Максим Мурахтин – Фокус-группа Вечности (страница 1)
Максим Мурахтин
Фокус-группа Вечности
Глава 1: Безупречный Пиксель и тихий ушат
Лёва понял, что он – живой пиксель. Не метафорически, а почти что физически. Его сознание представляло собой крошечную, исправно горящую точку на гигантском экране вселенной под названием «Безупречный Пиксель». Задача пикселя – гореть правильным оттенком белого в нужное время. Отклонение каралось мгновенным замещением. В его случае – из очередного кандидата с горящими глазами и холодным сердцем, свежевыпущенного университетским конвейером.
Его зона ответственности – тексты. Он продавал воздух. Точнее, идею воздуха, упакованную в силикон идеальной чистоты. «Дыши глубже – думай быстрее». Это был слоган для кондиционеров премиум-класса, над которым он бился третий день. Проблема была не в словах. Проблема была в том, что дышать в его жизни было решительно нечем. Воздух в офисе был густым и спёртым, как бульон из чужих амбиций, стресса и углекислого газа от трёх десятков ноутбуков.
Монитор светил в лицо ровным, бездушным светом. Курсор мигал на чистом листе, издеваясь. «Дыши глубже…» – Лёва машинально сделал вдох. Пахло пылью, перегаром от вчерашнего корпоратива и тлением нейронных сетей.
Его взгляд упал на зеркало в лифте. Вернее, на его отражение. Он ненавидел это зеркало. Но оно было единственным объектом в офисе, который не пытался что-то продать. Оно просто показывало. И показывало оно усталого парня лет двадцати пяти с лицом, на котором застыло выражение лёгкого недоумения, как у человека, который только что вспомнил, что оставил дома включённым утюг, но не может позволить себе поехать и проверить.
Сегодня утром, застряв в лифте между этажами с менеджером по продажам Олей (от которой пахло дорогим кофе и безысходностью), он поймал себя на том, что смотрится в это зеркало. И ему показалось, что его отражение – не его. Оно было чуть более уставшим. Чуть более потрёпанным. И в самый тряский момент, когда лифт дёрнулся, ему показалось, что это отражение…
Лёва моргнул. Отражение моргнуло синхронно. Всё было на своих местах.
– Съехала крыша, – пробормотал он себе под нос.
– У кого? – оживилась Оля.
– У лифта, – брякнул Лёва. Оля разочарованно хмыкнула.
Он вернулся к своему слогану. «Дыши глубже…» Глубже чего? Глубже этой тоски? Глубже осознания, что лучшие годы уходят на то, чтобы продавать кому-то возможность дышать чуть менее грязным воздухом, которым он сам дышит?
Его спасали только сны. Вернее, один и тот же повторяющийся сон. Ему снилось, что он стоит в чистом поле. Над головой – фиолетовое небо с тремя спутниками, похожими на сахарное печенье. И полная, оглушительная тишина. Ни ветра, ни стрекотания насекомых. Только он и необъятное пространство. И в этом сне он мог дышать. Полной грудью. Воздух был холодным и сладким, как газировка, и от него слегка кружилась голова.
Просыпался он всегда с чувством щемящей потери. Как будто вернулся из отпуска домой за пять минут до вылета. Реальность – офис, мигающий курсор, запах перегара – била по лицу своим убогим, низким разрешением 720p против его сновиденческого 8K.
Он потянулся за кружкой с холодным чаем, и рука наткнулась на кнопку мыши. Экран ожил, выведя его из ступора. На нём был всего один документ – «Отчёт_по_креативу_Финал_Финальный_1 (3).docx». И мигающий курсор. Всегда мигающий. Как будто он не просто ждал ввода, а
Лёва вздохнул и допил чай с осадком. Впереди был ещё долгий день безупречного пикселения. Но где-то на задворках сознания уже шевелилась крошечная, абсурдная мысль. Мысль о том, что, возможно, подмигивающее отражение в лифте и фиолетовое небо во сне связаны куда более прочно, чем он и его слоган о кондиционере.
Он посмотрел на курсор. Курсор помигал ему в ответ. На этот раз Лёве это не показалось.
Глава 2: Нормандия-Неман на кольцевой
Сознание Лёвы было похоже на браузер с тремя сотнями открытых вкладок. Половину из них он боялся закрыть – вдруг пригодится идея для слогана про «экологичную зубную пасту с углём из одобренных Минздравом лесов». Другая половина – это туманные обрывки вчерашнего сна, где он пытался объяснить бодхисаттве в образе таксиста, что ему срочно нужно на совещание в макрокосм.
Он ехал в метро. Это был ежедневный квест по выживанию в саркофаге, движущемся сквозь геенну огненную под названием «утренний час пик». Лёва был втиснут в угол вагона, его лицо прижалось к холодному стеклу, а в затылок дышала чья-то душа, пахшая чесноком и безразличием.
Именно в этот момент он его и увидел. Тип в потрёпанной летной куртке с потёртым, но яростно ярким шевроном «Нормандия-Неман». Он сидел на складном стульчике прямо в проходе, между женщиной с сумкой на колесах, полной свёклы, и парнем в наушниках, яростно лившим на свой смартфон цифровой ад из какой-то мобильной брани.
Перед летчиком на полу была расстелена газета «Метро». На ней аккуратными стопками лежали книги. Не те блестящие бестселлеры про успех за 10 минут, а старые, потрёпанные, пахнущие библиотечной пылью и чужими мыслями. «Косынка» Поль Морана. «Лезвие бритвы» Ефремова. Какая-то «Теория сновидений» с загибающимися уголками.
Но взгляд Лёвы прилип к одной. Тоненькая, в картонном переплёте болотного цвета. Названия видно не было, только номер: «Инструкция по эксплуатации зеркала. Выпуск 7/IV».
Лётчик поймал его взгляд. Его глаза были невероятно спокойными, как у кота, наблюдающего за суетой муравьёв из-под дивана.
– Интересуешься? – голос у него был глуховатый, будто доносившийся сквозь обшивку самолёта на большой высоте. – Последний экземпляр. Раритет.
Лёва, движимый любопытством, порождённым трёхчасовым ожиданием озарения от креативного отдела, выдавил из себя:
– Что там? Про то, как мыть без разводов?
– Там про то, как не разбиться, глядя в него, – без единой улыбки ответил летчик. – Сто рублей. Судьбоносная цена, да?
Это было настолько абсурдно, что стало уже почти нормально. Лёва почувствовал, как его рука сама потянулась к карману, выуживая смятую сотню. Он сунул деньги летчику, тот взял их двумя пальцами, будто берёт пробирку с опасным вирусом, и втолкнул книжонку Лёве в руки.
В этот момент вагон дёрнулся, люди качнулись, и Лёва на секунду отвёл взгляд. Когда он снова посмотрел на место, где сидел летчик, там никого не было. Ни стульчика, ни газеты, ни книг. Только женщина со свёклой и парень в наушниках, не отрывавшийся от экрана.
Лёва почувствовал лёгкий укол паники. Он озирался, но странного продавца будто и не бывало. В руках он сжимал ту самую тонкую книжку. Она была настоящей.
Он вышел на своей станции, чувствуя себя идиотом. Сто рублей. Выброшены на ветер. Хотя нет, не на ветер. На какую-то дурацкую бумажку. Он сунул её в рюкзак, к ноутбуку, и забыл до вечера.
Вечером, разбирая рюкзак, он наткнулся на неё. «Инструкция по эксплуатации зеркала». Он расхохотался.
Он лёг на диван и начал листать. Это было нечто. Набор самых бредовых советов, которые он когда-либо читал.
Раздел 1.1: «Выбор зеркала».
Раздел 3.4: «Временные рамки».
Раздел 5.0: «Критические команды».
Лёва хохотал до слёз. Это был шедевр абсурда. Идеальное лекарство от креативного коллапса. Он отнёс книжку в ванную и поставил на полку, рядом со своей щёткой – как артефакт для поднятия настроения.
Перед сном, чистя зубы, он снова увидел её. И увидел своё отражение в зеркале над раковиной. Уставшее. С пиксельными кругами под глазами. И ему вдруг стало не смешно. А очень тихо внутри.
Он выключил свет в ванной. Комната погрузилась во тьму, но городской свет с улицы слабо подсвечивал зеркало. Он видел в нём лишь смутный, тёмный силуэт самого себя.
И тут он это сделал. Чисто ради прикола. Ради абсурда, который должен был завершить этот абсурдный день.
Он посмотрел в тёмное стекло, где его отражение было похоже на призрака, и прошептал:
– Разрешаю себе не возвращаться.
Он не моргнул. Раз. Два. Три…
На счёт семь с ним случилось странное. Ему показалось, что тёмный силуэт в зеркале…
Лёва досчитал до семи, моргнул и быстро вышел из ванной. «Съехала крыша, – повторил он свою утреннюю мантру. – Окончательно и бесповоротно».
Он лёг спать. И этой ночью ему не приснилось ни фиолетовое небо, ни тишина.
Ему приснилось, что он стоит перед гигантским зеркалом в полный рост. А его отражение, повернувшись к нему спиной, спокойно уходит вглубь зеркального мира, за спиной маша ему рукой на прощание.