Максим Пачесюк – Бочка наемников (страница 31)

— А ты уже успел забыть?

— Нет, я вспомнил, что двоих представителей нашей охраны могу показать уже сейчас.

Мартин ввел нас в квартал молодых деревьев. Света здесь было меньше, поскольку молодая поросль нуждалась в большем количестве листьев, а квартал, соответственно, был бюджетный, зато жизнь тут била ключом. Поток встречных перехожих удвоился, а количество других рас в нем зашкаливало. Я видел троих ящеров, двух кошачьих и настоящую антропоморфную свинью вышедшего из магазинчика с пакетами. Это определенно был мужик: здоровый, жирный и с пятаком. Я как увидел такое чудо — едва в собственных ногах не запутался.

Забегаловка, в которую привел нас сопровождающий, находилась на первом этаже молодого дерева и частично за его пределами. Полуодетый и преимущественно босой народ предпочитал садиться за столики снаружи. Один из них выбрал и Мартин. К нам тут же подошла официантка с блокнотом в классическом переднике поверх топа и бриджей.

— Привет, Марти, тебе как обычно, — не то спросила, не то сообщила она.

— Привет, Латип, да. А им — из безопасного меню.

— Мясо, салат и никаких червей, личинок и прочей дряни, — быстро сориентировался я.

— Сделаю. А вам, девушка?

— То же, что и Нику, плюс сок.

— И мне сок, — решил не скромничать я, дождался пока она удалится и спросил Мартина, — Что за безопасное меню?

— Продукты безопасные для всех рас и мутаций. У меня, например, ускоренный метаболизм и пониженная восприимчивость к токсинам. Могу без последствий рагу из диких овощей кушать. Вы может тоже, но лучше не будем рисковать. А вот и он.

— Кто?

— Варан. Джек, иди сюда! Иди мой хороший.

Джек, он же рогатый варан — здоровенный ящер величиной с кавказскую овчарку на нескладных толстых лапах, торчащих из туловища буквой «г», отдыхал под свободным столиком. Услышав Мартина, он совершенно по-собачьи замолотил толстым хвостом по ножке стола, вогнул голову и шустренько подбежал к Мартину. Тот ухватил его за рог и начал выкручивать голову. Ящер утробно рыкнул и попытался цапнуть человека за руку. Так они поигрались с минуту, после чего ящер позволил победить и выставил для почесываний пузо. Я был шокирован.

— Это точно не собака?

— Он зеленый.

— Мутировавшая собака.

— С рогами?

— Сильно мутировавшая. У ящериц их тоже вроде нет.

— Нет, поверь, это ящерица. Местный любимец.

— А обезьяна?

— Мартышка. Местный попрошайка и воришка. Официанты прозвали его Кабыздохом, так он всех достал, но со временем кличка мутировала в Капиздоха. Капа, — позвал Мартин. Капа-Капа!

Обезьяний визг мы услышали практически сразу. Лохматая мелочь спикировала с террасы второго этажа прямо на широкое плечо Мартина, перескочила на второе, прыгнула на стол, к Мари, развернулась ко мне и вернулась к Мартину. Окрас у зверька был скорее серым, но на щеках шерсть действительно отливала синевой. От этого, наверное, и пошло название вида.

— Капа, успокойся. Успокойся! — гаркнул Мартин, и обезьяна перебралась на стол, демонстративно оттопырив нижнюю губу и отвернувшись от человека. Мартин улыбнулся и достал пачку тонких сигарет с кармана бриджей. — Что? — спросил он в ответ на наш недоуменный взгляд.

— А как же единство и гармония?

— Так не с собой же, а с природой. Кроме того, с моей стойкостью к токсинам, эта сигарета принесет больше вреда вам. А природе по большому счету плевать как мы травим друг друга, главное, чтобы не травили ее.

— Ну ты просто образец человеколюбия! — не удержался я. — Значит со спиртным у вас тут тоже все нормально? — спросил я, получив от Мари точную копию того взгляда, которым только что одарил Мартина.

— Сегодня вроде не суббота, — сказала она.

— Ты что из этих, религиозных? — спросил Мартин, подкуривая тонкий прутик сигаретки зажигалкой.

— Нет, — ответил я ему и объяснил Мари. — Так тренировки на ближайшее время точно отпадают.

— Нельзя тебе алкоголь, — сказал Мартин. — У тебя анализы.

Тем временем Капа завертелся, ловя носом ароматный дым.

— Что мелкий, хочешь сигаретку? Хочешь, я же вижу. Покажи фокус — дам покурить.

— Не трави зверька, — заступилась Мари.

— У него регенерация и сопротивление не хуже моих будет. — отмахнулся Мартин. — Капа, покажи фокус, а то сейчас Латип вернется и отделает тебя полотенцем.

Капа с опаской посмотрел на открытую дверь забегаловки и вздыбил шерсть, став похожим на плюшевую игрушку. Зверек раскачался и несколько раз подпрыгнул, с каждым разом взлетая все выше. Воздух вокруг него заискрился голубыми разрядами и где-то на высшей точке пятого прыжка мартышка выдала целый фейерверк.

— Капиздох! — заорала от дверей официантка. Мартышка тут же выдернула сигарету из Мартиновой руки, прыгнула ему на голову и оттолкнувшись рванула по столиках куда-то за дерево, на ходу переворачивая тарелки. — Мартин, опять ты эту дрянь сигаретами прикармливаешь!

— Латип…

— Еще раз, и тебя тут больше не обслуживают! Он прошлый раз мусор в баку бычком поджог.

— Ла…

— Я все сказала!

— Да понял я, понял, — игривое настроение Мартина исчезло, и он буркнул уже нам. — Ешьте.

После завтрака Мартин с чистой совесть сопроводил нас в башню совета. Примечательное оказалось дерево. Вернее, целых три сросшихся дерева-гиганта с кучей цветущих лиан и множеством террас на резных уровнях. Здесь нас с Мари разделили. Девушке выделили гида-агитатора, расписывающего прелести объединения с природой, а меня отправили в лабораторию на соседнем дереве.

Ученые — есть ученые, даже в этом царстве природы и повальной недоодетости, они носили халаты. Обувь на каждом третьем, а халаты на всех. Но не все тряпки были белыми, Исани, например, облачилась в синий, а парочка ее коллег щеголяла желтыми. Наверное, халат — это специфическая мутация, приобретенная человечеством в процессе эволюции, но проявляющаяся только на ученых особях.

— Скажи мне честно, вы можете убрать кукловода из моей головы?

— Не знаю, — ответила девушка. — Возьмем пробы твоих нейрогрибов и сделаем несколько других анализов, а там видно будет.

— Вчера вы дали ему хорошего пинка. С того момента он меня не тревожил. — Хотя бывали непонятные приступы жара в затылке, я счел эту деталь не стоящей особого внимания.

— Это ментальный блок. Он защищает тебя от вмешательства, но псевдонейронные связи по-прежнему перестраиваются под удаленное управление.

— Я по-прежнему становлюсь марионеткой?

— Да, — Исани кивнула с сочувствием. Толку мне от него. Лучше бы на Бочке остался, Каната убивал.

— Как долго продержится блок?

— Обычно держится дня два, но при необходимости можно снять раньше.

— Мартин говорил, процесс подчинения можно замедлить.

— Можно. Для этого и нужны анализы.

С анализами провозились не долго. Сцедили пару литров крови, срезали несколько миллиметров стружки с колонии на затылке и просветили всевозможными лучами буквально за четыре часа. Время подошло к обеду и меня угостили пудингом в местном кафетерии. После этого была встреча с Затоновым в его кабинете. Ученый усадил меня в мягкое кресло из непонятного материала, а сам уселся через стол, напротив. Для человека преклонного возраста выглядел он довольно молодо. Я бы не дал больше сорока, и то, только из-за морщин на лбу и вокруг глаз, выцветших до цвета серого льда. Род Затонова обладал наследственной мутацией по мужской линии, замедляющей процесс старения в три-четые раза. Сейчас он научился успешно прививать эту мутацию десяти процентам человечества, но данных об ее наследственной передаче пока не было. Вот с другими мутациями все шло куда веселей. Особенно хорошо удавалось прививать сопротивляемость токсинам как у Мартина, который кстати мог еще и мимикрировать лучше любого хамелеона. Эта способность была основана на химических преобразованиях в кожном покрове, так что я зря считал способность видеть сквозь иллюзии непогрешимой. Было такое, что и я не видел. Все это мужчина поведал мне за чашкой терпкого чая во время бестолковой вроде бы беседы. Но я не сомневаюсь, что он узнал обо мне как минимум втрое больше, чем я о нем.

— Мартин сказал, что ты держишь свое положение в тайне от Мари и хочешь сохранить его впредь.

— Так и есть.

— Ты собираешься сотрудничать с кукловодом? — перешел к делу Затонов.

— У меня есть план, как выбить из него противоядие.

— Противоядие — первое, что обещает эта братия после заражения. Но еще ни одна важная марионетка его не получила.

— Я читал об его применении. Были прецеденты.

— Не прецеденты, а демонстрация, чтобы такие как ты верили.

— И что же мне делать?! — я не выдержал эмоционального накала, покинув кресло, подошел к окну и уставился на крупные желтые цветы, которыми была покрыта ближайшая лиана. — Сдаться властям какого-то полиса, или отдаться вам на опыты?

— Просто учитывай это в своем плане. Я дал слово отпустить тебя и отпущу, но не хотел бы, чтобы пострадали Болаты. Этому роду сильно досталось, но они не сломались и все еще питают глупые надежды на возрождение Андорума.

— Возрождение Андорума… Канат упоминал это как название благотворительной организации. Подозреваю, это не совсем так.