Максим Пачесюк – Гринвуд (страница 27)

— Черта с два, я поступил верно! Если кто и заслуживал жизни, так это Волчонок, а не тот негодяй.

— Ты гордишься собой?

— Да ты задолбал! Я считаю, что поступил правильно, и жалею лишь о том, что струсил и не убил Лероя.

— Ты пощадил, и это хорошо…

— Не щадил я, просто струсил.

— А по-моему, ты просто запутался, — вставил свои пять копеек Дуги. — Не такой уж ты плохой, да и с демоном разобрался. А это куда страшнее.

— Еще один проклятый моралист. Да идите вы оба в задницу! Я — спать.

— Финли по твоей вине забрали ведьмоловы.

— Что? — Лиам остановился у дверей.

— Пришли вчера, он их напугал, как обычно, чтобы считали фокусником. Только забрать его велела телеграмма из министерства.

— Святые небеса. Лерой, он же слышал, как демон называл меня магом.

— Вот к чему приводит месть, — наставительно сказал Зверь.

— Ну да, если бы убили Финли и тебе пришлось бы видеть убийцу живым и невредимым каждый день, ты бы простил. Ну? Чего умолк? Где же нравоучительные наставления?

— Сейчас нужно думать о Финли, — сказал Зверь. — Он из таких историй не раз выкручивался, но надо быть готовыми помочь.

— От меня сейчас толку мало. Я — спать. — Лиам понимал, что не уснет, но в нем говорила злость. Слишком много от него скрывали, а теперь еще и нравоучения. Возможно, знай он о том, что обладает магической силой, не стал бы дружить ни с кем из академии, и Волчонок был бы жив… Но что толку, друг мертв. Мертв!

— На полке с настойками коричневая бутылка из-под джина с красной пробкой. Снотворное. Трех капель будет достаточно, — сказал Зверь.

— Извини.

— Я тебя не совсем понимаю, но мелкий прав, ты лучше, чем хочешь казаться. И верю, ты еще сможешь стать Месячным братом.

— А если я не хочу?

— Не хочешь?! — вымолвили одновременно Зверь и Дуги.

— Это же великая честь! — сказал фэйри.

— Честь? Лгать друзьям и близким, не иметь нормальной семьи и таскаться по шлюхам?

— Лиам, Финли не просто так ходил в бордели. Каждый раз он был занят спасением ребенка, у которого проявились способности к магии.

— Но и борделей он не забывал.

— Думаешь, ему такая жизнь нравится?

— Вот я и говорю, к чертям такую честь.

Глава 37

Три капли снотворного свалили Лиама, как молот мясника — теленка. С одной лишь разницей — теленок засыпает навсегда. Дорога сильно измотала, и бросаться спасать отца в таком состоянии было самоубийством. Дуги тоже нуждался в отдыхе. Хоть фэйри и спят лишь пару часов в сутки, но несколько дней он следил, чтобы лошадь не сбилась с пути, поэтому решили, что Дуги запрется в форте изнутри, а Зверь направится к Финли. Кроме того, крысы могут учуять Дуги, если он слабо прикроется, а вот на Зверя они пищать не посмеют. Хорош план или нет, но измученные герои побеждают только в сказках.

Зверь добрался до отделения за минуту до министерских парней. Все трое были на конях, в пыльных дорожных плащах и широкополых шляпах. На бедрах револьверы, короткие револьверные винтовки в седельных кобурах. Самое главное, никаких животов от спокойной размеренной жизни.

— Ух ты, посмотри, какая псина! — сказал самый широкоплечий.

— Вечно ты ко всяким блохастым тварям целоваться лезешь, — комментировал самый длинный. — Пошли, у нас работа.

— Да погоди ты, — широкий порылся в седельной сумке и достал кусок вяленой говядины. — Иди сюда, иди, мой хороший. — Зверь, как приличная дворняга, опустил голову и, облизываясь, засеменил к ведьмолову, при этом старательно подметая хвостом дорожку за собой. — Вот молодец, хороший пес. — Широкий присел и потрепал Зверя за ухом после того, как говядина исчезла.

Терзаясь мыслью о том, не переигрывает ли, Зверь бухнулся на спину и выставил живот. Широкий с удовольствием почесал.

— Да брось ты уже блохастого, займемся делом.

— Извини друг, пора, — вздохнул Широкий, и вся троица вошла в здание.

— Где начальник? — коротко бросил дежурному самый мелкий и самый старший из министерских.

В иных обстоятельствах за такую наглость дежурный укрыл бы незнакомца витиеватым проклятием, да только он знал о телеграмме.

— А кто спрашивает? — нагло, но и не переходя черты, спросил он вместо ответа.

— Скофилд — старший ведьмолов центрального отделения. В подтверждение протянул документ.

— Эти с вами? — бросил дежурный, разглядывая документ, за что был удостоен короткого кивка. — Проходите, сэр, кабинет начальника за основным залом направо.

В кабинет Скофилд вошел так же нагло. Без стука, зато представился сразу.

— Так что, господа, не будем тянуть резину, проверим человека и отпустим?

— Отпустим? — спросил Длинный.

— А вы что же, не проверяли? — спросил Широкий.

— Отчего же, проверяли, только нет в нем магии. — Сам начальник отчаянно силился вспомнить: а проверяли или забыли?

— У нас приказ держать его до приезда особоуполномоченного ведьмолова, — сказал Скофилд.

— А причиной такого внимания не поделитесь?

— Да нам самим ни хрена не известно, — добродушно признался Широкий.

— Так что делать будем? — спросил начальник. Он хоть и выше по званию, чем парни, но они столичные, министерские, а это значило многое.

— Я бы поел, — вновь высказался Широкий.

— Как ведет себя подозреваемый? — Скофилд проигнорировал эту реплику подчиненного.

— Спал, ел…

— Боялся, сопротивлялся?

— Нет, пошел добровольно. — На этих словах Длинный с Широким переглянулись.

— Что-то не так?

— Обычно нас боятся, даже невиновные, — пояснил Длинный. — Боятся, но не сопротивляются.

— А, этого зовут безумным. У парня совершенно нет страха. Он моих ребят огнем хотел напугать, магом прикидывался, да только рубашку себе поджег.

— Интересный человек, — сказал Широкий.

— Я гляну, вы найдите гостиницу, устройтесь, обедайте и приходите сюда. Проводите меня к нему.

Скофилд вошел в коридор молча. Финли, насвистывающий веселую мелодию, бросил на него любопытный взгляд, этим и ограничился. Скофилд оперся на решетку, достал бумажку, табак и начал крутить самокрутку. Финли же продолжил свистеть.

— Прокололся ты, Гринвуд, — сказал он, раскуривая сигарету.

— Неправда. Я всегда говорил, что маг.

— Не поможет. На идиота ты не похож. А нормальный человек в такой ситуации бояться должен.

— Мне это уже говорили.

— Много раз?