Максим Орлов – «Духи мёртвых солдат: Песнь последнего костра» (страница 1)
Максим Орлов
«Духи мёртвых солдат: Песнь последнего костра»
Пролог
Рассвет в этом мире был не более чем иллюзией — краткой передышкой между двумя актами вселенской трагедии. Небо на востоке не окрашивалось в нежные тона, а лишь слегка серело, словно старый, пропитанный копотью холст, натянутый на раму горизонта. Воздух был густым и неподвижным — пропитанным запахом прелой листвы, гнили и озона. Запахом смерти, который стал таким же привычным, как когда-то аромат свежескошенной травы или горячего хлеба.
Артём Волков проснулся от холода. Не того бодрящего утреннего холодка, что заставляет плотнее закутаться в одеяло, а от пронизывающего сырого озноба, который, казалось, шёл изнутри, из самых костей. Он лежал в остове перевёрнутого армейского грузовика; кабина которого чудом уцелела и превратилась в импровизированное убежище.
Брезентовый тент был сорван давным-давно — теперь его постелью служила груда ветхого тряпья и старого брезента. Он сел, поморщившись от хруста в затёкших суставах и тупой боли в плече — старой памяти о встрече с крысами в катакомбах — и привычным движением проверил свой скарб: пистолет-пулемёт «Кедр» с полупустым магазином лежал под рукой; фляга с водой — наполовину пуста; патронов — на один хороший бой.
Этого хватит либо на одну победу, либо на одно трусливое бегство.
Он выбрался наружу — его сапоги тут же погрузились в липкую грязь. Мир вокруг был серым и плоским; руины небольшого посёлка на берегу реки выглядели как гнилые зубы в челюсти великана: обугленные остовы домов, поваленные телеграфные столбы с оборванными проводами, которые теперь лишь жалобно гудели на ветру — этот гул был единственным звуком цивилизации в мёртвой тишине.
Артём поёжился и поднял воротник своего выцветшего камуфляжного бушлата; он давно перестал считать дни и недели — время здесь измерялось фазами луны и запасами консервов.
Его взгляд упал на реку: вода была неспокойна; по её маслянистой поверхности пробегала странная рябь, хотя ветра почти не было; это было похоже на то, как если бы под тонким льдом кто-то огромный медленно шевелился во сне; Артём замер, всматриваясь в тёмную глубину. Он знал этот знак слишком хорошо.
Внезапно вода в нескольких метрах от берега взбурлила; с оглушительным плеском на поверхность вырвалась тварь. Артём не стал ждать. Действуя на чистых рефлексах, вбитых годами службы и выживания, он вскинул «Кедр» и короткой очередью отбросил речного мутанта обратно в воду.
Он не стал проверять результат. Он знал: эти твари редко умирают с первого раза. Он просто сплюнул в грязь и пошёл обратно к лагерю. Обычное утро.
Химик сидел у небольшого костра из сырого валежника, помешивая в котелке какое-то варево из болотных кореньев. Двенадцатилетняя Варя спала в салоне автобуса, укутанная во все одеяла, что они смогли найти.
— Опять? — спросил Химик, не поднимая головы. Его голос звучал глухо из-под противогаза.— «Водяной», — выдохнул Артём, прислоняясь к ржавому борту машины и протягивая руки к огню. — Патронов к «Кедру» осталось на пару таких встреч.
Химик лишь кивнул. Ресурсы были на исходе. Надежда — тоже.
В этот момент Варя в автобусе резко села на лежанке. Её глаза были широко открыты, но она смотрела не на них. Она смотрела сквозь стенки автобуса, сквозь землю, куда-то на север.— Папа... — прошептала она испуганно. — Я слышу... Песнь.
Артём бросился к ней.— Что? Какую песнь?— Она зовёт... Из-подо льда. Она... красивая... и страшная. Она хочет, чтобы мы пришли.
Химик снял противогаз. Его лицо было серым от усталости.— Значит, данные из «Щита» были верны... Это не просто сигнал. Это пробуждение.
Он достал из рюкзака потрёпанную карту.— Основной эксперимент был не здесь. «Проект Феникс» был лишь прикрытием. Всё началось на «Полюсе-9». Секретная база в Арктике. Если Песнь идёт оттуда... мы должны её остановить. Иначе мутация станет необратимой для всех.
Артём посмотрел на дочь. Её кожа на висках едва заметно мерцала кристаллическим блеском — первый признак новой формы мутации, вызванной Песнью.Он сжал кулаки. Его отец был лётчиком. Он служил на севере. Артём всегда думал, что он погиб в катастрофе или при эвакуации. Но что, если... что, если он был как-то связан с этим местом?— Мы идём на север, — твёрдо сказал Артём. — К «Полюсу-9».
Связь оборвалась. Не просто пропал звук — исчез сам мир за пределами купола. Зелёное свечение, бившее из-подо льда, стало невыносимо ярким, заливая всё вокруг стерильным светом, от которого болели глаза и хотелось зажмуриться, спрятаться от всевидящего ока. Андрей Волков на мгновение ослеп, а когда зрение вернулось, он увидел, что Виктор Савельев стоит на коленях.
Учёный раскачивался из стороны в сторону, обхватив голову руками в толстых перчатках скафандра.— Слишком громко... — стонал он. — Они кричат... Все сразу... Миллионы голосов... Я не могу... не могу это слушать...
Волков схватил его за плечо, рывком поставил на ноги. Савельев посмотрел на него, и майор отшатнулся. Глаза учёного были абсолютно чёрными, без зрачков и белков, как у «Духов», которые спустя годы будут бродить по земле.— Оно говорит со мной... — прошептал Савельев чужим голосом, в котором смешались интонации тысяч разных людей. — Оно говорит, что мы все — ошибка. Что война никогда не кончается... Она просто меняет поля сражений.
Пол снова дрогнул, но теперь это была не вибрация. Это был медленный, тектонический сдвиг. Купол застонал, словно гигантский кит, выброшенный на берег и умирающий под собственным весом. По бронестеклу купола, казавшемуся несокрушимым, побежала первая тонкая трещина.
— На выход! — рявкнул Волков. — Бегом!
Он толкнул Савельева к шлюзу. Учёный не сопротивлялся, двигаясь как марионетка с обрезанными нитями. Они ввалились в тесную камеру тамбура. Волков ударил по кнопке аварийной герметизации. Внутренняя дверь с пневматическим шипением закрылась, отсекая их от нарастающего грохота разрушающейся станции и от света, который, казалось, хотел прожечь их насквозь даже сквозь стены.
Но внешняя дверь шлюза не открылась.
На панели управления мигал красный огонёк:
Волков ударил кулаком по металлу двери. Бесполезно. Они были заперты в консервной банке, которая вот-вот должна была отправиться на дно или быть раздавлена льдами.
Савельев вдруг засмеялся. Это был сухой, каркающий смех безумца.— Мы в безопасности... — сказал он, глядя на свои руки так, будто видел их впервые. — Оно нас защищает... Оно хочет, чтобы мы остались... Свидетелями начала.
Волков обернулся к маленькому армированному иллюминатору во внутренней двери. То, что он увидел за стеклом, заставило его сердце пропустить удар.Главный зал станции перестал существовать. Там, где были ряды пультов управления и голографическая карта мира, теперь клубилась вертикальная стена изумрудного пламени. А из этого пламени, словно проявляясь на фотобумаге, формировались фигуры. Тысячи фигур из света и глубокой тени, смутно напоминающие людей в касках и шинелях со знаками различия всех армий мира, смешавшихся в посмертии. Они не шли — они плыли по воздуху вверх, поднимаясь к потолку купола, который уже перестал существовать.
Это был не прорыв извне.Это был исход изнутри.Парад победителей.
Последнее, что увидел Андрей Волков перед тем, как купол «Полюса-9» сложился внутрь как бумажный стаканчик под ударом невидимого кулака — это как одна из светящихся фигур отделилась от общего потока и медленно повернула свой безликий «шлем» в сторону их шлюза.
А затем мир взорвался тишиной.
(За 15 лет до событий Части 1. 500 км к югу от «Полюса-9». Тяжёлый транспортный вертолёт Ми-26 «Корова»)
Машина содрогнулась всем своим гигантским корпусом, словно налетела на невидимую стену из бетона. Старший лейтенант Игорь Савельев (однофамилец учёного, но знать об этом ему было не суждено) больно ударился шлемом о переборку кабины.— Что за чёрт?! — заорал он, вцепившись в штурвал.Второй пилот лихорадочно щёлкал тумблерами на приборной панели.— Турбина в норме! Гидравлика в норме! Двигатели работают штатно! Но... мы падаем!
Игорь посмотрел на высотомер. Стрелка стремительно ползла вниз. Они потеряли две тысячи метров высоты за считанные секунды, но удара о землю не было. Вертолёт словно завис в воздухе, поддерживаемый невидимой силой, а затем начал медленно, рывками, набирать высоту обратно.Внизу, сквозь разрывы в низкой облачности, он увидел это.Северное сияние.Но это было не сияние.Над самым горизонтом, там, где должна была быть бесконечная белая пустыня Арктики, в небо бил столб ослепительного изумрудного света. Он был идеально ровным, словно гигантский лазерный луч, упирающийся в стратосферу. А вокруг него небо кипело сполохами всех цветов радуги, закручиваясь в гигантскую воронку.— Господи... — прошептал второй пилот. — Это что, ядерный взрыв?— Нет... — выдохнул Игорь, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот, не имеющий ничего общего с холодом на высоте. — Это что-то другое...
В этот момент все приборы на панели вспыхнули красным и погасли. Вертолёт снова тряхнуло, на этот раз сильнее. Двигатели заглохли, и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в лопастях авторотации.Они падали.Игорь рванул рычаг аварийного сброса груза — под брюхом «Коровы» висел на тросах стандартный грузовой контейнер. Контейнер рухнул вниз, немного замедлив падение огромной машины.— Приготовиться к жёсткой посадке! — крикнул он в ларингофон экипажу и десанту в грузовом отсеке.