Максим Мурахтин – Ключ квантового перехода (страница 1)
Максим Мурахтин
Ключ квантового перехода
Глава 1. Диссертация о дольменах
Пыль архива пахла временем, которое закончилось. Не благородной пылью фолиантов, а кисловатым запахом бумажного распада, смешанным с ароматом старого паркета и тоски. Арсений Сидоров, аспирант-историк, переводил взгляд с монитора на окно, за которым медленно угасал московский вечер. На экране – трехмерная модель дольмена, разложенная на слои, как труп на столе у патологоанатома. Портал, камера, пробка. Всё учтено, всё описано.
Его диссертация лежала рядом стопкой черновиков. Рабочее название «Погребальные практики мегалитических культур Северного Кавказа: структурно-функциональный анализ». Каждое слово в этом заголовке вызывало у него приступ онемения. «Погребальные» – но где кости? Их находили считанные единицы. «Практики» – какие практики? Молитвы? Жертвоприношения? А может, они просто хранили там картошку? «Структурно-функциональный» – это значит «мы не знаем, зачем, но опишем форму».
В его голове всплыло воспоминание, отозвавшееся легким щекотанием внутри. Черное море, Геленджик. Ему лет семь. Он с родителями, заядлыми туристами, на экскурсии гулял возле одного из таких вот «каменных домиков». Пока взрослые с интересом слушали экскурсовода, ему вдруг захотелось залезть внутрь. И он, одержимый любопытством, пролез сквозь круглое отверстие в середине стены. Отверстие было небольшим – взрослому человеку не пролезть. Внутри было тесно, пахло мокрой глиной и прелью. Он, прижавшись спиной к шершавому холодному камню, затаил дыхание. И тогда сквозь детское волнение он почувствовал что-то необычное. Не то звук, не то вибрацию. Низкий, едва уловимый гул, который исходил не из ушей, а из самой середины груди. И на секунду ему показалось, что камень стал прозрачным, и он видит сквозь него бесконечное поле звезд, а сам он – не мальчик в душной норке, а точка света в этой великой сети. Эффект длился мгновение. Он выскочил на свет, дрожащий и растерянный. «Что случилось?» – спросила мать. «Ничего», – пробормотал он. И правда, ничего. Разум быстро списал все на страх и детскую фантазию.
Он откинулся на спинку стула, и его взгляд упал на закладку в книге Виталия Горашко «Мегалиты: молчание камней». Это была не научная работа, а что-то вроде эзотерического расследования. Закладка была не простой бумажной полоской, а старым, пожелтевшим клочком кальки, на котором чьей-то неуверенной рукой был выведен контур, напоминающий и дольмен, и схематичное дерево с корнями и кроной. Над рисунком – цитата: «
– Бред сивой кобылы, – вслух произнес Арсений, но пальцы сами потянулись к шершавой поверхности кальки, и в груди, в том самом месте, откуда когда-то исходил гул, дрогнула струна забытого ощущения.
Дверь в кабинет скрипнула. Вошел его научный руководитель, профессор Игорь Валентинович Ильин, человек, чья борода и живот казались такими же древними и полными тайн, как и изучаемые им артефакты.
– Что, Арс, опять в окно смотришь? Вселенскую тоску прогоняешь? – Ильин развалился в кресле напротив, и оно жалобно застонало.
– Игорь Валентинович, я просто… не вижу смысла. Я описываю форму, а суть ускользает. Как будто я изучаю сотовый телефон по ископаемому пластиковому корпусу, не имея понятия о сигнале, сети, информации.
Ильин усмехнулся, и его глаза, маленькие и очень живые, блеснули под густыми бровями.
– А ты думаешь, наши предки были глупее? Сто тонн песчаника втащить на гору, отшлифовать, подогнать плиты с точностью до миллиметра – и всё ради того, чтобы засунуть туда один-единственный череп? Не кажется ли тебе это архитектурным самоубийством?
– Именно! – оживился Арсений. – Но любая моя попытка выйти за рамки утилитарного объяснения – это, с точки зрения науки, ересь.
– Наука, мой мальчик, – профессор мотнул головой, – это не свод догм. Это метод. Но метод – это сеть, которую мы закидываем в океан, чтобы поймать известную нам рыбу. А что, если в этом океане плавают не только рыбы? Что, если там есть… ну, я не знаю… светящиеся медузы смысла? Их наша сеть не удержит.
Он помолчал, глядя на Арсения изучающе.
– Экспедиция на Кавказ через неделю. Едешь?
«Еду», – чуть не вырвалось у Арсения сразу, с какой-то животной готовностью, удивившей его самого. Тот самый забытый гул в груди отозвался тихим, но настойчивым эхом.
– Обязательная практика, я знаю, – вздохнул он, стараясь скрыть внезапный всплеск странного, почти детского возбуждения.
– Я не об этом. Я о том, что ты здесь, в этой каменной коробке, – он обвел рукой кабинет, – ты свою диссертацию не напишешь. Ты ее похоронишь. А там… – Ильин таинственно понизил голос, хотя вокруг никого не было, – там, между камней, еще витают отголоски. Не фактов, Арсений. Состояний. Мой тебе совет: когда будешь там, найди дольмен, до которого не добрались туристы. Приди к нему. Сядь. И… замолчи. Просто замолчи. Не думай, не анализируй. Позволь камню говорить.
– И что он мне скажет? – съязвил Арсений, но в его голосе уже не было прежней едкости, а лишь смутное любопытство.
– Возможно, ничего. Возможно, всё. – Ильин поднялся с кресла. – Но если ты настоящий историк, ты должен быть готов услышать не только то, что хочешь. Но и то, что должен.
После ухода профессора Арсений еще долго сидел в тишине. Сумерки сгустились, превратив его кабинет в пещеру, освещенную лишь холодным сиянием монитора. Он взял в руки закладку с дурацкой цитатой. «Библиотека… вибрации…»
Что-то щелкнуло. Не в голове, а где-то глубже, в районе солнечного сплетения. Тот самый «интеллектуальный зуд» сменился другим чувством – тихим, настойчивым позывом. Не потребностью узнать, а потребностью познать. И впервые за многие годы он с предельной ясностью вспомнил то самое поле звезд. Не как детский бред, а как неразгаданную подсказку, данную ему почти двадцать лет назад.
Он закрыл файл с диссертацией. Открыл браузер и вбил в поиск: «Биоэнергетика дольменов. Мистический опыт. Отзывы».
На него хлынул поток безумия: рассказы о видениях, исцелениях, общении с духами предков, каналы с Венерой и Плеядами. Он с отвращением закрывал вкладку за вкладкой. Это была не наука. Это был карнавал шарлатанов.
Но посреди этого карнавала, как стойкий оловянный солдатик, стояла простая мысль, брошенная его скептичным, трезвым профессором: «
Арсений посмотрел на свою диссертацию. Она лежала на столе мертвым грузом, костлявой теорией, лишенной плоти тайны.
«Ладно, – мысленно сказал он дольменам, до которых еще не доехал, и в его обращении появилась новая, личная нота. – Давайте поговорим. На этот раз по-настоящему. Но только, чур, без этого эзотерического бреда. Научно. Структурно-функционально».
Он почти почувствовал, как камни в ответ усмехнулись.
Глава 2. Воздух, который пахнет временем
Самолет из Москвы в Геленджик был похож на сардину, где люди вместо рыб были упакованы в алюминиевую банку, приправленную страхом и надеждой. Арсений, прижавшись лбом к холодному иллюминатору, наблюдал, как серый ковер Подмосковья сменяется ослепительно-белыми шапками облаков. Он чувствовал себя не исследователем, а частицей, вытолкнутой из привычного атома московской жизни в непредсказуемый вакуум. И все это время, как саундтрек к его мыслям, звучал тот самый забытый гул из детства, теперь уже не пугающий, а манящий.
Первое, что ударило его по выходу из трапа – не жара, а запах. Это была густая смесь ароматов хвои, нагретой смолы, морской соли и пыли столетий. После ставшей привычной московской газово-бензиновой смеси этот аромат накрыл его волной ностальгических воспоминаний.
Автобус, везущий их из аэропорта в горы, скрипел и стонал, как старый воин, неохотно возвращающийся на поля былых сражений. За окном плыли декорации, словно нарисованные рукой гениального художника. Яркая зелень, высокие горы, бирюзовое небо.
– Красиво, конечно, – флегматично заметил сосед Арсения, аспирант-археолог Дмитрий, не отрываясь от экрана своего смартфона. – Но интернет тут – говно. 3G еле дышит. Цивилизация кончается.
Арсений промолчал. Ему эта «потеря цивилизации» казалась наоборот, благословением.
Лагерь разбили в предгорье, недалеко от поселка с пафосным названием Возрождение. Несколько палаток, походная кухня, дым костра, въедающийся в одежду, и вездесущий запах жаренной на сале картошки. Вечером, когда солнце спряталось за гребнем хребта, окрасив небо в кроваво-багровые тона, все собрались у костра.
Помимо профессора Ильина, Дмитрия и Арсения, в экспедиции была Вика – студентка-антрополог с ясными, насмешливыми глазами, и двое местных – Сергей, суровый мужчина лет сорока, официально числившийся водителем и охранником, и пожилой человек по имени Мурат, которого все называли «дядей Мурой», гидом и хранителем местных преданий.
Профессор Ильин, попивая чай из железной кружки, начал с инструктажа:
– Завтра начинаем обход известных объектов в радиусе десяти километров. Цель – фотофиксация, проверка сохранности, замеры. Никаких самовольных отлучек. Горы – не московское метро, тут можно запросто…
– Сгинуть без вести, попав в пространственно-временную аномалию, – с невозмутимым видом закончила фразу Вика.