Максим Пачесюк – Бочка наемников (страница 17)

Один из кусочков полотенца я вернул под чехол телефона, остальные смахнул в верхний ящик и направился в рубку. До этого я видел его лишь мельком. Да и само название «рубка» — лишь дань традиции. Корабль управлялся с комнатушки немногим больше кабины пилотов в пассажирском Боинге. Еще одним отличием было то, что эта комнатушка пряталась едва ли не в центре нашего бочкообразного судна. Обзор обеспечивала куча камер на стене мониторов, а за безопасностью следило не меньше датчиков. В нормальном режиме Бочка вообще шла на автопилоте и только взлет с посадкой осуществлял пилот. Правда при мне такого еще не было, а Вольф в разговорах вспоминал только один случай посадки — когда кораблю требовался ремонт. И все же, как истинный педант Шона проводил в рубке по пару часов утром и вечером, прогоняя бесконечные тесты на всех ключевых и не очень системах.

— Капитан? — я вежливо постучался.

— Входи.

— Капитан, можно мне отлучится с корабля?

— Причина?

— Хочу сложить и зарегистрировать завещание, — сказал я. Шона оторвался от мониторов и бросил на меня заинтересованный взгляд. — При такой жизни лишним не будет.

— Может воспользуешься услугами Каната? У него куча знакомых. Не сомневаюсь, что он может вызвать юриста к нам на борт.

— При всем уважении…

— Понял, — перебил меня капитан. — После обеда возьмешь Вольфа и спуститесь в город. Только с юридической фирмой определись наперед, и не затягивай пребывание внизу.

Вместо того, чтобы тратить время на поиск конторы, я спросил совета у Каната, а сам залез в Интернет в поисках информации другого толка, может еще чего придумаю. Среди кучи хлама и домыслов, я нашел одну довольно таки интересную статейку. Некий аспирант сравнивал марионеток с экзоброней, ведь для управления броней тоже используются нейрогрибы носителя. Пробы из колонии человека вводятся в специальные стерильные формы с питательной субстанцией и за несколько дней полностью прорастают в синтетические мышцы брони образуя псевдонервные цепи. Когда обросшие грибком пластины шлема соприкасаются с материнской колонией на теле человека, последний может управлять синтетическими мышцами как своими. Но только при условии соприкосновения с материнской колонией, поэтому ни один пилот не может управлять чужой броней. Эта штука сугубо индивидуальна.

Аспирант упоминал столь редкое явление, как управление броней на расстоянии. Информация понемногу кипятила мне мозг, поэтому пришлось копнуть глубже. Нашлась куча баек и несколько видео о том, как некий сержант дергал рукой брони после выхода, или топал ножкой, или еще чего творил. Судя по всему, подобные вещи вытворять с броней могли многие, но только возле брони и сразу после разрыва связи. Полноценное управление — как Санта Клаус, все слышали, но никто не видел. Аспирант же построил свою теорию на том, что раз андроиды Андорума общаются телепатически, то могут и такое творить, вот только кукловодами были люди, и противники теории напирали на их пси-способности. В общем тема была мутной, именитые ученые мужи в обсуждении скатывались до лексикона портовых грузчиков и никак к единому мнению прийти не могли. Я вот склонен был верить аспиранту. Верить, но понять, как это использовать не мог. Хоть время скоротал.

Обед прошел спокойно. Мое решение написать завещание особого фурору не вызвало. Как оказалось, на Бочке его разве что у детей не было. Народ нередко возвращался на борт с подпорченной шкуркой, Хосс с капитаном так вообще по пару раз на самой грани были.

Контору я выбрал по совету Каната — «Вэньшен и сыновья», но прежде чем направится к юристам с хитрым прищуром глаз, заскочил в Минералбанк. После вчерашнего они должны были здорово усилить защиту. Ограбление — очень плохая реклама для банка, а два ограбления — уже финансовая смерть. Так что я надеялся на ближайших полгода их хватит, а больше мне и не надо. Теперь в банке вместо обычных охранников дежурили бойцы в экзоброне, как сообщил нам менеджер спортивного телосложения. Собственно, такой отряд был и раньше, но их из строя вывел псион-иллюзионист. На этом моменте мы с Вольфом синхронно переглянулись. Менеджер истолковал наше замешательство неверно и наплел нам с три короба, о шлемах экзоброни оснащенных особыми визорами и куче других защитных устройств.

— Обойдемся без лирики, — перебил я его. — Вольф, подождешь, пока мы переговорим? — Немец удивился и конечно же обиделся, но в таких вопросах потакать ему я не собирался. Да и устроили его в комфорте, как героя вчерашнего дня с чаем и горкой эклеров.

— Хочу арендовать ячейку. На год. — заявил я, как только мы оказались наедине с менеджером.

— Особые пожелания: буквенный пароль, цифровой код?

— А без этого нельзя? Ну, чтобы просто с ключом и удостоверением личности.

— Можно, — согласился менеджер.

— А если, скажем, меня прикончат?

— При стандартном договоре, после подтверждения вашей смерти, ячейка переходит законному наследнику или наследникам.

— Что, даже ключ не нужен?

— Это как вы пожелаете. Можем внести в договор отдельной строкой.

— Внесем, — согласился я.

Пока молодой человек стучал по клавиатуре меняя текст договора, вернулся Взгляд. И хотя пришел он с чувством противного холода, я был рад. Достал телефон, и в текстовом редакторе набрал два предложения. — Ты наследил. Досмотри, тебе понравится. — Он заинтересовался. Точно заинтересовался.

Менеджер распечатал контракты, и я подмахнул их не глядя. Хотел успеть до того, как взгляд исчезнет. После того, как я получил свой ключ, мы спустились в хранилище, и вставили ключи в замки ячейки 168. Открыть сейф можно было только так, и только потом, достав из ячейки небольшой бронированный чемоданчик, я уединился в отдельной комнате без камер при хранилище. Чемоданчик тоже имел замок, но требовал только моего ключа. Открыв его, я первым делом бросил туда клочок бумажного полотенца, после чего достал из кармана чистый сложенный вчетверо лист и ручку.

— Друзья, — начал выводить я на бумаге. — Извините если пишу непонятно, еще не освоил письмо. Впрочем, если вы это читаете, наверняка мне есть за что извинятся кроме письма. И так — я мертв, что не мешает мне отомстить. В ящике вы найдете клочок бумажного полотенца, а на нем кровь человека, сделавшего меня марионеткой. — Голова взорвалась ледяным негодованием, и лишь на мгновение мой кукловод потерял контроль, но этого хватило, чтобы я отвесил скотине хорошего ментального пендаля. И он улетел! Реально улетел! Фиг ты меня сломишь, мудак. Так, не отвлекаемся. — Это произошло в банке. Один из троицы, что ранила меня был кукловодом. — Думаю, этого хватит.

Я закрыл чемоданчик и позвал менеджера, вместе мы запечатали его в стене среди сотен таких же. Наверх я подымался в прекрасном настроении коряво насвистывая Oh du Lieber Augustin, чем немало насмешил Вольфа, решившего показать, как правильно надо насвистывать эту песенку.

У Вэньшеня, Вольф уже сам собирался удалится, но тут я его удивил и попросил присутствовать. Тем более, что все свое имущество я оставлял ему. Немец был тронут.

— Но почему?

— Потому, что ты спас мне жизнь, был моей нянькой с первых дней в этом мире. Да и просто потому, что ты хороший мужик.

На Бочку мы возвращались в тишине, думая каждый о своем. Вольф наверняка был смущен моим доверием, а я размышлял о том, стоит ли отдать ему ключ прямо сейчас или надо подождать. Все же я решил повременить. Тем более что мало, всего этого мало. Через неделю или месяц меня могут подчинить… Не будем себе врать, могут! И тогда я сам пойду в банк и сожру ту чертову записку с куском полотенца. Мало. Всего этого мало.

Мы вернулись к ужину. От моего хорошего настроения к тому времени не осталось и следа. Команда списала все на завещание, и никто не донимал меня вопросами. Я быстро прикончил свою тарелку рагу и, пробормотав слова благодарности, убрался в каюту. Повторный мозговой штурм и случайные ссылки по теме марионеток в поисковике не дали мне ничего нового. Время быстро перевалило за полночь, моральная усталость давила на виски и тянула в постель, но едва я погасил свет и улегся, как вернулся Он.

— Поговорим? — проорал далекий голос в моей голове. Это точно кукловод.

— Какого хрена? Чего тебе надо?

— Мысленно, придурок! Ты можешь разговаривать мысленно.

— Так бы и сказал, мудила! — подумал я.

— Матерь Божья, — обозвался он через несколько секунд. — Не просто думай, адресуй эти мысли мне!

— Ты достал уже! Свали с моей головы!

— Вот так лучше.

— Свали нахер, мудила! — проорал я мысленно, подкрепив посыл таким же ментальным пенделем, что и в банке, но кукловод выдержал удар.

— Нет! — Вместе со словами кукловода мне прилетел такой ответ, что казалось пол с потолком поменялись местами как минимум дважды. — А теперь, мы поговорим.

— Я сплю! — Пока не прилетело опять, я вскочил с кровати и достал плеер с верхнего ящика стола. Быстро в постель, а теперь наушники в уши и шведский пауэр-метал на всю. Спасибо тебе, Господи, за HammerFall. Противный голос все еще орал и бесновался в моей голове, но никак не мог пробиться сквозь гром барабанов и тяжелые рифы электрогитары. Вскоре ему пришлось отступить. А я понял, что не справлюсь один.

И не надо. Это рисково. Но попробовать стоит. Не открывая глаз, я встал, нашарил рукой стул, сел и подтянулся к столу. Бумага нашлась в верхнем ящике стола, в среднем была ручка.