Максим Орлов – Цикл Обелиск: Воля Тени (страница 1)
Максим Орлов
Цикл Обелиск: Воля Тени
ПРОЛОГ: БАРАХЛО И СТАЛЬ
Ветер в Чертогах Тьмы не свистел. Он выл басом, завывая в рваных железобетонных глотках разрушенных элеваторов, скрежетал обломками по ржавой кровле «Барреля». Так называли сталкеры свою временную базу — три полузасыпанных зерносклада, опоясанные стеной из спрессованного мусора, колючки и трупов мутантов. Не крепость, а заявление о намерениях. *Мы тут. Мы живы. Попробуй тронь.*
Снаружи, за стеной, мир был окрашен в три цвета: грязно-серый пепел неба, бурый цвет ржавчины и ядовито-лиловые пятна «плесени», пульсирующей на камнях в безветрии. Воздух пах озоном после близкого разряда, кислятиной гниющих болот и всегда, всегда — сладковатой вонью падали.
Внутри «Барреля» кипела своя жизнь. У костра из разобранных ящиков, где жгли обеззараженную смолу, сидели двое. **Игнат**, седой, с лицом, изрубленным шрамами как старая кора, чистил «Вепря» — самодельный подствольник с обрезом газовой трубы. Движения были медленными, точными, будто он собирал часовой механизм. Рядом ел из консервной банки **Тошка**, парень лет двадцати, с обветренным лицом и слишком живыми глазами. Он нервно поглядывал на вход.
— Чего ушами хлопаешь? — не глядя на него, пробурчал Игнат. — «Клыки» с вылазки вернулись. Слышно.
— С добычей?
— С добычей не так шумят. С похмелья — да. А так — или тихо, или мёртво тихо. Значит, пусто.
Он оказался прав. Врата из сплетённых балок скрипнули, пропуская группу. Шесть человек. Впереди, расчищая путь широкими плечами, шёл **Виталик «Бородач»**. Его прозвище было иронией — бороды не было, лишь жёсткая щетина, срастающаяся со шрамом на щеке. На нём был добротный армейский разгрузочный жилет поверх потёртой кожанки, на поясе — пара «Гекконов», пистолетов-пулемётов местной кустарной сборки. Глаза, маленькие и колючие, как гвоздики, мгновенно оценили обстановку, задержались на Игнате, промелькнуло что-то, и скользнули дальше.
За ним, как тени, двигались его «Клыки»: **Лёха Косой** с перекошенным от старого ожога лицом и сапёрной лопаткой за спиной; **Молчун**, огромный детина с пулемётом «РПК-74М», выглядевшим в его лапах игрушкой; **Шнырь**, вертлякий, с руками, вечно что-то ощупывающими. И двое новичков, с пустыми, ещё не налитыми страхом глазами. Одного звали Сергей, помнил Игнат. Бывший военный, молчаливый. Смотрел много, говорил мало. Сейчас его не было.
— Ну что, атаман? — крикнул с галереи второй склада какой-то шутник. — Нашёл золотой унитаз в Бункере-12?
Бородач даже не взглянул. Он плюнул в костёр, шипя запекшейся на губах кровью.
— Нашёл геморрой. Туман «дрёмучий» встал на обратном пути. Еле ноги унёс.
— А проводник ваш? — спросил Игнат, не отрываясь от чистки ствола.
Пауза. Бородач медленно повернул к нему голову.
— Ковалёв? Не унёс ноги. Кровожады на окраине Чертогов сняли его с нашего маршрута. Быстро, надо отдать им должное. — Он сказал это ровно, без интонации. Но Игнат, старый сталкер, услышал в этой ровности фальшивую ноту. Кровожады не охотятся «быстро». Они играют с добычей.
— Жалко, — хмуро сказал Игнат. — Мужик знающий был.
— Зона всех знающих сжирает, — отрезал Бородач и повёл свою банду вглубь «Барреля», к их углу, где уже доставали заначку самогона-«первака».
Тошка выдохнул.
— Врёт он, да, дед?
— Врёт, — подтвердил Игнат, шомполом проходящий ний раз по стволу. — Но не нам с тобой судить. Наше дело — слушать, кивать и свою шкуру беречь. Кровожады… — он усмехнулся беззвучно. — Кровожады в тот день у реки Шепотной шныряли. За двадцать километров. Чует моя кость, не кровожады Серёгу сняли.
Вечер опускался на «Баррель» тяжёлой, липкой сажей. Зажгли коптилки и «жучки» — электрические фонарики на динамо-машине. Со стороны «Клыков» пошёл густой разговор, звон стопок. Кто-то начал играть на гитаре с двумя струнами, бренча тоскливо и бессвязно.
На вышке, сложенной из грузовых контейнеров, «Сокол» — снайпер с дальнобойным «СВД-М» — вглядывался в сгущающиеся сумерки через тепловизор самодельной сборки. Его мир был чёрно-белым и состоял из пятен тепла. Там, за стеной, копошились зеленоватые силуэты «шаркунов» — мелких, похожих на помесь крысы и ящерицы тварей, собиравших блестяшки. Выше, в развалинах депо, замерло большое, аморфное пятно — «сполотка», хищник-засадчик, недвижный до поры. И где-то на самом краю дальности, едва уловимое, промелькнуло и пропало быстрое, горячее пятно. Человеческое? Или мутант, чей обмен веществ схож с человеческим? Сокол щёлкнул языком, смазал линзу тепловизора рукавом и продолжил наблюдение.
Ветер снова завыл, принеся с собой запах грозы и чего-то металлического, едкого. Начиналась ночь в Чертогах. Самое тихое и самое опасное время. Время, когда выходила на охоту настоящая тьма. И когда в ней, как искры на ветру, теплились огоньки таких вот «Баррелей». Островков исковерканной, но жизни.
---
МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ И БАЗА:
Чертоги Тьмы: Глубинный, особо опасный район Зоны. Характеризуется сильными аномальными явлениями, плотностью мутантов и разрушенной индустриальной архитектурой.
«Баррель»: Типичная временная сталкерская база. Название — от расположения в бывших зерновых складах цилиндрической формы. Непостоянное укрепление, живущее по законам сильнейшего.
МУТАНТЫ И ХИЩНИКИ:
Кровожады: Крупные (ростом с человека) двуногие хищники. Кожа серо-стального цвета, лишена шерсти. Отличаются патологической жестокостью и охотничьим азартом. Любят «играть» с жертвой, загоняя её. Быстры, выносливы, обладают острым обонянием и слухом. Слабое место — глаза и незащищённое брюхо.
Шаркуны: Мелкие (до 50 см в длину) стайные падальщики. Чешуйчато-меховой покров, длинный цепкий хвост. Питаются органическими остатками, не брезгуют падалью. Собирают и тащат в норки блестящие предметы (гильзы, болты, стекло). Прямой угрозы для человека не представляют, но могут обглодать раненого или уснувшего. Разносят заразу.
Сполотка: Хищник-засадчик. Напоминает гигантского (3-4 метра в размахе) слизня с множеством щупалец-псевдоподов. Маскируется под груду мусора или обломки. Атакует резким выбросом щупалец, впрыскивая парализующий нервно-паралитический токсин. Медлителен, уязвим к огню и громким звукам.
ПРИРОДНЫЕ (АНОМАЛЬНЫЕ) ЯВЛЕНИЯ:
«Дрёмучий» туман: Плотное, непрозрачное марево лилово-серого цвета. Обладает психоактивным действием. Вдыхание вызывает галлюцинации, потерю ориентации, затем — летаргический сон и смерть от удушья или нападения мутантов. Рассеивается только при сильном ветре. Обходится стороной или пережидается в убежище.
ОРУЖИЕ И СНАРЯЖЕНИЕ:
«Вепрь»: Кустарный дробовик/гранатомёт. Изготавливается из обреза ствола охотничьего ружья, приваренной газовой трубы большего калибра и примитивного ударно-спускового механизма. Стреляет чем попало: картечью, самодельными гранатами, зажигательными смесями. Ненадёжен, но мощён вблизи.
«Геккон»: Пистолет-пулемёт местного производства. Отдалённо напоминает «Кедр» или ПП-19 «Бизон». Использует патроны 9х18 мм ПМ или переделку. Отличается простотой, живучестью и посредственной кучностью. Любимое оружие бандитов Зоны.
«СВД-М» с тепловизором: Доработанная снайперская винтовка Драгунова. Тепловизор — ценный трофей, часто собирается из уцелевших компонентов военной техники или медицинского оборудования. Позволяет вести наблюдение и стрельбу в полной темноте и сквозь лёгкие препятствия (пыль, туман).
ТИПАЖИ И ТЕРМИНЫ:
Сталкер: Общее название для всех, кто рискованно промышляет в Зоне. Добытчики артефактов, проводники, наёмники, бандиты. Живут по своим законам.
«Клыки»: Одна из многочисленных банд, контролирующих отдельные территории или маршруты. Жестоки, прагматичны, держатся на авторитете лидера (Бородача) и силе.
«Первак»: Самогон двойной перегонки, самый крепкий и опасный для здоровья алкоголь в Зоне. Ценная валюта и источник развлечений.
Проводник: Опытный сталкер, знающий безопасные (относительно) пути через аномальные участки. Работа проводника — одна из самых опасных и высокооплачиваемых. Гибель проводника — частое явление, не всегда вызывающее вопросы.
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ТОПЛИВО ДЛЯ ОГНЯ
Боль была тупой, горячей пеленой, застилавшей сознание. Сергей Ковалёв пришёл в себя от нового приступа тошноты и понял, что всё ещё жив. Левая сторона груди и плечо горели огнём — два пулевых ранения от предательских выстрелов Лёхи Косого. Правую ногу ниже колена сжимала тупая, пульсирующая боль — вывих или трещина от падения в промоину, когда он отползал.
Он лежал на бетоне, холодном и влажном. Воздух пах сыростью, металлической пылью и чем-то ещё — слабым, но едким, как запах сгоревшей проводки. Память вернулась обрывками: язвительная усмешка Бородача, вспышка выстрела в полутьме, падение, крики «Клыков», затихающие в отдалении, и осознание, что его бросили здесь как приманку. Чтобы кровожады или что похуже отвлеклись на лёгкую добычу, пока банда уходит.
Инстинкт выживания, отточенный в армии и в Зоне, заставил его двигаться. Мысли были вязкими, но цель проста: найти укрытие. Любое. Прежде чем сгустится ночь или его найдут по запаху крови.
Он пополз. Каждый рывок вперёд отзывался вспышкой боли в грудине. Кровь сочилась сквозь импровизированную повязку из разорванного рукава. Взгляд зацепился за стальной люк в полу, приоткрытый на пару сантиметров. Скоба для открытия была сорвана, но щель оставалась. Последние силы ушли на то, чтобы подцепить люк обломком арматуры и отвалить его в сторону с лязгом, отозвавшимся эхом в пустоте.