Максим Пачесюк – Бочка наемников (страница 49)

— Грибы покажи.

Я отошел подальше в тень арки, а ирландец последовал за мной на ходу ослабляя галстук. Он обернулся ко мне спиной и попытался оттянуть воротник вниз. Чтобы хоть что-то увидеть, пришлось ему помочь, попутно немножко придушив. Спина незнакомца была чиста.

— Что за…

— Не кипишуй. Он бесцветный. Пальцем попробуй.

Я провел по хребту пальцем и сразу же наткнулся на незаметный бугорок с гладкой глянцевой поверхностью. По ощущениям напоминало колонию на моей башке. Не теряя времени даром, я еще раз оглянулся и вытащил нож. Не спрашивая разрешения, скребнул лезвием по колонии, содрав крохотную стружку.

— Сука! — Ирландец дернулся от боли и мгновенно обернулся. — Даже и не думай использовать это до того, как отдашь мне флешку.

— Держи, — толку мне от нее. Бросив флешку я поспешил достать инъектор и нажать на сердечко. Мазнул лезвием по выскочившей сетке, едва не перерезав ее и вжал кнопку обратно. Надеюсь механизм не повредил.

— Доволен?

— Да. — Сознался я. Каких-то минут десять, и я стану свободным человеком. Надо бы засечь время, а то в такие моменты оно ощущается по-особому.

— Тогда у меня к тебе последнее предложение, но сначала я расскажу тебе одну историю., - как всегда ехидно произнес кукловод. Он вновь нацепил очки и затянул петлю галстука.

— А если я не хочу?

— Очень увлекательную историю. Тебе понравится.

— Не понравится.

— Может и так, — согласился Айк. — Но зная твое любопытство, могу спорить дня через три ты сам будешь умолять все рассказать. Мгновенно ты от меня не избавишься, связь продержится еще с месяц, — отмел он мои сомнения.

— Переживу, — буркнул я с чистого упрямства, но прежде чем ирландец передумал, добавил. — Ой, да рассказывай уже! Все равно ведь найдешь способ передать мне эту информацию.

— Два года назад я подготовил идеальную ловушку. Подкинул твоим друзьям чертовски выгодный контракт, подсадил на борт своего человека, так что маршрут корабля мне был известен. Четырнадцать дронов, восемь воздушных скаутов, три бронированных флаера, и две установки залпового огня. Выставил все это в нейтральной зоне меж Чимбаем и Нуратой и стал ждать…

Кукловод разозлился от нахлынувших воспоминаний и начал нервно вышагивать от сатира до Диониса.

— Они повернули на самой границе. Вот просто взяли и развернулись. Я посчитал что меня раскрыли и приказал атаковать, но наемники отказались. Пришлось бросить в атаку только дронов. Славно они тогда потрепали корабль, — Айк даже нервно улыбнулся. — Я почти уничтожил его, подбил скаут Мари, Капитану вашему опять кисть оторвало.

— Правую? — вспомнил я что она у него намного бледнее, хотя лупит как родная.

— Ага. Я бы их дожал, но тут подоспели ВВС Чимбая и мне пришлось спешно уносить ноги. — Айк мученически запрокинул голову и уставился на небо сквозь виноградную листву. — Мой самый большой провал, но не единственный. Покушения, засады, они все время их обходили благодаря ребенку! Мне нужен этот ребенок.

— Ну так возьми его.

— Не смогу. В моих силах только убить. Теперь, когда я знаю, кто мой враг — это будет не сложно, пророков уже убивали, стоит только понять ограничения их дара. Но ты еще можешь спасти ребенка. Ты убил старика, не насторожив пацана. Каким-то образом ты попадаешь в эти ограничения.

— Хочешь сделать куклу с ребенка? Похоже я недооценил твою ублюдочность.

— Нет. — Айк широко улыбнулся. — Боюсь сжечь его дар. А вот переписать его память — это можно. У ребенка будет вполне себе счастливое детство и любящие родители.

— Только металлические с синтетическими мозгами.

— Что? Я не собираюсь отдавать его андроидам. Таким богатством не делятся.

Я не могу его отпустить. Никак не могу. Моя жизнь в этом новом и без того диком мире была не сахар. Во что же он превратит жизнь пацана? Ублюдок действительно может многое и шанс, что он достанет пацана, не просто существует, он огромен. Это сломит Ясмин, а за ней и наивно влюбленного немца. Сломит? Да они все станут легкой добычей. Все, кто поддержал, не отвернулся от практически незнакомого человека. Даже эта ускоглазая старая гадина Канат не заслуживает такого. Не могу. А он стоит и улыбается…

Вольф был прав, настал момент достать ствол и вынести противнику мозг. Я снова размял лицо ладонями и не отводя взгляда от бесстыжего блеска солнцезащитных очков начал опускать руки, в нужный момент правая юркнула подмышку и вытащила пистолет. Ствол уставился в лоб наглой рожи, с которой только начала сходить улыбка, да так и не успела. Грохнул выстрел. Тяжелая пуля проделала аккуратную дырку под козырьком бейсболки, а на выходе вырвала добрый кусок черепа обдав веселого Диониса ошметками мозгов и крови. Кукловод повалился в чашу фонтана и как насмешка в этот же момент на него потекла красная вода, напоминающая теперь не рубиновое вино, а яркую артериальную кровь.

Вот так я и убил первого человека, но пока что ни о чем не жалею. Так надо. Вокруг поднялся гвалт, визжали женщины и дети, а на меня напала какая-то апатия.

— Брось ствол! — прозвучал приказ слева. Я заторможено обернулся и увидел тех самых копов, только теперь они целились в меня из своих пушек, укрывшись за тележкой лоточника.

Я бросил ствол, обернулся к ним спиной, стал на колени и заложил руки за голову. Не прошло и пары секунд, как меня уткнули мордой в землю и защелкнули браслеты.

— Черт. Надо было прежде антидот вколоть.

Глава 21

Едва вспомнив о антидоте, я сразу же сообщил ментам, что красный шприц очень важная штуковина. Втирать им всю тему с кукловодом я не стал, но попросил как можно быстрее пообщаться с начальством. Конечно же меня не послушали, просто запихнули в дежурную тачку и отправили в обезьянник. Хорошо хоть не общий, наверное, посчитали слишком буйным. И только через несколько часов в классической допросной я встретился с толстомордым мужиком. Он окинул меня уставшими поросячьими глазенками, хмыкнул что-то в моржовые усы и вальяжно бросил на стол пухлую папку. Первые его слова прозвучали на латыни, и я даже уловил общий смысл, но не больше.

— Только тилу, — сказал я.

— В молчанку играть не советую, — сказал он на знакомом мне праймлингве с сильным южноевропейским акцентом, после чего умостился напротив.

— Убитого зовут Айк Киллиан О’Лири. Он нейрокукловод, я, соответственно, нейромарионетка. Не знаю как долго живут грибы после смерти носителя, но постарайтесь сохранить колонию для производства антидота.

В комнате повисла тишина, глазенки следователя забегали как сканеры отмечая каждую деталь моего облика. Мент недовольно надул щеки. Я его не торопил, пускай переварит услышанное. Человек уже настроился, что я буду молчать или на крайний случай юлить, но никак не говорить правду.

— Ты под дурачка косишь, или действительно хочешь, чтобы я в это поверил?

— Второе, — как можно четче произнес я. — Имя легко проверить, сделать анализы с его и моей колоний тоже особого труда не составит. Так же советую связаться с моим кораблем. — Я понимаю, что втянул команду в неприятности, но в данной ситуации, это оптимальный вариант, особенно когда мои слова подтвердятся. Да и старый лис должен что-то придумать. Смешно, после всего, именно на Каната и его хитрозадость я возлагаю основные надежды.

— Бочка покинула порт едва ли не в тот же самый момент, как ты устроил переполох на Фонтанной площади. Границы полиса покинула до того, как наши ВВС успели их перехватить. На связь не выходит.

Неприятная новость, но не смертельная. Убийства в плане не было так что думаю капитан просто перестраховывается, хотя действие больше подходит старику.

— А команда?

— По официальным данным полис не покидала, но думаю ты уже сам по себе.

— Тогда не будем терять времени, усильте охрану тела. Было бы неплохо собрать несколько образцов из колонии Айка и держать их отдельно в укромных местах. Проверьте имя, что я вам дал и сделайте анализы. До того, как мои слова подтвердятся, у всего сказанного будет слишком малый вес. Я буду говорить правду, а вы требовать, чтобы я не врал. Только нервы друг другу измотаем. — Я забылся и попытался махнуть рукой, да только звякнул цепочкой наручников, продетой в кольцо на столе.

Полицейский гневно вздыбил усы, попытался просверлить меня взглядом поросячьих зенок, но у меня не было ни силы, ни желания играть в эти игры. Я легко отвел взгляд и замкнулся в себе. Через полминуты молчания полицейский схватил папку, притащенную явно для антуража и покинул допросную. Я просидел еще некоторое время в одиночестве, а потом явился человек в синем халате, чтобы взять пробу из колонии на моем многострадальном затылке. Меня снова отправили в камеру — тоже одиночку, но уже в подвале здания, с толстой металлической дверью и тусклым светильником на потолке. Зато там имелась отличная, узкая и твердая как дубовая доска койка. Самое то для человека, привыкшего спать на спине и не вертеться, а уж если он измучен паранойей и душевными терзаниями… Я отключился без задних мыслей с очень хорошим предчувствием и верой, что все образуется.

Разбудил меня лязг тяжелого металла и скрип дверных петель. Пока я садился, растирал лицо и разминал затекшую шею, вошли гости. Охранник притащил стул, который тут же занял маленький, жилистый человек в черном костюме. Неприметное округлое лицо было гладко выбрито, широкий ирокез коротко стрижен, а кофейные кляксы на висках не сильно отличались по цвету от тона его кожи. Толстый морж из допросной замер рядом. Пока я отдыхал, его папка заметно похудела, веки обзавелись тенями, а зенки несколькими красными прожилками и теперь отсвечивали усталой злобой. Он тоже был не против присесть, но ему не предлагали.