Максим Оськин – История Первой мировой войны (страница 64)
Новые назначения не обошли и 25-й армейский корпус, в который входила 3-я гренадерская дивизия. После отправки А. Ф. Рагозы на пост командарма-4 новым комкором-25 стал генерал от инфантерии Ю. Н. Данилов – бывший генерал-квартирмейстер Ставки первого состава при великом князе Николае Николаевиче. Именно генерал Данилов отвечал за русскую стратегию первый год войны. Можно по-разному оценивать его деятельность, очевидно одно – это был опытный и ответственный командир. После же повышения Ю. Н. Данилова в конце лета 1916 года командование 25-м корпусом примет единственный русский генерал, бежавший из плена и будущий вождь Белого движения, – генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов. 3-я гренадерская дивизия еще вкусит сладость побед и пожнет горечь поражений. Дивизии 25-го армейского корпуса осенью 1916 года примут участие в «ковельской мясорубке» армий Юго-Западного фронта, понеся большие потери, а летом 1917 года в составе Особой армии после непродолжительного сопротивления разложившихся русских войск будут отступать к линии государственной границы.
После перемены в Верховном Главнокомандовании Восточного (Русского) фронта генерал М. В. Алексеев, новый начальник штаба Верховного Главнокомандующего, сразу же приступил к формированию трех отдельных корпусов (в том числе Гренадерского корпуса под командованием генерала А. Н. Куропаткина), предназначенных в качестве общего резерва Действующей армии. В свое время генерал Куропаткин в период русско-японской войны 1904-1905 годов возглавлял русские войска в Маньчжурии и с его именем справедливо связывается общее поражение Российской империи в конфликте на Дальнем Востоке. С началом Первой мировой войны генерал Куропаткин просился на фронт, но первый Верховный Главнокомандующий – великий князь Николай Николаевич, – наотрез отказал. А. Н. Куропаткин получил свой шанс только с переменой Главковерха.
Как покажут дальнейшие события, император ошибся. Генерал А. Н. Куропаткин еще сыграет свою негативную роль в кампании 1916 года, но вот Гренадерский корпус многим ему обязан – именно Куропаткин в короткие сроки восстановил боевую мощь гренадерских дивизий. Таким образом, 12 сентября 1915 года старый полководец назначается командиром одной из самых элитных частей русской армии – Гренадерского корпуса. И именно организаторский талант и чисто человеческие качества генерала А. Н. Куропаткина позволили ему в короткие сроки восстановить боеспособность гренадер и сделать корпус одним из лучших на Западном фронте. К тому же генерал Куропаткин известен как бесталанный полководец, это правда, но ему никто и никогда не мог отказать в личной храбрости. Отвага и мужество командира всегда импонируют подчиненным, и потому в Гренадерском корпусе дух бойцов вновь поднялся на высоту.
А. Н. Куропаткин постоянно бывал в частях и подразделениях корпуса, часто посещал передовые позиции, находившиеся в зоне действия неприятельского огня, вникал в необходимые нужды личного состава, в том числе и рядового. Ежедневно, на личном автомобиле, в сопровождении небольшой свиты комкор обходил передовые окопы каждого полка по очереди. Но и по возвращении он не оставлял войск. Военный инженер В. М. Догадин, работавший под началом командира Гренадерского корпуса, вспоминал: «Возвращаясь из окопов в свой штаб, Куропаткин проверял учение полков, стоявших по деревням в резерве, заезжая в кухни, пробовал пищу»[178]. Практически каждый день он проводил совещания, то с офицерами, то с врачами, то со священниками, чтобы возродить боевой дух Гренадерского корпуса. И все это ему удалось, за исключением одного: боевого счастья.
С укреплением русской Действующей армии на тех рубежах, что были заняты измученными отступлением и поражениями войсками осенью 1915 года, противники перешли к позиционной борьбе. Для высших оперативно-тактических единиц, каковыми в русской армии являлись корпуса, эта зимняя борьба вылилась в попытки ударов по неприятелю с целью нанесения врагу потерь и улучшения собственного положения. Гренадерский корпус, пополненный резервистами одним из первых, также пытался получить успех в ходе частных зимних ударов.
10 января 1916 года генерал А. Н. Куропаткин впервые после 1905 года выступил в роли военачальника, пусть пока еще и несколько меньшего калибра, нежели в Маньчжурии, где он командовал армией. В этот день два гренадерских полка пытались атаковать германские позиции. При этом атака поддерживалась прожекторами. Превосходство немцев в артиллерии позволило без особого труда отразить русский удар, подавив прожектора артиллерийским огнем и отбросив гренадер в исходное положение. Кажется неверным использование прожекторов в современной войне, однако представляется, что начальник Гренадерского корпуса и не мог рассчитывать на иное, так что не следует особенно иронизировать над методикой атаки – с помощью прожекторов.
Зато А. Н. Куропаткин, обладавший талантами не полководца, а организатора, создал четкую систему восполнения потерь, чтобы не повторилось ситуации, при которой полк был слабее полнокровного батальона, а дивизия – слабее полка. Зимой 1915/16 года при некоторых перволинейных полках (и прежде всего – гренадерских) были сформированы собственные маршевые батальоны (пятые). Пользуясь наработками Куропаткина, когда он уже пошел на повышение, в июне 1916 года гренадерские дивизии сформировали собственные целые запасные полки и теперь все раненые гренадеры после излечения отправлялись именно сюда, а затем – в свои собственные части, в которых служили до ранения. В армейских же полках свои собственные запасные батальоны были введены только накануне Брусиловского прорыва.
В феврале 1916 года генерал А. Н. Куропаткин получил назначение командующим 5-й армией, откуда немедленно был перемещен на пост главнокомандующего армиями Северного фронта. Гренадерский корпус возглавил генерал-лейтенант Дмитрий Павлович Парский, остававшийся с гренадерами до лета 1917 года, когда происходила вакханалия с генеральскими назначениями. Последним до гренадер начальствованием генерала Парского было командование второочередной 55-й пехотной дивизией, которая также была сформирована Московским военным округом.
В апреле 1916 года Гренадерский корпус был передан в 3-ю армию генерала Л. В. Леша (также Западный фронт), на стык с Юго-Западным фронтом генерала А. А. Брусилова. Отвечать за стык армий – ответственное дело, а здесь – стык фронтов. Именно Гренадерский корпус стал первым на Западном фронте, который пытался оказать помощь соседней 8-й армии Юго-Западного фронта, являвшейся ударной силой в Брусиловском прорыве. Спустя неделю после начала прорыва, 31-го числа, левофланговая 3-я армия генерала Л. В. Леша произвела частный удар Гренадерским корпусом генерала Д. П. Парского на Столовичи. Потеряв до восьми тысяч человек и не получив ни подкреплений, ни поддержки соседей, корпус отошел на исходные позиции, взяв перед этим первую линию неприятельских окопов. Причина неудачи заключалась в нежелании главкозапа А. Е. Эверта тратить силы на существенную помощь соседу в ожидании перегруппировки своих армий под Барановичами, откуда предполагалось наносить главный удар.
Следующим испытанием гренадер стала Барановичская наступательная операция во второй половине июня 1916 года. Атака армий Западного фронта под Барановичами должна была стать главным ударом русских на Восточном фронте. Однако ее провал означал и крушение надежд российского военно-политического руководства на закрепление коренного перелома в войне. Но никто не может упрекнуть героически дравшиеся войска.
Для производства наступления предназначалась 4-я армия генерала А. Ф. Рагозы, в состав которой после убытия 3-й армии в состав Юго-Западного фронта был передан Гренадерский корпус. Главный удар русских наносился 9-м (генерал А. М. Драгомиров) и 25-м (генерал Ю. Н. Данилов) армейскими корпусами на участке фольварк Дробыши – Заосье. То есть 3-я гренадерская дивизия шла на острие главного удара. Прочие войска 4-й армии – Гренадерский (генерал Д. П. Парский), 10-й (генерал А. И. Березовский) и 35-й (генерал П.А. Парчевский) армейские, а также 3-й Сибирский (генерал В. О. Трофимов) и 3-й Кавказский (генерал В. А. Ирманов) корпуса – наступали для обеспечения главного удара.
К сожалению, высшие штабы не дали Гренадерскому корпусу, отдохнувшему и рвавшемуся в бой, вновь узнать вкус победы. Сначала командование Западного фронта перенесло направление решительного удара с виленского на барановичское. Теперь же принялось «тасовать» войска. Так, Гренадерский корпус должен был сосредоточиться на левом фланге предстоящего наступления. Поэтому его вывели с занимаемого участка на правом фланге, хотя гренадеры, стоявшие здесь около года, успели изучить местность и характер германской обороны. На этот участок поставили 3-й Сибирский корпус, не подумав, что гренадеры сыграли бы при ударе большую роль[179]. В итоге ни гренадеры, ни сибиряки успехов не добились.
Войска 9-го армейского корпуса должны были наступать севернее станции Барановичи, а части 10-го армейского корпуса – южнее. Для содействия 9-му корпусу 46-я пехотная дивизия генерала Н. А. Илькевича, входившая в состав 25-го армейского корпуса, наносила удар еще севернее полосы наступления частей генерала Драгомирова, а Гренадерский корпус наступал еще южнее участка, выделенного 10-му корпусу. Все подразделения 9-го, 10-го и Гренадерского корпусов были подчинены комкору-9 генералу А. М. Драгомирову: предполагалось, что данная ударная группа, атаковавшая в два эшелона (второй эшелон – Гренадерский корпус), сумеет прорвать неприятельскую оборону и развить успех. Для координации усилий войск и было образовано общее руководство группой.