Максим Орлов – Книга 2: «Ворон: Балканский след» (Цикл «Вороны») (страница 1)
Максим Орлов
Книга 2: «Ворон: Балканский след» (Цикл «Вороны»)
Пролог: ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО
«На Балканах война никогда не заканчивается Она лишь засыпает на время, чтобы проснуться от звука разрывающейся гранаты или звона монет в кармане торговца смертью».
Артем Калинин, которого больше никто не называл «Шахматистом», сидел в стерильном кабинете своего фонда «Veritas» на Мясницкой. На столе перед ним, рядом с чашкой остывшего кофе, лежал спутниковый снимок. Размытые очертания какого-то полуразрушенного промышленного комплекса в горной долине. Рядом – распечатка перехвата из даркнета.
Обрывок диалога на сербско-хорватском с вкраплениями немецкого:
«…партия прекурсоров из Гамбурга прибыла. “Доктор” недоволен чистотой. Говорит, для “А-7” нужна идеальная химия. Ждет “Фрау Марию”…»
«…скажи “Доктору”, что его старый друг с тростью тоже ждет. Ждет встречи с теми, кто смотрит через прицел. Он приготовил сюрприз…»
«Доктор». «А-7». «Старый друг с тростью».
В висках застучало. «А-7» – это «Алкалоид-7». Тот самый яд из Амазонии. «Доктор» – вероятно, химик, перешедший на службу к новым хозяевам. А «старый друг с тростью»… Это мог быть только он. Клаус Майер. Выжил. И он ждал. Ждал их.
Артем откинулся на спинку кресла. Его рука непроизвольно потянулась к нижнему ящику стола, где лежала коробка патронов 9x19 мм и старая, без клейма, запасная затворная задержка от АКС-74У. Этого нельзя было доверить официальным каналам. Слишком много теней, слишком много интересов. Балканы – это минное поле политики. Но он был должен. Должен «Бате», чье тело так и не нашли. Должен «Доку», сгоревшему от заражения в зеленом аду. Должен самому себе – чтобы тот кошмар не повторился здесь, среди европейских лесов и древних монастырей.
Он взял спутниковый телефон, «чистый» одноразовый аппарат с шифрованием. Набрал единственный номер, сохраненный в памяти.
Высоко в горах Кабардино-Балкарии, где воздух был прозрачным и резал легкие, стояла хижина из грубого бруса. Кирилл Волков – «Призрак» – чистил ствол своей «Чайки-М». Движения были ритуальными, медитативными. Он смазывал каждую деталь, проверял сошки, протирал линзу прицела Zeiss Victory HT 5-25x56. Охота была плохой. Горные туры чуяли его за километр, будто он сам излучал запах пороха и крови. Неделю назад он нашел след рыси и пошел за ней не для добычи, а просто чтобы идти. Чтобы чувствовать.
Завыл телефон. Не личный, а тот, черный, противоударный. Он смотрел на него, пока звонок не оборвался. Через минуту – новый звонок. Знак. Срочность.
Он поднес трубку к уху, не говоря ни слова.
– Он жив, – прозвучал в трубке голос «Шахматиста», без приветствий. – И он там. На Балканах. Строит новую лабораторию. Использует людей… как и тогда.
«Призрак» молчал. Перед глазами встали картины: амазонская тропа, безумные глаза отравленных индейцев, вспышка выстрела Майера в тумане, и чувство – не победы, а незаконченности. Он ранил зверя, но не добил. И зверь ушел лизать раны, чтобы вернуться.
– Где? – спросил он одним словом.
– Северное Косово. Горный массив. Нужны точные координаты. И нужна команда. «Молот»… он в плохой форме.
– Он выйдет. Когда?
– Завтра. Белград. Контакт – «Тень». Бывший снайпер армии Республики Сербской. Он ненавидит «Куму» почти так же, как мы Майера.
– «Тень», – повторил «Призрак», запоминая. – Будет там.
Он положил трубку, собрал винтовку. Его движения обрели давно утраченную целеустремленность. Тишина кончилась. Пора было возвращаться в шум мира, полный выстрелов.
Заброшенный сербский монастырь XIV века, посвященный Святому Архангелу Гавриилу, стоял на крутом утесе над рекой Ибар. Во время войны 1999 года его обстреливали, южное крыло лежало в руинах. Но в подземных криптах и сохранившихся постройках кипела работа.
Зоран «Кума» Милошевич, мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой и глазами цвета стали, в камуфляжной форме без знаков различия, осматривал новое оборудование. В бывшей трапезной теперь стояли длинные столы с реакторами, холодильниками, центрифугами. Воздух пах ацетоном и чем-то сладковато-горьким.
– Чистота? – спросил он, обращаясь к тщедушному мужчине в защитных очках и халате – «Доктору», бывшему химику из Праги.
– Приемлема, – буркнул тот. – Но для стабильности «Нектара» нужны контролируемые условия. Температура, влажность. Эти стены дышат сыростью. И… испытуемые. Нужна новая партия. Предыдущие образцы дали разнородные результаты.
«Кума» кивнул, глядя в сторону железной двери, ведущей в подвал. Оттуда доносился приглушенный стон.
– Будут новые. Автобус с «туристами» из Приштины задерживается. А как наш дорогой консультант?
В этот момент в дверном проеме появилась фигура. Клаус Майер опирался на трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Его лицо, когда-то холодно-красивое, теперь было изуродовано шрамом от виска до подбородка – след пули «Призрака». Один глаз почти не открывался. Но второй, голубой, смотрел с прежней, леденящей проницательностью.
– Консультант ждет, – сказал Майер на безупречном английском с легким немецким акцентом. – Ваши люди на периметре спят. Я видел их следы на грязи – они ходят одними и теми же тропами. Это шаблон. А шаблоном пользуются.
– Здесь не Амазония, – усмехнулся «Кума». – Здесь нет дикарей с духовыми трубками.
– Нет, – согласился Майер. – Здесь будут профессионалы. Русские. Они уже в пути. Я чувствую. – Он постучал тростью по каменному полу. – И я приготовил для них… теплый прием. Особенно для одного. Того, кто любит тишину.
Иван Жуков, «Молот», сидел в задымленном баре «Терминал», в пятом стакане ракии. Его мощное тело обвисло, руки дрожали. Перед ним на столе лежала медаль «За отвагу», которую он получил в Чечне, и фотография: вся группа «Воронов» после первого контракта, все еще целые, еще с надеждой в глазах. «Батя» в центре, его рука на плече у «Молота».
– Еще одну, – хрипло сказал он бармену.
– Довольно, приятель. Ты уже не в себе.
– Ты не знаешь, где я, – буркнул Жуков. – Я… в болоте. И не могу выбраться.
В этот момент дверь открылась, впустив поток прохладного вечернего воздуха. В баре появился человек в темном плаще. Он осмотрелся и направился к стойке «Молота». Бармен, встретившись с ним взглядом, отошел.
Человек сел рядом, заказал кофе. Молча. Потом сказал на чистом русском, с легким балканским акцентам:
– Иван Жуков. Твой друг, который играет в шахматы, передал: пора выходить из болота. Есть работа. Там, где нужна сила и честность.
– Какая честность? – горько рассмеялся «Молот». – Мы – мясо. Дорогое мясо.
– Есть разница, – тихо сказал незнакомец. – Мясо просто умирает. Солдат – защищает. Там, в горах, сейчас везут автобус. В нем женщины, девушки. Сербские, албанские – не важно. Их везут в лабораторию. Для испытаний. Как в Амазонии. Твой командир, Стоматов, отдал бы жизнь, чтобы остановить это. Он, может, и отдал.
«Молот» замер. Ракия в стакане перестала дрожать. В глазах, налитых кровью, вспыхнул огонек. Не трезвости. Ярости. Чистой, простой ярости.
– Кто ты?
– Меня зовут Милан. Но здесь меня называют «Тень». Я покажу вам дорогу. И помогу найти того, кто с тростью. Но решай сейчас.
Иван Жуков медленно поднялся. Его движения были тяжелыми, но в них появилась стальная пружина. Он сгреб медаль и фотографию в карман, отшвырнул стакан.
– Веди.
«Шахматист» вышел из терминала, смяв в кармане чек от такси. Он был в гражданском, с дорогим кейсом-дипломатом, в котором лежали ноутбук с криптозащитой, спутниковый модем и паспорт на имя Аркадия Климова, менеджера по закупкам горнолыжного снаряжения.
Рядом с парковкой, в тени старого «Fiat Multipla», стоял «Призрак». Он не стал меняться. На нем была все та же, вылинявшая, но безупречно чистая полевая куртка, рюкзак со «своим» длинным кейсом. Он смотрел на подъезжающие машины, сканируя лица, руки, походки.
– Ты на взводе, – констатировал «Шахматист», подходя.
– Он здесь. Я это чувствую. И он знает, что мы идем.
– Поэтому нам нужен «Тень». Он знает местность лучше любых спутниковых карт.
В этот момент к ним подкатил потрепанный «Golf IV». За рулем – «Молот», на лице которого была попытка собраться. На пассажирском сиденье – мужчина лет пятидесяти, сухой, жилистый, с лицом, высеченным из гранита. Это был «Тень» – Милан Ковач.
Они не стали здороваться. Просто обменялись кивками. «Тень» вышел из машины, открыл багажник. Там, среди запчастей, лежали два длинных свертка в брезенте.
– Для вас. Местный колорит. Пока не пересечем административную линию. Там – другое.
«Шахматист» развернул один сверток. Внутри лежал автомат Zastava M70 (югославская копия АКМ) с планкой на крышке ствольной коробки и нелегальным глушителем. Рядом – несколько магазинов и граната голландского производства. Просто, надежно, непрослеживаемо.
– Добро пожаловать на Балканы, – сухо сказал «Тень». – Здесь все еще воюют оружием наших дедов. Но убивают по-новому. Садитесь. До гор – три часа. И у нас есть проблема: автобус с «живым товаром» выехал из Приштины час назад. Мы можем перехватить его на горном перевале, перед КПП «Кумы». Или… пропустить и идти на монастырь вслепую.
«Шахматист» и «Призрак» переглянулись. Вопросов не было.
– Перехватываем, – сказал «Шахматист». – Собираем данные, освобождаем людей, если получится. Потом – на монастырь.