пришел сон. Не знаю, насколько долгим он был — в цепях, на холодных камнях спалось не очень — я замерз как подзаборная псина зимой, а проснулся от того, что в носу закрутило. Ощущение было, словно кто-то дернул за все волоски разом, а потом щедро сыпанул в обе ноздри перца. Я чихнул так оглушительно, как не чихал еще никогда в жизни. Обычно это у меня проходит сразу, но за первым чихом последовал второй, за ним третий и потом — четвертый.
Простудился, чтоб его!
После четвертого чиха глубоко в носоглотке поселилась тупая боль. Я попытался успокоить свои рефлексы и глотнул следующий чих, от чего боль стала еще сильнее и на глаза навернулись слезы, но это хотя бы помогло. Следующую минуту я дышал очень медленно и осторожно, балансируя на грани нового приступа безудержного чихания, который могла спровоцировать легкая щекотка в носу. И только когда убедился, что отпустило, обратил внимание, на липкий пот, что покрыл гусиную кожу. Чашка воды, которую так любезно предоставил мне охранник-вампир, покинула тело, используя не совсем традиционные каналы. В горле снова пересохло, и жажда навалилась с прежней силой.
Отдых в цепях, которые даже не давали возможности опустить руки, не принес и крохи сил, не позволил мне восстановиться, но восстановиться надо было хотя бы ради Эйли, которую…
Не думать! Не думать! Не думать!
Тревога, злость и бессилие колючим комком вспыхнули в груди и рухнули куда-то ниже родника стихий. Мне стало до того обидно и страшно, что я готов был разрыдаться и только чудом удержался от этого.
Мужчины не плачут! Слезы — жидкость, которую я в своем положении никак не могу тратить! Мне нужна любая кроха силы, которую я смог использовать, чтобы выбраться из этой западни. Любая капля… Капля!
Пот — не краска, и даже не человеческая кровь, которую психи использовали для рисования запретных ритуалов, хотя уже давно доказано, что обычный мел будет куда эффективнее, а содержащий толченую пыль накопителей — и подавно. Но все же пот — жидкость, которую я могу использовать.
Прокряхтев как замученный артритом, радикулитом и десятком других болезней старик, я встал на ноги. Левую я отсидел, и кровь хлынула в нее, вызвав ощущение сотен иголок, впивающихся под кожу. То же ощущение, только сильнее поразило и руки, которые, наконец, оказались в привычном положении. От бурного изменения кровотока у меня даже в голове помутилось, но я устоял, дождался пока пройдут темные круги, ногам вернется устойчивость и я смогу сместить центр тяжести. Под тем местом, где на камнях располагалась моя задница, было большое прелое пятно, очертаниями напоминающее мои булки и подвернутую под себя левую ногу. Я мокнул в него большой палец правой ноги и решил поэкспериментировать.
Чуть правее на камнях было сухое место, и я потным пальцем ноги вывел три кривые руны, а после стал вливать в них ту грязную жижу, что сейчас заменяла мне магию крови в духовном сердце. Ничего не получилось. Руны просохли еще раньше, чем я заставил магию пробежать от сердца до пальца. С руками было определенно легче, а еще на это ушли все мои небольшие резервы. Те, до которых позволяла добраться ущербная печать. Благо, я их не успел растратить и с некоторыми потерями вернул обратно в энергоузел. Потери восстановились довольно быстро, чего не скажешь о моем теле, которое снова начала бить мелкая противная дрожь. К следующей попытке я подошел более основательно, потренировавшись быстрее чертить руны меньшего размера. Хорошо еще, что темница у нас была классически сырой, что позволяло потному пятну на камнях дольше не высыхать. На этот раз я сразу подвел магию к пальцу в ноге и быстро начертил руны, вложив в каждую толику силы, что позволило им держаться даже когда пот начал подсыхать. Заклинание удалось, и я хлопнул по нему ступней, активируя.