Максим Михайлов – Возвращая долги… (страница 63)

Руслан недовольно сопел рядом со мной. А однажды, когда откуда-то со стороны деревни донеслось жалобное коровье мычание, тут же прерванное короткой автоматной очередью, даже дернулся, явно намериваясь встать и вмешаться в происходящее, правда тут же подавил свой порыв.

– Что, не нравится?

Он недовольно дернул щекой, ожег меня злым взглядом:

– Корова-то тут при чем? Она же национальности не имеет! За что они ее?

– А вот эти старики и старухи, они что, в чем-то перед тобой виноваты? – лениво попытался я его поддеть. – Они не коровы, но что они тебе сделали? За что сейчас жгут их дома?

– Они – грузины! – коротко отрубил Руслан. – Грузины все виноваты!

– Ну-ну… – спорить мне с ним совсем не хотелось, и я отвернулся, пожевывая сорванную тут же травинку и продолжая наблюдать за тем как превращается в гору углей и головешек грузинское село.

Чем-то эта сцена напоминала мне кадры виденной когда-то хроники совсем другой войны. Там тоже горели дома и звучали выстрелы, и виднелись такие же закопченные, но сияющие больным азартом лица карателей. Вот только те были в черной эсэсовской форме, а эти в современном пятнистом камуфляже… Мысль отчего-то показалась мне стыдной и неприятной. Ощущение довольства жизнью разом ушло, будто кто-то стер его жесткой беспощадной рукой. Я выплюнул изо рта соломинку и отвернулся от села, решив, что лучше буду глядеть в подернутое нежно-белыми облаками яркое летнее небо. Правда и по нему тоже ползли, напоминая о происходящем, черные дымные клубы, но их легко можно было не замечать, если чуть-чуть отвернуть в сторону голову. Да, вот так, гораздо лучше… Ничего вокруг нет, ничего не происходит, только ослепительная синь небосвода, только ласковые солнечные лучи… И удушливая дымная гарь, даже здесь упорно лезущая в ноздри… Черт! Прекрати наконец эту дурацкую истерику! В конце концов они в своем праве! На войне, как на войне… Они просто мстят за перенесенные ими беды! Они в своем праве!

"Ага, вот только жгут село почему-то вовсе не натерпевшиеся от грузин местные ополченцы", – все-таки ввернул своё маленький подленький червячок, прячущийся где-то на самом дне души. Но я вовремя цыкнул на него, заставляя молчать. Еще не хватало заниматься дурацкими самокопаньями, да и кто я такой в самом деле, чтобы судить этих людей? Ясное дело, никто… А раз никто, то и буду спокойно лежать в мягкой шелковистой траве и смотреть на летящие по небу облака. И попросту не стану видеть затянувшего половину небосвода черного дыма. В конце концов, это не мое дело!

Мне совсем было удалось отрешиться от происходящего, полностью сосредоточив свое внимание на причудливой форме неторопливо движущихся в поднебесье облаков. Я все-таки немножко художник, а значит у меня гипертрофированно развитое воображение. Поэтому мне вовсе нетрудно дополнить с его помощью недоделанную природой форму. В моих глазах скользящие по небу облака превращались то в сказочных драконов, то в рыцарские замки, а то представали какими-то невозможными несуществующими в природе зверями… Где-то там, далеко, почти на другой планете, слышались выстрелы, крики, треск лопающихся в огне досок, а я все лежал и отрешенно смотрел вверх, удивляясь и восторгаясь причудливой игрой сотканных из призрачного пара белых нагромождений. Мне не было никакого дела до того, что творилось от меня всего в нескольких десятков шагов.

Но, видимо, в этот день сохранить невозмутимое спокойствие и нейтралитет, мне было не суждено. Истошный, дрожащий в воздухе на высокой звенящей ноте женский крик заставил меня вынырнуть из уютного пространства моих грез, обратно в этот сволочной мир, где никто почему-то не может обойтись без отвратительного насилия. Даже рыцари в сияющих доспехах, даже борцы за свободу, даже их бескорыстные помощники… Ощущая пока еще лишь смутное беспокойство, я приподнялся на локте, а потом и вовсе принял сидячее положение, пристально вглядываясь в укутанную дымной пеленой поселковую улицу. Руслан тоже приподнялся рядом, одним слитным, по-кошачьи гибким движением.

В дыму проглянули первые смутные фигуры. Радостно гогоча добровольцы волокли кого-то по улице, кого-то, кто отчаянно сопротивлялся и истошно верещал, сорванным до хрипоты, но все же явно женским голосом. Я оцепенел, прошлое вновь властно накатывало из неведомых глубин подсознания. Жутко скалился в плотоядной гримасе покойный уже грузинский пулеметчик, безуспешно выдиралась из его жадных рук осетинская девушка. Вот, значит, как… Еще не все счета, оставшиеся в этой далекой горной стране сполна оплачены мной. Богу, мировому равновесию, еще каким-то там неизвестным силам угодно, чтобы я в дополнение ко всему вновь прошел через это… Все та же вездесущая спираль… Все возвращается, только на более высоком уровне… Любая проблема, любое испытание, от которого ты уклонился, бежал, вернется к тебе опять, щедро прибавив в весе и общей паскудности… Ну и что теперь прикажете делать?

Пьяные от безнаказанности и азартно веселые добровольцы волокли свою жертву как раз в нашу сторону. Уже можно было рассмотреть, что девушка довольно молода, лет двадцать не больше… Не пойму, честно говоря, на что они там позарились… С моей точки зрения совсем даже не красавица, скорее дурнушка, а уж если прибавить сюда вымазанную копотью, перекошенную страхом мордашку и общий растрепанный вид, то и вообще, туши свет, я столько не выпью… Но здоровенным парням в камуфляже, увешанным с ног до головы оружием сейчас похоже было все равно. Они просто упивались своей силой и властью, дерзкой лихостью и смелостью, каждый чувствовал себя героем, повелителем человеческих судеб и это ощущение пьянило, толкало на все новые и новые "подвиги". Похоже сожженных домов и расстрелянного скота им уже оказалось мало. Бушующий в крови адреналин требовал чего-то покруче.

Судя по всему, девчонка до последнего пряталась где-то у себя в доме и выскочила наружу, спасая свою жизнь, лишь когда уже основательно полыхнуло. Естественно тут же попав в руки снующих по улицам добровольцев. Уж не знаю, собрались они и впрямь изнасиловать эту несчастную, или хотели только попугать, вдосталь покуражившись над совершенно беспомощной жертвой. Сам я склоняюсь к последнему варианту. Все же это были в большинстве своем вполне нормальные, адекватные люди, просто немного поехавшие крышей оказавшись в реальных боевых условиях, ну и малость опьяненные той безнаказанностью с которой им позволили бесчинствовать в захваченном селе. Впрочем, кто знает, как бы оно все обернулось, если бы случилось так, а не эдак, гадать о таких вещах дело бесполезное и неблагодарное. Добровольцам сразу же не повезло, вытаскивая девчонку туда, где было поменьше дыма, они выбрали наихудшее направление из возможных, почти уперевшись в то место, где сидели мы с Русланом.

Здоровенный бородатый детина с громким хохотом швырнул растрепанную жертву нам чуть ли не под ноги. Она шарахнулась в сторону, но ее тут же перехватил молодой горбоносый парень и радостно гогоча толкнул обратно в объятия бородатого гиганта. Всего на мгновенье ее широко распахнутые, безумные от полнившего их ужаса глаза мазнули меня по лицу. Всего на один миг, но в эту короткую долю секунды в голове у меня что-то сухо щелкнуло, словно слетел и без того давно держащийся на одном честном слове предохранитель. Перед лицом встали другие глаза, пустые и мертвые, равнодушно глядящие в небо. И жирная зеленая муха, моя старая знакомая, радостно оскалилась сморщенным ртом, беззаботно потирая отвратительные мохнатые лапки… В голове заклубился мутный бордовый туман. Я сам не понял, что произошло. Мелькнули сквозь редкие прорехи в багровом мареве чужие бородатые лица, плеснул в уши чей-то испуганный вопль, а потом грохнула полновесная автоматная очередь и незнакомый, режущий холодной сталью голос произнес:

– Кто лапнет пушку, получит пулю. А теперь отошли все на пять шагов, только медленно… Ну!

Багровую муть разорвало также внезапно как и принесло. Молодая грузинка в разорванном платье скорчилась у меня в ногах, совершенно не обращая внимание что задравшаяся юбка полностью оголила ее покрытые синяками и свежими кровоподтеками ноги. Трое добровольцев, скорее изумленных, чем реально напуганных замерли в нескольких шагах передо мной. Оружия в их руках не было. Автоматы у всех троих небрежно заброшены за спину, и в данной ситуации, это было очень даже хорошо. Вот только что делать дальше, я себе абсолютно не представлял.

– Ты это, паря… Не дури, ладно? – судорожно облизнув пересохшие губы произнес горбоносый. – Девка понравилась? Понимаю… Только это мы ее первые нашли… Не хорошо получается…

– Э, ты в нас сытырылят из-за паршивый грузинский авца будэшь? – сильно коверкая непривычные русские слова осведомился сверкая глазами еще один, заросший до самых глаз иссиня-черной щетиной.

– Вай! Малчык! Попугал и хыватыт! Ты же нэ выстрылыш в мэня, правда?

Здоровенный бородач сделал вперед осторожный шаг, глядя на меня исподлобья. Я угрожающе дернул автоматом в его сторону, но он лишь усмехнулся в бороду и шагнул еще раз, уже протягивая свою лопатообразную ладонь к стволу моего автомата.

– Хыватыт, пашутылы и высе!