Максим Оськин – Брусиловский прорыв. 1916 год (страница 92)
Сам главкоюз в своих воспоминаниях подвел итоги боевой работы армий Юго-Западного фронта в кампании 1916 г.:
1. спасение Италии от разгрома и выхода из войны; облегчение положения англо-французов; вступление в войну Румынии на стороне Антанты, а не Центральных держав;
2. «никаких стратегических результатов эта операция не дала, да и дать не могла, ибо решение военного совета 1 апреля ни в какой мере выполнено не было». Северный и Западный фронты при попустительстве Ставки так и не нанесли должного удара по неприятелю.
3. успехи Юго-Западного фронта вполне соответствовали его возможностям и предоставленным средствам;
4. создание сильнейшего кризиса для противника на Восточном фронте, что немедленно отозвалось и на прочих фронтах войны.
5. исход наступательных действий окончательно подорвал доверие к правящему режиму в войсках: «Мои армии, выказавшие в 1916 г. чудеса храбрости и беззаветной преданности России и своему долгу, увидели в результате своей боевой деятельности плачевный конец, который они приписывали нерешительности и неумению верховного командования. В толще армии, в особенности в солдатских умах, сложилось убеждение, что при подобном управлении что ни делай, толку не будет и выиграть войну таким порядком нельзя. Прямым последствием такого убеждения являлся вопрос, за что же жертвовать своей жизнью и не лучше ли ее сохранить для будущего?»[584]
Несколько преувеличивая, Б. П. Уткин считает, что 1916 г. вообще стал кульминацией Первой мировой войны, а Брусиловский прорыв «положил начало перелому в ходе войны в пользу Антанты». Он отмечает, что «успешное решение задачи Юго-Западным фронтом в операции было изначально связано не с количественным превосходством в силах и средствах (то есть не с традиционным подходом), а с другими категориями оперативного (в целом – военного) искусства: массированием сил и средств на избранных направлениях, достижением внезапности, искусным маневром силами и средствами»[585]. Все это действительно так. К сожалению, А. А. Брусилов не проявил искусства в маневре после непосредственного прорыва обороны противника: все это применимо лишь в отношении первых нескольких недель наступательной операции.
Отечественная историография, давая оценки брусиловскому прорыву, говорит, что у союзников такого успеха не было вплоть до летнего наступления 1918 г., когда англо-французы могли похвастать разве лишь только успехами в оборонительных операциях (Марна, Верден), где им удавалось сдержать мощь германской военной машины. Это верно. Но лишь в отношении наших союзников. Противник же, используя свою заблаговременно подготовленную машину агрессии, в 1914–1915 гг. действовал куда более решительно и добивался более значительных результатов. Особенно на Восточном фронте, где громадный театр военных действий предоставлял все возможности для ведения маневренных сражений и операций.
Оперативно-стратегическое планирование русской Ставки, столь много обещавшее в предполагаемой перспективе, было нарушено, в первую голову, вследствие слабости русского командования. Удар по заведомо более слабому противнику давал зримые надежды на успех: вряд ли А. Н. Куропаткин и А. Е. Эверт могли рассчитывать на столь же успешный прорыв, как у Брусилова. Но это не оправдывает их: какими бы соображениями ни руководствовались главкосев и главкозап, они не имели права саботировать директивы Ставки.
Инертность и безволие русского Верховного главнокомандования в годы Первой мировой войны одержали верх над талантами и мужеством низших командиров и русских войск. А поведение высшего генералитета в отношении своего сюзерена и Верховного главнокомандующего в февральские дни 1917 г., равно как и необходимость революционных перемен в отношении прогнившего старого строя, выросли не с пустого места.
В заключение хотелось бы заметить, что при суждении кого- и чего-либо необходимо смотреть, прежде всего, глазами человека-современника того нелегкого времени. Выше было приведено очень много критики в отношении организации, производства и ведения наступательной операции армий Юго-Западного фронта, известной под наименованием Брусиловского прорыва. Тем не менее эта критика проводилась в гипотетическом отношении задним числом, то есть в смысле изучения опыта для последующих поколений, в том числе и русских военачальников.
Что же касается непосредственно самого 1916 г., то в это время еще ни одна из воюющих сторон не могла и не смогла добиться столь впечатляющих успехов, что добились доблестные русские солдаты и офицеры Юго-Западного фронта. Если на Западе наступление очень быстро превращалось в «мясорубку» без толики каких-либо результатов, кроме перемалывания человеческого мяса обеих противоборствующих сторон, то наступательная операция русского Юго-Западного фронта стала предметом для упорного подражания в том настоящем и тщательного изучения в будущем.
И далеко не последняя роль в этом принадлежит выдающемуся русскому полководцу Алексею Алексеевичу Брусилову: не его вина, что он не оказался военным гением вроде генералиссимуса Суворова, и не смог одним рывком преодолеть то, что постигается в ходе военных действий потом и кровью нелегкого опыта многих и многих тысяч людей. Все-таки А. А. Брусилов до 1914 г. был участником только одной войны – Русско-турецкой 1877–1878 гг., а в скольких войнах и походах принимал участие А. В. Суворов!
Поэтому хочется присоединиться к мнению одного из биографов генерала Брусилова – С. Н. Семанова: «Остается непреложным факт: наступление Юго-Западного фронта летом 1916 г., бесспорно, принадлежит к наиболее ярким и поучительным операциям Первой мировой войны. После этой операции главнокомандующий Юго-Западного фронта твердо встал в ряд с выдающимися военачальниками русской армии, а это кое-что значит! Брусилов был последним из полководцев старой русской армии, опыт которого обогатил русское военное искусство…»
Избранная библиография
Душа армии: русская военная эмиграция о морально-психологических основах российской вооруженной силы. М., 1997.
История военной стратегии России. М., 2000.
История Первой мировой войны 1914–1918. В 2 т. М., 1975.
Луцкий прорыв. Труды и материалы. М., 1924.
Наступление Юго-Западного фронта в мае – июне 1916 года. Сборник документов империалистической войны. М., 1940.
Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998.
Россия и Первая мировая война (материалы международного научного коллоквиума). СПб., 1999.
Россия и СССР в войнах XX века: статистическое исследование. М., 2001.
Стратегический очерк войны 1914–1918 г. Ч. 5–6. М., 1923.
Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е. Э. Месснера. М., 2005.
Архивные материалы
Наступление в районе озера Нарочь в марте 1916 г.
Наступление Юго-Западного фронта летом 1916 г.
Луцкий прорыв 8-й армии Юго-Западного фронта
М. В. Алексеев
А. А. Брусилов
А. Е. Эверт
А. Н. Куропаткин
А. М. Каледин
П. А. Лечицкий
В. Н. Клембовский
Д. Г. Щербачев
Эрцгерцог Фридрих Австрийский и сопровождающие его офицеры в районе боевых действий. 1916 г.