Максим Пачесюк – Гринвуд (страница 38)

— Жрать охота, — соврал Лиам.

— Приедем, пожрешь. А через неделю будем в Ализонии, потом в Султанате, еще через две-три в Бримии. В Новой Бримии.

— Ты бывал на Диком?

— Ни разу. Я же говорил.

— Почему считаешь, что там будет лучше?

— Потому что здесь плохо.

— Можем остаться в Султанате. Там ведь магов не преследуют.

— Зато обрезание делают.

— Что делают?

— Крайнюю плоть обрезают.

— Где?

— Там. — Финли указал взглядом.

— Там?! Надеюсь, в Султанате корабль отыщется быстро.

— Ты же раньше не ныл. Что стряслось?

— Порыжел.

— Рыжие, они… удачливые. Так что бросай это дело. Вон уже село видно. Здесь таверна большая и дешевая. Снимем комнату, отожрешься, отдохнешь, а я отправлюсь в город, поищу нам судно. Чтобы к моему возвращению ныть перестал.

— А я?

— Будешь деньги сторожить. Три дня не появлюсь — снимайся и уходи. Попробуй найти Грэга. Или бордель, в названии которого есть слово «лиса». За пароль «джин с вишенкой» тебе помогут, но на всякий случай не говори, что маг.

В одном Финли оказался прав — рыжая шевелюра отвлекала. И постояльцы, и гости трактира по несколько минут пялились на рыжего. Лиаму было неприятно, и поэтому он маялся в комнате на чердаке и никуда не выходил. Дуги смылся куда-то проказничать и приперся уже к ночи.

— Ты бы хоть поужинать спустился. Говядина у них ничего, да и пиво вполне приличное.

— Ага, спустился бы, а кто сторожить будет? — Лиам пнул ногой злосчастную сумку с драгоценностями.

— Хочешь, я постерегу?

— Ах какой добрый! А раньше где носило!

— Не хочешь, как хочешь…

— Стой, погоди. — Лиам забросил сумку под кровать с соломенным матрасом. — Стереги! — выскочил из комнаты раньше, чем фэйри успел возразить.

Внизу было полно народа. Сельский люд стекался, чтобы вдрызг набраться дешевого джина. Постояльцы им тоже не брезговали, но предпочитали дефицитный нынче ром и прекрасное пиво. А еще и те и другие пришли поглазеть на местную красавицу. Девушка появилась в заведении всего несколько дней назад, и доход трактирщика подскочил почти в два раза.

Увидев ее, Лиам круто сменил мнение о рыжих. Ее голова будто горела красным пламенем, только это были настоящие пышные кудри, не стянутые ни лентами, ни заколками. Лицо усыпано мелкими веснушками, особенно маленький правильный носик. Он просто очаровал Лиама, а возможно, это была заслуга широких бедер под простой короткой юбкой или же глубокого выреза блузки. Кстати, там тоже виднелись веснушки.

Характер у девушки огненный, как и цвет волос. За вечер дважды врезала деревянным подносом по голове нахалам, что осмелились шлепнуть по заднице, и вылила бокал эля на голову наглецу, отпустившему в ее адрес неприличную шуточку. А главное, никто ее не отругал, наоборот, каждый раз толпа ликовала и улюлюкала, а трактирщик считал прибыль.

Лиам и сам приговорил за вечер пять бокалов светлого. Чувствовал себя на удивление трезвым. А народ помаленьку хмелел и разбредался по домам. Одного постояльца трактирщик унес наверх, а нимфа летала между столиками, пока дружки не вынесли на улицу последнего ханыгу.

— А ты, рыжий, чего сидишь, особое приглашение надо? Я спать хочу, — заявила она Лиаму, а тот возьми да ляпни:

— Пошли…

— Ах ты, сопляк!

— Стой, стой, стой… — Но поднос уже летел в лицо. Перехватить труда не составило. Девушка рванула обратно. Не тут-то было, Лиам держал крепко. — Шутка, я пошутил!

— Недорос еще, чтобы так шутить, молокосос!

Лиам поднялся, и девушке пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Мне семнадцать.

— Врешь.

— Честное слово.

— Ну, тогда прощаю. — Она настойчивее потянула поднос, и Лиам отпустил.

— Тебя как зовут-то?

— Таллия, — бросила девушка уходя.

— А я Лиам.

Не обернулась, скрылась на кухне, а Лиам поднялся наверх с бурей в груди.

Глава 51

— Не надо! Я тебя прошу.

— Ты чего, Дуги?

— Не время сейчас влюбляться, и вообще, от любви одни неприятности.

— Что ты несешь?

— Светлые фэйри — а я им достаточно долго пробыл — чувствуют любовь. Лично я дурачков жалею.

— Какую любовь?

— Это ты мне скажи. Вчера вернулся, словно на крыльях. Я думал, к утру пройдет, но, похоже, не полностью.

— Ну ладно, девушка тут пиво разносила…

— Святые небеса, аж засветился весь… — Фэйри сокрушенно закрыл ладонью глаза. — Это ж кабацкая девка.

— Которая не дает к себе приставать.

— Значит, цену набивает!

— Мне за одну шуточку чуть не врезала.

— Сиди здесь, проверю.

— А завтрак?

— Обойдешься! — Дуги рубанул глефой воздух, дабы придать словам важности. — Дверь открой, — сказал он уже в обличье кота.

Матеря Лиама лопухом, идиотом, простофилей и так далее, Дуги спустился на первый этаж. На кухне орудовала толстая женщина, а трактирщик обслуживал постояльцев за завтраком. Никакой писаной красавицы не наблюдалось. Пришлось побегать, послушать, чтобы узнать, что Таллия появляется только вечером, в самый разгул веселья, а живет у старухи Хельги. Дуги смилостивился над Лиамом и позволил позавтракать, после чего отправился к Хельге.

Девушка показалась только после обеда — зло пнула подвернувшуюся курицу и выдала фразу, достойную самой грязной портовой шлюхи. Покормила кур и кроликов, взялась за стирку. Видно было, что работа ей не по душе. Не просто видно, она все время бормотала под нос ругательства, если Хельги не оказывалось рядом. Тем не менее к старушке относилась с заботой, не позволила помогать.

На всякий случай Дуги наблюдал издалека, но ясно видел, что девушка не красавица. Нет, фигурка ничего так, но вот лицо какое-то тусклое, даже серое, а копна волос похожа на всклокоченный стог сена. Это ж как Лиаму нужно было надраться, чтоб она запала в сердце! Дуги успокоился. Вечером остался сторожить ценности и отпустил Лиама оценить девушку на трезвую голову. Как оказалось, зря.

— Привет, Таллия.

— Привет, рыжий, пива?

— Давай! — Для Лиама девушка блистала еще краше вчерашнего.