Максим Оськин – Брусиловский прорыв. 1916 год (страница 68)
Но интересно, что сам Алексеев при этом расценил сражение на Стоходе, как не могущее привести к положительным результатам. Также генерал Алексеев сообщил, что теперь центр тяжести переносится на усиление 9-й армии, действующей на помощь Румынии, вступившей в войну на стороне Антанты 14 августа, причем, по мнению наштаверха, от исхода операции в Румынии «будет зависеть судьба кампании этого года»[359].
4.1. Ковельская операция русской гвардии
К лету 1916 г. русская Императорская гвардия прошла длинный путь боевых действий кампаний 1914–1915 гг. Большие потери и отсутствие надлежаще подготовленных пополнений, побудили Ставку Верховного командования осенью 1915 г., когда Восточный фронт стал замирать в позиционной войне, вывести гвардию в резерв. В «Положении о гвардейском отряде» говорилось: «Стратегический резерв державного Верховного главнокомандующего государя императора составляет гвардейский отряд», куда входят «все войска императорской гвардии»[360]. Таким образом, с октября 1915 по июль 1916 г. гвардия находилась в резерве – за это время она была пополнена, восстановлена и усилена.
Гвардейским корпусом с начала войны командовал генерал от кавалерии Владимир Михайлович Безобразов, которого в войсках любили, дав прозвище «Воевода». Под его руководством гвардия сражалась в Польше и Галиции, но в ходе Красноставского сражения 1915 г. в составе 3-й армии Л. В. Леша гвардейский корпус отличился контрударом, лишившись своего командира, который был отправлен в резерв. По одной версии – Безобразов выступил против дальнейшего отхода, настаивая на продолжении наступления; по другой – был отстранен от командования гвардией за бой под Красноставом 5 июля, когда отказался помочь 3-му Сибирскому корпусу. Отстранению способствовал и характер В. М. Безобразова – чрезвычайное упрямство в раз принятой точке зрения. А. А. Брусилов вспоминал: «Безобразов был человек честный, твердый, но ума ограниченного и невероятно упрямый». Начальник штаба гвардии – граф Н. Н. Игнатьев – «штабной службы совершенно не знал, о службе Генерального штаба понятия не имел, хотя в свое время окончил академию генерального штаба с отличием»[361]. Подчиненный Безобразова, Г. О. Раух, в свою очередь, говорит о нем: «Человек прекрасных нравственных правил, обладал характером удивительно настойчивым, вернее сказать, крайне упрямым… разубедить его или доказать ему неправильность того, в чем он почему-либо себя убедил, бывало почти немыслимо»[362].
Гвардейский корпус возглавил В. А. Олохов, летом 1915 г. командовавший сводной армейской группой на стыке 3-й и 8-й армий Юго-Западного фронта, а затем новообразованной 13-й армией. В ноябре 1915 г. гвардия была развернута в два пехотных и один кавалерийский корпуса, после чего гвардейский отряд вновь возглавил В. М. Безобразов, а В. А. Олохов – 2-й гвардейский корпус.
Гвардия, последний раз участвовавшая в боях осенью 1915 г., горела желанием проявить себя. За период оперативной паузы зимы 1915/16 г. войска были пополнены, обучены и морально укреплены. Гвардеец – участник войны пишет: «Несколько месяцев стоянки, в резерве, дали возможность гвардейским частям привести себя в блестящее состояние. Многочисленные раненые, закаленные в боях 1915 г., вернулись обратно в строй, и молодые, необстрелянные солдаты горели желанием не отстать от своих старших товарищей. Дух у всех был превосходный. Выучка и дисциплина не оставляли желать лучшего»[363].
По другим данным, подготовка гвардии к наступлению в 1916 г. оставляла желать лучшего именно в тактическом отношении. Как будто полемизируя с С. А. Торнау, отметившего, что выучка и дисциплина гвардейцев «не оставляли желать лучшего», В. В. Вишневский, служивший добровольцем в лейб-гвардии Егерском полку (1-я гвардейская пехотная дивизия), вспоминал, что в период пребывания гвардейцев в тылу они готовились почти так же, как перед войной в красносельских лагерях: «Громадный опыт позиционной войны, которая велась у нас с осени 1915 г., оставался малоизвестным или почти неизвестным для свежих пополнений… Нам преподали новые тактические приемы за день-два до наступления на Стоходе, да и то бегло. Только ротный получил книжку с инструкцией, на которой стоял штамп „Секретно“. Пополнения не умели уверенно действовать под огнем: в атаках, при прорыве многорядных окопных полос, перевитых проволокой со всех сторон и т. д. Эти навыки как-то создавались на ходу, но их не умели передавать пополнениям. Зато мы утрамбовывали землю и идеально равнялись, не хуже, чем кадровики на юбилейных парадах в 1912 и 1913 гг.»[364].
Вероятно, гвардию, выведенную в резерв после потерь Великого отступления 1915 г., обучали больше по канонам мирного времени, не столько с опытом фронта, сколько сделав акцент на дисциплине. Но главное заключалось не в этом. Заведуя 9 месяцев формированием гвардейского корпуса, Безобразов не озаботился формированием вспомогательных частей и подразделений. В итоге на фронте «в распоряжении штаба Особой армии не оказалось ни достаточных средств связи, ни лазаретов, ни строительных партий для возведения окопов, мостов и дорог»[365]. Поэтому количество солдат само по себе еще не являлось главным козырем.
Численность гвардии к 16 июля 1916 г. составляла 1680 офицеров и 149 864 солдата, в том числе 88 061 чел. в ротах и 61 803 – в командах. Резервисты были вооружены не все – гвардия имела 113 899 винтовок[366]. В стотысячной гвардии не хватало инженеров, саперов, связистов, летчиков – людей многих специальностей, которые так необходимы на войне в составе больших соединений. В начале Ковельской операции гвардия располагала одним самолетом и совсем не имела аэростатов наблюдения и зенитной артиллерии.
В конце 1915 г. командиром 1-го гвардейского корпуса был назначен старый гвардеец (командир 2-й гвардейской кавалерийской дивизии в начале войны и командир 2-го кавалерийского корпуса месяц перед назначением в гвардию) Г. О. Раух. Кампанию 1915 г. Раух провел в должности начальника штаба 6-й армии, слабой по своему составу и охранявшей побережье Балтийского моря от вероятного германского морского десанта. Брусилов говорит о Раухе: «Человек умный и знающий обладал одним громадным для воина недостатком: его нервы совсем не выносили выстрелов, и, находясь в опасности, он терял присутствие духа и лишался возможности распоряжаться»[367].
Штабные и командные способности генерала Рауха весьма ценились – когда в октябре 1916 г. начальник штаба Юго-Западного фронта В. Н. Клембовский отправился командовать 11-й армией, Ставка рекомендовала Брусилову на смену И. Г. Эрдели, С. А. Сухомлина или Г. О. Рауха, предпочитая первого[368]. Брусилов взял Сухомлина. В письме домой от 13 октября он пишет: «Беру к себе начальником штаба опять Сухомлина. Сколько ни думал, а лучшего найти не могу. Мне Ставка предлагала Рауха…»[369] Генерал Раух оставил весьма примечательные воспоминания, в которых ковельской операции отведено большое место. Ведь именно его корпус наносил главный удар в этом наступлении.
Как вспоминал Раух, в начале декабря 1915 г., находясь в штабе 9-й армии в Каменец-Подольске, он получил депешу от В. М. Безобразова с предложением возглавить 1-й гвардейский корпус. Раух также считал, что «идея сосредоточения и соединения всех гвардейских частей в одно целое, в один организм была вполне правильная, разумная и притом практичная, ибо она давала весьма мощный кулак и дело высшего командования было с умом его использовать и извлечь из него всю ту громадную пользу, которую он мог дать». Начальником штаба корпуса был К. И. Рыльский (ранее – командир лейб-гвардии Гренадерского полка), инспектором артиллерии – Е. К. Смысловский – «знающий профессионал»[370], который затем возглавит артиллерию всей Особой армии.
В течение весны 1916 г. гвардия активно готовилась к предстоящей кампании, но пока ее придерживали – отборные войска должны были быть применены в решительный момент. Гвардия находилась в резерве корпусов Западного фронта (сосредоточение в районах Режице, Двинск, Молодечно), имея штаб в Минске, рядом со штабом самого главкозапа А. Е. Эверта. В начале лета стало ясно, что ожидание затягивается, и люди могут отдохнуть. Например, приказ по 1-му гвардейскому корпусу от 3 июня: «Ввиду наступившего теплого времени разрешить купанье. Во избежание несчастных случаев начальникам частей и учреждений выбрать удобные места для купания людей и лошадей. Запретить купаться на других участках, установить на выбранных местах соответствующие надписи, сделать наряд дневальных и фельдшеров по купанью, завести по возможности на этих местах лодки и спасательные круги, протянуть канаты и разрешать купанье исключительно только командами в часы по указаниям врачей частей»[371].
После провала Барановичской операции, где гвардия в случае успеха предполагалась силой, развивающей прорыв на Брест-Литовск, в Ставке было решено перебросить элитные войска на Юго-Западный фронт к Брусилову – атаковать и взять Ковель. С конца июня гвардия стала перевозиться на ковельское направление, в стык между 3-й и 8-й армиями. Эшелоны прошли через Барановичи, Лунинец и Сарны в Ровно, откуда войска походным порядком выдвинулись к Луцку. Штаб, выехав 30 июня из Минска, 2 июля прибыл в Луцк, получив от Брусилова задачу решительной атаки на Ковель совместно с 30-м армейским (А. М. Зайончковский) и 5-м кавалерийским (Л. Н. Вельяшев) корпусами.