Максим Оськин – История Первой мировой войны (страница 33)

Комкор-13 генерал Клюев во главе четырехтысячного авангарда, за которым следовало еще пятнадцать тысяч штыков, сдался перед последней линией германского кольца. К вечеру 17 августа немцы замкнули кольцо окружения, а Людендорф приступил к частичной перегруппировке сил против 1-й русской армии. 17-й германский корпус запер все выходы из Грюнфлисского леса, где и капитулировали остатки трех русских армейских корпусов. Как впоследствии писал сам П. фон Гинденбург, «надо было одержать над Самсоновым не простую победу, а уничтожить его, чтобы иметь свободные руки против Ренненкампфа. Только таким образом мы могли очистить Восточную Пруссию и получить свободу для дальнейших действий по оказанию помощи австрийцам в решительных битвах в Галиции и Польше».

Как пишет исследователь сражения, «вся операция 2-й армии разыгрывалась без непосредственного влияния на нее русского командования, узнававшего о происходящих оперативных событиях задним числом и поэтому лишенного возможности быть действующим фактором, вызывающим события своими оперативными распоряжениями»[108]. Действительно, практически в ходе всей операции против Самсонова немцы владели инициативой действий, навязывая их русским. Но порыв русских войск был столь велик, что судьба сражения 13-14 числа висела на волоске, и лишь поведение генералов Артамонова и Благовещенского, не сумевших стоять и умирать, дала победу немцам. Общие потери 2-й армии составили около восьми тысяч человек убитыми, двадцать пять тысяч ранеными и до восьмидесяти тысяч пленными (в это число вошли почти все раненые). Противник захватил также до пятисот орудий и двести пулеметов. Потери немцев составили всего-навсего около тринадцати тысяч человек.

Известие о поражении в Восточной Пруссии произвело «крайне тяжелое впечатление» в тылу: «Первое серьезное столкновение наших войск с германской армией окончилось такой крупной неудачей… а мы все так были уверены в нашей победе»[109]. Разгром в первой операции против немцев породил «германобоязнь» не только на фронте, но и в тылу. Но гибель русской армии не была напрасной.

Главной задачей армий Северо-Западного фронта стояло оттягивание германских войск из Франции на восток. Единственная реальная поддержка французов заключалась в скорейшем и безостановочном продвижении русских в глубь германской территории, чтобы вынудить германское верховное командование потерять голову и начать переброски с запада. Генерал А. В. Самсонов был обречен на наступление, отлично понимая, что противник, если захочет, все равно успеет уйти, воспользовавшись железнодорожным фактором. Поэтому генерал Самсонов был одновременно обречен и на вполне вероятное поражение, в случае перегруппировки германцев против 2-й армии, как это подразумевалось отработанным до войны оперативным планированием генерала А. фон Шлиффена.

Конечно, тяжелого поражения можно было избежать. Русский Генеральный штаб недооценил силу и масштабы сопротивления немцев в сражениях за Восточную Пруссию. Оперативное планирование генерала Ю. Н. Данилова, перед войной разрабатывавшего первые операции русских армий, имело массу изъянов и недостатков. Не случайно многие русские военачальники (в том числе и генерал М. В. Алексеев), высказывались против этой операции, справедливо считая ее авантюристической.

Многие предлагали сосредоточить главную массу сил против Австро-Венгрии, чтобы вывести ее из войны, однако поражение австро-венгерских армий в Галиции никоим образом не может быть приравнено к капитуляции Франции под Парижем. Русские не могли не наступать в Восточную Пруссию крупными силами: к этому русскую армию вынуждала общесоюзная стратегия, ибо мировая война неизбежно носила общекоалиционный характер. Так что совершенно прав А. А. Керсновский: «Идея удара по Германии была правильна. Для общего хода войны важно было облегчить французов как можно скорее, а этой срочности можно было добиться лишь непосредственным ударом войсками Северо-Западного фронта… Историческое оправдание поспешного восточнопрусского похода именно в том, что он заставил Германию ослабить армии Бюлова и фон Гаузена уже на 21-й день мобилизации. Действия Северо-Западного фронта должны были быть энергичными и должны были создать у немцев впечатление о колоссальном перевесе наших сил».

Но еще оставалась 1-я русская армия, и немцы, вместо обещанной австрийцам помощи, продолжают вытеснять русских из Восточной Пруссии. Это – несмотря на то, что в Галиции судьба сражения повисла на волоске. 22 августа немцы (напомним, что Гинденбург получил два корпуса и кавалерийскую дивизию из Франции) начали наступление против 1-й русской армии по обеим сторонам Мазурских озер. Превосходство в силах позволило Гинденбургу несколько раздробить свои силы, чтобы осуществить охват русских с юга. Частными, но непрерывными ударами немцы стали поочередно сбивать корпуса 1-й русской армии, отбрасывая их к северу, чтобы окружить и войска генерала П. К. Ренненкампфа.

Противник легко обошел левый фланг русских вокруг Мазурских озер и отрезал 1-ю армию от Среднего Немана, где в это время формировалась 10-я русская армия. В ночь на 27 августа по приказу командарма 1-я армия стала медленно, с боями отступать перед противником. И только теперь главнокомандующий фронтом разрешил безостановочный отход к Среднему Неману. К 30 августа 1-я армия окончательно выскользнула из намечавшегося окружения. К 6-му сентября генерал П. К. Ренненкампф отступил за Неман. Потеряв практически все склады и обозы, генерал Ренненкампф успел вытащить большую часть людей: Э. Людендорфу не удалось создать ни одного «мешка» для войск 1-й армии.

Но потери войск все равно были огромными: при отступлении из Восточной Пруссии 1-я армия потеряла более ста тысяч человек, большую часть из которых – пленными. Как справедливо замечает отечественный исследователь, «провал Восточно-Прусской операции был обусловлен издержками военной теории, характерной для всей Первой мировой войны и всех ее участников. Это был крах исходных представлений о войне, проявившийся у немцев в “плане Шлиффена”, у французов – в “плане № 17”, у русских – в расчетах на обязательную скорую победу. Следствием этого стали события на Марне, в Восточной Пруссии, Галиции. Ни один из стратегических расчетов воюющих держав не оправдался»[110].

Но главное было сделано. Провал германского блицкрига, вследствие отсутствия нескольких десятков тысяч штыков и сабель на Марне в критический фазис битвы за Францию, стал решающим итогом Восточно-Прусской наступательной операции русских армий Северо-Западного фронта. Именно в этом и состоит главное значение Восточно-Прусской операции.

Галицийская битва 5.08-8.09.1914[111]

Русское развертывание армий Юго-Западного фронта, которым командовал генерал Н. И. Иванов при начальнике штаба генерале М. В. Алексееве, направляемого против Австро-Венгрии, заключалось в образовании двух крыльев по две армии каждое.

1. Северное крыло: 4-я армия генерала А. Е. Зальца (109 000 чел. при 426 орудиях) и 5-я армия генерала П.А. Плеве (147 000 чел. при 456 орудиях) располагались на северном фасе, на Люблин-Холмском направлении.

2. Южное крыло: 3-я армия генерала Н. В. Рузского (215 000 чел. при 685 орудиях) и 8-я армия генерала А. А. Брусилова (139 000 чел. при 472 орудиях) располагались на южном фасе, на Галич-Львовском направлении.

Оба русских крыла вступили в бой порознь, лишь через десять дней объединив свои усилия воедино. В качестве задач на первые операции фронтам было поставлено безоговорочное наступление, так как, во-первых, требовалось помочь союзникам; во-вторых, стратегическая оборона в генеральных штабах всех стран считалась мерой, с неизбежностью ведущей к катастрофе.

Согласно предвоенному планированию, крылья Юго-Западного фронта, сходясь внутренними флангами к столице австрийской Галиции Львову, должны были сжать противника, который, как предполагало русское командование, сосредоточивался к востоку от реки Сан, в Галиции. Маневр на окружение осуществляли 3-я и 5-я армии из районов Холм и Дубно, а 8-я и 4-я армии обеспечивали главный маневр с флангов. Главные силы сковывали противника возле Львова, проводя фланговый маневр, а 4-я и 8-я армии обходили неприятеля на всю глубину расположения и замыкали второе окружение. Таким образом, армии Юго-Западного фронта должны были взять главные силы неприятеля в кольцо, после чего – уничтожить их.

Между тем оперативное планирование для Юго-Западного фронта имело в своей основе данные о стратегическом развертывании противника, полученные в 1912 году. Тогда русская разведка получила эти сведения от завербованного ею полковника австрийского Генерального штаба А. Редля. Вскоре Редль был раскрыт и застрелился, но русские продолжали считать данные 1912 года неизменными. Между тем в 1914 году, незадолго до начала войны, начальник австрийского Генерального штаба генерал Ф. Конрад фон Гётцендорф изменил план развертывания. Теперь главные силы противника располагались севернее Карпат, между Вислой и крепостью Перемышль. В Галиции же находилась только одна армия прикрытия (3-я). Конрад рассчитывал разбить русскую правофланговую группировку прежде, чем его 3-я армия будет разбита в Галиции. После этого он готовился наступать на Средней Висле на беззащитную Варшаву, для соединения с немцами.